Карточный домик

      Орхан некоторое время смотрел на новоиспеченную сестру, внешних сходств с которой совсем не находил. Вглядываясь в вытянутое лицо дочери своего отца он задумался о том, что каждая секунда, проведенная за этим столом, была потерянной секундой в компании Ифакат. А ее общество он ценил гораздо больше, чем любого здесь. Взгляд его переместился на отца, чье лицо побагровело от злости: Халис Корхан всегда приходит в бешенство, если что-то идет не так, как он того желает.       Но не слишком ли у него много прихотей? Отец отцом, но должна же быть та грань, где он остановит себя, перестав видеть в своих детях безвольных и безмолвных рабов…       Орхан усмехается своим мыслям, понимая, что перед ними не просто отец большого семейства, а Халис Корхан, от грозного взгляда которого действительно бывает страшно. Его, давно поседевший отец, — властный и бескомпромиссный человек, от которого он унаследовал, разве что, страсть к ночным похождениям… Ни благородства, ни влияния. Хотя, наличие первого у его отца было под сомнением…       — А ты куда? — Гневно бросил Халис, заметив, что мужчина поднимается из-за стола. Он буравил сына взглядом, словно приказывая вернуться на место. — Сядь! — Все же сорвалось с его уст тоном, не терпящим препирательств. Орхан молча окинул отца взглядом и все же встал из-за стола и направившись к выходу, — Я что, не ясно выразился?! — Прогремел голос Халиса, заставив Гюльгюн зажмуриться от страха.       — Не ясно! — Развернулся Орхан и со всей яростью, что сдерживал столько лет, ударил ладонями по многострадальному столу. Фрукты, что были горкой аккуратно сложены в вазе, рассыпались, покатившись кто-куда, как разбежались по одному и обитатели этого дома… — Не яс-но! — Повторил с расстановкой Орхан, вперив темные глаза в суровое лицо отца, — Хватит уже!.. — Мужчина резко развернулся и пошел в направлении лестницы.       Заметив выражение лица младшей невестки, чьи губы были плотно сжаты, а их уголки напряженно опущены, Халис недовольно нахмурил густые брови.       Обратившись к ней, он указал пальцем в сторону Орхана:       — Ты виновата, что твой муж, несмотря на тебя, уходит, ни во что не ставя свою семью! — Гюльгюн перевела, помрачневший от слов свекра, взгляд с удаляющейся спины мужа на его отца. Его суровое лицо было сродни каменной глыбе, о которой разбиваются любые чувства: будь то радость, печаль или скорбь… Она несмело опустила глаза, что тут же наполнились слезами.

***

      Ифакат бросила очередное платье в чемодан, и подняла глаза. Первая дверь скрипнула, обозначив незваного гостя. Следом открылась вторая и она, увидев вошедшего, усмехнулась, со злостью бросая в чемодан папку со всеми документами.       — Чего тебе? — Она направилась к туалетному столику, взяв с нее шкатулку с украшениями, что больше напоминала маленький и увесистый чемодан.       — Ты ведь несерьезно… — Орхан, не веря, следил за ее действиями. Женщина положила шкатулку в чемодан и следом прошла к сейфу. Пальцы быстро прошлись по нужной комбинации и дверца открылась.       — Я собираю вещи, Орхан, — Усмехнулась она, — Похоже, что я шучу? — Она перекладывает из сейфа в темную дорожную сумку все, что в нем находилось: пачки новеньких банкнот, документы и бархатные коробки с украшениями.       Ифакат настроена решительно и судя по этому взгляду, заднюю она не даст.       — Что теперь будет? — Нахмурился он, пытаясь поймать взгляд женщины, которая упорно смотрела куда угодно, только не на него.       — Ну, как это, что будет? Ты снова скажешь: «Ифакат, «нас» больше нет…», все как обычно… — Мужчина поднял бровь, не поняв намека, — Разве не очевидно? — С усмешкой на тонких губах, она коротко взглянула на него, после решив объяснить суть сказанного, — Влияния на твоего отца у меня больше нет… Дома я не главная, так что…       — Что ты несешь?! — Проворчал он, подойдя к ней ближе.       — А что, не так? — Ифакат подняла брови, всматриваясь в его лицо. Сказать ему было нечего. Она не мстительная, но память у нее хорошая. Женщина уже и сбилась со счета, сколько раз за последние двадцать лет слышала от него эту фразу, — Разве не мое влияние на твоего отца было фундаментом твоей «любви» ко мне? — Насмешливо бросила она и отвернулась, закрыв чемодан. — Правда с Нюкхет так не делай, влияние влиянием, но не забывай, она как бы твоя сестра…       — Ифакат! — Орхан развернул ее лицом к себе, — Ты слышишь себя вообще?! Что за мерзкие слова?!       — Не слова, Орхан, — Произнесла она немного снизив тон голоса, — Жизнь у нас с тобой мерзкая…       Вместо лишних слов, он просто притянул ее к себе, бережно обнимая. Она недоверчиво обвила руками его спину.       — Отец все разрушил. — Голос его был полон печали, — Теперь есть только ты и я…       — И жена твоя… — Оттолкнула она его, — И ей ты сейчас нужнее… Она сейчас сидит с твоим отцом, и выслушивает все там за тебя. — Ей даже стало жаль Гюльгюн. Всю жизнь жить с человеком и не видеть его поддержки. Хотя и ее саму Орхан особо и не поддерживал, наверное ссылаясь на то, что и без него она прекрасно справляется… — Орхан, она мать твоих детей, — Прищурилась Ифакат, — Не любишь, — никто не заставляет тебя любить ее, но уважать ее ты будешь! Один ее сын умер, а на его месте сейчас какой-то солист из распавшейся рок группы. Второй, судя по голосам, покинул этот дурдом. А отец твой, я уверена, сейчас во всем винит ее…       — Не переводи тему, Ифакат. С этим я разберусь позже. Сейчас меня интересует другое… Куда ты поедешь? — Мужчина беспокоился за нее. Если за Гюльгюн он был спокоен, так как жена всегда рядом и он знает, если ей что-то нужно, то с Ифакат не так. Эта женщина не станет просить ни о чем и не расскажет, если ей будет плохо…       — Говоришь так, будто мне некуда идти. — Пробубнила она, проверяя ничего ли не забыла. Спешка в ее действиях пугает его. Она словно ждала подходящего случая, чтобы уйти, — В дом отца пойду.       — Но он же пустует много лет. — Задумчиво произнес он, припоминая огромную усадьбу Господина Аднана под Стамбулом, — Там только за хозяйством пара людей следят, если не ошибаюсь… — Раньше это было одно из самых красивых мест, где он бывал, но то было при жизни ее отца, — Восстановить былой облик…       — Зато он мой, Орхан! И твой отец не скажет, что я ушла из его дома но только в другой его дом! — Выпалила она с обидой в голосе, — И дом, на моей памяти, большой и красивый…       — Раньше был красивый, теперь там нужно провести много работы…       — Найму людей, пока будет ремонт потерплю, ничего страшного. Как нибудь справимся… — Тихо сказала она, — Папа оставил его мне. А сколько раз при жизни он просил меня вернуться… — Грустно улыбнулась она, — Но я, дура, будто корнями сюда приросла. Но он был рад что я останусь не одна, и у меня есть семья. — После горько добавив, — Была.       — Ифакат, не говори так. Я твоя семья, и со всем помогу… — Заверил он, на что женщина иронично выгнула бровь.       — Не помню, чтобы просила у тебя помощи… — Серьезно добавила она.       — Ифакат, смотри… — Теряя терпение начал он, но был перебит ею.       — Я все сказала, Орхан. — Приподняла она подбородок, гордо смотря ему в глаза.       — Хорошо, ты переехала… — Сдался он, — А средства на ремонт, на жизнь?       — Орхан, я женщина наивная, но далеко не глупая. — С улыбкой ответила она, обведя комнату взглядом, — Жизнь у меня планируется безбедная и счастливая.       — То есть, ты это планировала… — Он нервно провел указательным пальцем над верхней губой, пристально вглядываясь в ее лицо.       — Назовем по-другому, я хотела быть готовой к подобному повороту событий… — Она надела пальто и взяла свою сумочку, — А теперь мне пора, или твой отец подумает, что я струсила уходить… — Женщина подозвала Карлоса, чтоб тот спустил чемодан и дорожную сумку к такси. — Карлос, потом помоги Султан. — Мужчина поспешил исполнить просьбу, пока еще, своей госпожи.       — И она с тобой… — Женщина кивнула.       Орхану было трудно говорить, словно невидимые руки сжали его горло. Отпускать ее он не хотел, но после всего не имел права останавливать. Она выходит из комнаты, оставляя его одного.       — Ифакат, — Выходит он следом, она оборачивается, как он прямо у лестницы второго этажа целует ее, не переживая о том, что кто-то может оказаться свидетелем их маленькой тайны. Потом заправляет волосы за уши, оставляя ладони на щеках, — Ты можешь верить мне, я подписываюсь под каждым своим словом, что произносил в твоей комнате сегодня и всегда… Я буду рядом, Ифакат…       Женщина улыбнулась, положив свои руки поверх его и опустила, бережно держа их.       — Верю, — только и шепнула она, оставив поцелуй на щеке, и спустилась вниз.       Орхан смотрел ей вслед пока она не скрылась из виду.       Стало очень тихо. Он обернулся, оглядывая дом, в котором жил большую часть сознательной жизни, и не мог узнать его: он стал серым, унылым, словно уходя, Ифакат забрала все его краски с собой…