Санкт-Ведьминбург

Чёрная бездомная кошка вылизывала своих пищащих от ласк котят. Они были ещё слепыми и жались к маме, пахнущей сладким молоком. На улице была зима и котята тряслись от холода, носами утыкаясь в теплый подшерсток матери. На следующее утро один котенок умер. Иногда кошка уходила на поиски своего пропитания, воруя объедки возле мусорок недалеко от прибежища, пару раз на улице ей давали рыбьи головы, которые она приносила детям. К концу зимы осталось всего два котенка, чёрный мальчик и чёрная девочка с белыми лапками. Они уже открыли глаза и спешили изучить новый для них мир, из-за чего маме-кошке приходилось постоянно следить за ними и тащить за загривок обратно в подвал дома, в котором они жили, если они слишком взбудораживались и не слушались её. Там всегда было темно, сыро и холодно, поэтому котята радовались каждому мгновению, когда удавалось выскользнуть наружу, избегая пристального взгляда мамы. Спустя полгода мама пропала. Просто ушла за едой и больше не вернулась. Котята-подростки долго пищали, зовя её, обыскали весь подвал по нескольку раз, вышли во двор, но ничего не нашли. Мамы не было. Она успела научить детей охотиться, поэтому без пропитания они не остались. ещё какое-то время они ловили мышей и крыс в подвале, а потом решили отправиться на поиски еды в неизведанный мир за пределами их подвала. Пару воробей и голубей смогли успешно улететь, но одного голубя девочка всё-таки смогла поймать и поделилась добычей с братом. Со временем он научился охотиться лучше сестры, но всегда делился пойманной добычей. Иногда к ним пытались прибиться чужие коты, но брат с сестрой не хотели делиться едой с незнакомцами и прогоняли их прочь, пару раз приходилось вступать в драку с уличными котами. Ко второй зиме в своей жизни котята-подростки решили вернуться в подвал дома, однако его заколотили, не оставив даже щели для бедных животных. Становилось всё холоднее, но спрятаться было негде. Чёрный кот всё ещё хорошо охотился на крыс и птиц, но места для ночлежки они не нашли. Спали на лавочках, на канализационных люках и грели друг друга. Вскоре выпал снег, и все места, где они могли укрыться, стали сплошными сугробами, либо были заняты собаками, которые сбивались в стаи и могли разорвать котят в клочья. Если в битве с котами можно было выйти победителем, то со стаей собак шанса не было. В поисках тепла они прибивались к людям, но никто не хотел брать себе дворового взрослого кота, они уже не были такими милыми, как котята, слегка подранными после драк, истощенными от холода и голода, поэтому не нравились людям. Пока однажды подвыпивший мужчина не взял молодую кошку, спрятав её под курткой. Она пыталась вырваться и царапалась, однако брат сказал ей, что это её шанс выжить этой зимой. Слишком холодно оставаться на улице, в доме было теплее, об этом трепались коты на самовыгуле, которых он пару раз встречал во дворе. И кошка успокоилась, с грустью посмотрев на брата, который остался сидеть на месте, провожая её долгим взглядом. Он медленно моргнул, и кошка это повторила. Ещё месяц он выживал на засыпанных снегом улицах, переживая, хорошо ли обжилась его сестра и кормят ли её люди. А потом нашел её замерзшее тельце в снегу под окнами того дома, в который её забрал тот человек. Чёрный кот утыкался в её тело своим носом, втягивая знакомый запах и пытаясь растормошить сестру, но она не двигалась. Тогда он понял, что людям нельзя верить. К осени, когда снова начало холодать после летней жары, чёрный кот попал под колеса машины, выбежав на дорогу от догоняющей его собаки, которую спустил с поводка хозяин. Чёрный кот сидел возле дороги, наблюдая за машинами и вздрагивая от каждого резкого звука и повизгивающих по дороге шин. Он не мог уйти, да и некуда ему было идти. Он шарахался от людей, переходящих дорогу, от собак, пробегающих рядом, и от машин, которых тут было нескончаемое количество в любое время суток. Вскоре его тело с раздробленным позвоночником и разбитым черепом убрали с дороги и, вероятно, выкинули. Ещё недавно он был живым, ловил мышей, заботился о сестре, а теперь лежит где-то в мусорном баке, всеми забытый. И никто никогда не вспомнит о нём. Зато он больше не был голоден. Кот просидел возле дороги долгие месяца, потом набрался смелости и перебежал её. Это было не так страшно, как казалось сначала, машины не могут больше причинить ему вред, было совсем не больно. И это стало его единственным развлечением. Он часто бегал по дороге, запрыгивал на капоты машин и взлетал, всегда приземляясь на четыре лапы. Шипел на проходящих собак, наслаждаясь тем, что он теперь неуязвим. Люди больше не пинали его, мальчишки не кидали камни. Холод не был ему страшен. Через год ему надоело и это. Он надеялся, что сможет уйти, но дальше пару метров от дороги отойти не получалось. Кот скучающе наблюдал за людьми на дороге, когда увидел её. Она шла мимо, но обернулась, услышав его протяжное мяуканье. И тогда он понял, что она видит его. Кота так давно никто не видел, никто с ним не говорил, а тут целый человек! Несмотря на недоверие и страх к людям, он уверенно побежал к ней навстречу и потерся головой об её ногу. Если кинет в него камень или пнет ногой он смирится с этим. Но она присела на корточки и погладила его за ушком. Кот довольно замурчал, решив, что не отпустит этого человека. Он должен остаться рядом с ней навсегда. Между ним и этой девушкой протянулась невидимая нить, соединяющая их жизни. — Ты совсем один, — грустно спросила она, поглаживая кота по шерстке. — Давно тут сидишь? — он снова мяукнул, в ответ девушка улыбнулась. — Хочешь пойти со мной? Она встала и пошла через дорогу, чёрный кот испуганно посмотрел ей вслед, не поняв, чего она от него ждет, а когда понял, что расстояние между ними увеличивается, галопом побежал за ней. И совсем не заметил, как оказался дальше от дороги, чем мог отойти все эти два года. Кот шел за своей хозяйкой, петляя между прохожими, и старался не потерять её из виду. А когда потерял отчаянно мяукнул. Потом ещё раз. И тогда ведьма подняла его на руки, прижимая к себе призрачного кота. — Не бойся, я здесь. Хм-м, как же нам тебя назвать? — Ваня разговаривала сама с собой, а слушавший её кот прижался мордочкой к её груди, чувствуя сердцебиение и тепло человека. Его человека.