Кровь и плоть

      Время уже позднее, и солнце садится за горизонт, оставляя за собой тусклый свет фонарей. Уставший после долгого дня учёбы, Хината медленно бредёт домой, намереваясь срезать путь по незнакомому маршруту: местный парк обладает дурной репутацией, и Хината предпочёл бы не рисковать, но опоздать на последнюю электричку — значит, перешагнуть порог съемной квартирки только после полуночи, а Хинате действительно не помешали бы его и так неполноценные пять часов сна. Совмещение работы и учебы выматывает, и скрепя сердце Хината сворачивает в пустынный парк, затянутый осенним туманом.       Приятная прохлада окутывает его. Хинате даже начинает казаться, что прогулка будет веселее, чем ожидалось, но вдалеке на скамейке под слабым светом одинокого фонаря он замечает группу мужчин, и что-то в них тревожит его. Желая избежать проблем, Хината решает обойти их стороной и жмётся к обочине дорожки, ускоряя шаг. Краем глаза он замечает, как один из мужчин поднимается с места. Неприятное предчувствие пронзает Хинату насквозь. Он говорит себе идти дальше, но внезапно слышит оклик в спину.       — Эй, парень!       Хината оборачивается и без предупреждения получает удар в лицо.       Он падает на землю, успев лишь инстинктивно прикрыть голову и пах, когда на него обрушивается град пинков. Сквозь пальцы Хината видит глаза нападающих, жадно сверкающие в полумраке. Отвратительные ухмылки пересекают их лица, и Хината понимает, что никто не придёт его спасти.       Один за другим болезненные, унизительные удары поражают его тело. В какой-то момент мерзкие ручонки обшаривают его карманы, но находят лишь пригоршню мелочи. Невыгодная нажива злит нападающих сильнее. Они пинают Хинату ещё свирепее, а затем один из них вытаскивает нож и угрожающе подставляет его к лицу Хинаты.       — Теперь ты каждый день будешь приходить сюда и приносить нам деньги, или я перережу тебе глотку!       Он последний раз пинает Хинату в живот, и вся компания, гнусно гогоча и харкая на асфальт, уходит, исчезая во мраке парка, словно кошмарный сон.       Израненный и измученный Хината с трудом возвращается домой. Уже далеко за полночь, и его соседи по съёму спят; квартира тиха и невозмутима в своей обыденности, но, по крайней мере, это позволяет Хинате избежать унизительных расспросов. Шаг за шагом он пробирается к своей комнате, но когда в конце концов достигает двери, его горящие от боли глаза затуманиваются слезами. Он знает, что должен быть сильным и не дать себе сломаться, но понимает, что на самом деле беспомощен, осквернён собственной слабостью.       Он проклинает себя за неё и, стараясь сдержать слезы, запирается в своей комнате. Там, в одиночестве и тишине, прислонившись к двери, он вспоминает произошедшее, дрожа от бессилия и ненависти.       В зеркале напротив Хината видит своё истерзанное тело, и внутри вспыхивает гнев. Тьма завладевает его мыслями — он слишком слаб, чтобы справиться с обидчиками, но, к их — и своему — несчастью, он знает способ заставить этих людей пожалеть о содеянном.       И это будет последнее сожаление в их никчёмных жизнях.       Пересёкши комнату в несколько шагов, Хината трясущимися руками отодвигает стол, открывая доступ к тайнику, спрятанному под ним. Его сердце бешено колотится, и всё в нем противится этому запретному и опасному решению, но Хината уже давно пообещал себе, что больше никогда не будет жертвой.       Он знает, что сделал выбор и готов заплатить высокую цену за свою месть.       С тяжестью в груди Хината лезет в тайник и достаёт из-под дощечек пола потрёпанную книгу — забытую и окутанную пылью времени. Его пальцы дрожат, касаясь обложки, испачканной кровью предыдущих ритуалов, а дыхание застревает в горле, когда он перелистывает страницы, обнаруживая иноязычные знаки и таинственные слова, жаждущие ожить в его руках.       На слабых ногах Хината подползает к столу и достаёт из выдвижного ящика перочинный нож — маленький и неприглядный, но его будет более чем достаточно. Хината выдвигает лезвие, заносит руку над открытой книгой и со сжавшимся сердцем полосует ладонь, проглатывая вскрик. Капли крови пачкают страницы, впитываясь в алые линии начертанных символов.       Хината бормочет заклинание, не глядя в древние тексты — помня их наизусть. Он закрывает глаза и в конце шепчет запретное имя:       — Кагеяма.       Хината чувствует присутствие за спиной. Пугающий голодный взгляд сжигает его, но он не оборачивается. Он знает, что это Кагеяма — демон, которого он призвал.       В зеркале Хината видит, как высокая фигура выступает из темноты. Голубовато-серая кожа словно искрится от загадочной энергии, пронизывающей тело демона; чёрные волосы, струящиеся по крепким плечам густым туманом, окружают его лицо; пляска голубых огоньков на витиеватых смольных рогах отбрасывает тени на стены маленькой комнаты. Демон обнажён, но Хината встречается в отражении с бездонными синими глазами и не может отвести взгляд. В этих глазах кроется душа — душа чудовища, готового стереть с лица земли даже самые яркие источники света. Их ужасающая и одновременно чарующая глубина завораживает Хинату. В горле пересыхает, а Кагеяма делает ещё один шаг и слегка склоняет голову; за его спиной мелькает увенчанный таким же голубым огоньком жилистый хвост.       — Давно не виделись, Шоё.       Хината облизывает пересохшие губы.       — Я надеялся, что мне больше не понадобится это делать.       Губы Кагеямы трогает лёгкая улыбка.       — И всё же я здесь.       Хината наконец находит в себе силы отвернуться, вперившись глазами в стиснутые на коленях кулаки. Левая рука кровоточит, пропитывая разодранные, перепачканные грязью и отпечатками обуви джинсы.       — Просто сделай уже это.       Но Кагеяма продолжает прожигать его взглядом.       — Ты должен сказать правильные слова.       Хината сжимает челюсти. У него остаётся последний шанс вырваться из этого порочного круга, который уже заклеймил шрамами его ладонь.       Но ещё много лет назад, когда таинственная книга попала в руки Шоё, а безликий голос нашептал ему в ухо текст заклинания, и перед Хинатой впервые предстал могущественный демон — воплощение мрачной и безжалостной силы, способной поразить каждого, кто окажется у неё на пути, — Хината понял, что никогда не сможет до конца отказаться от новых встреч с этим созданием. Между ними вспыхнула нерушимая связь — и пусть они были на разных уровнях существования, но эта связь, эта магия, сводившая их вместе, была чем-то непостижимым, и ничто не могло разлучить их — ни миры, ни время.       Поэтому, собрав остатки воли, Хината хрипло шепчет:       — Покарай их.       Кагеяма мгновенно скрывается в тени. Хината остаётся сидеть на полу, тяжело дыша; смесь отвращения и удовлетворения скручивает его внутренности. Он не может слышать крики своих обидчиков, но Кагеяма всегда делает его свидетелем отмщения, используя их связь: кровавая картина разворачивается перед мысленным взором Хинаты, и он чувствует наплыв головокружения. Там, где безжалостный демон раскрывает свою ужасающую природу, наслаждаясь воплями бандитов, упиваясь их ужасом и отчаянием — слабый человечишка Хината может лишь пытаться не выблевать на пол остатки своего ужина.       Месть не сладка — у неё вкус гниения и желчи с металлическим оттенком крови. Но Хината жаждал возмездия — и он его получает.       Когда демон возвращается, Хината молча встаёт и под затаившимся взглядом Кагеямы начинает снимать свою одежду. Условия их сделки неизменны: плата за призыв демона — кровь, за исполнение кары — плоть. И Хинате предстоит отдаться Кагеяме — так же, как он делал это прежде.       Взгляд Кагеямы бесстыдно скользит по телу Хинаты, в тёмных пылающих глазах таится непомерная жажда — он смотрит на Хинату, словно на добычу. Хината ощущает себя хрупким под этим взглядом и чувствует, как по телу пробегают мурашки от предвкушения. Это что-то большее, чем просто физическое притяжение.       Пристальное внимание Кагеямы ни на миг не оставляет Хинату. Он протягивает ему раскрытую ладонь, словно приглашая в свой мир, обещая, что он больше никогда не будет слаб, никогда не будет одинок. Хината ответно протягивает трепещущую руку, и демон осторожно обхватывает его кисть, стараясь не задеть порез от ножа когтями.       Кагеяма приближается к нему, его раздвоенный язык осторожно высовывается изо рта и скользит по коже Хинаты. Он лижет его рану, пьяняще вкушая каждую каплю крови. Пламя боли пронзает плоть, но затем ослепительная сила демона обрушивается на Шоё: он задыхается, все раны на его теле горят, словно огнём, но боль быстро стирается, а увечья заживают, порез на ладони затягивается, оставляя после себя лишь блеклый тонкий шрам рядом со множеством других подобных.       Раздвоенный язык продолжает путь по его коже; блестящему следу слюны вторит пылкий рот и острые зубы — лаская, прикусывая, обжигая. Шоё дрожит. Жаркие губы прикасаются к его губам, проглатывая его судорожный выдох. Глаза Кагеямы хищно сверкают, огонь на его рогах разгорается ярче. Длинный жилистый хвост обвивается вокруг талии Хинаты, и его кончик щекотливо оглаживает рёбра, дразня холодным пламенем.       С каждым мгновением обжигающее дыхание Кагеямы проникает в душу Хинаты, распаляя его возбуждение. Горячая кожа демона касается его тела, когтистые пальцы стискивают запястья и дёргают их вверх. Хината безвольно повисает в крепкой хватке; его ступни едва касаются пола, его сердце колотится, как сумасшедшее, лёгким не хватает воздуха. Слабость охватывает Хинату, и он чувствует себя крошечным, беззащитным существом в руках демона. Если бы тот захотел — он мог бы растерзать Хинату в мгновение ока, оставив от его тела лишь окровавленную груду плоти у своих ног.       Но ни в этой цепкой хватке, ни когда Кагеяма с лёгкостью швыряет его на кровать, словно тряпичную куклу, и набрасывается сверху, хищно сверкнув клыками — Шоё не напуган. Когда пальцы демона забывают об опасности острых как бритвы когтей и оставляют на коже Шоё жалящие порезы, когда жадный язык вылизывает каждый сантиметр его тела, а жилистые руки почти сгибают Шоё пополам, оставляя его раскрытым и уязвимым в откровенной позе — Шоё не боится.       И между реальностью и миром демонов, в мучительных, но неизменно разжигающих наслаждение ласках, где Хината становится крупицей в бесконечном голоде дикого зверя — Шоё не дрожит от страха.       Ведь для него Кагеяма — вечный покровитель и смысл бытия.       Хината ощущает, как массивная, увенчанная закруглёнными наростами плоть демона тяжело проникает в его нутро, и несмотря на то, что Кагеяма далёк от нежности, эйфория пронизывает всё тело Шоё. С каждым разом связь между их душами укрепляется, и сквозь неё Хината наслаждается этим мрачным, но одновременно электризующим удовольствием, принадлежащим и Кагеяме, и ему самому. Когда его бёдра плотно прижимаются к бёдрам демона, Хината не сдерживает громкого стона.       Кагеяма издаёт рык, дёргает головой, и вспышка синего пламени с его рогов соскальзывает на пол и растекается по стенам до самого потолка. Древняя магия окружает комнату, запирая внутри всё — от воздуха до звуков, и Шоё знает, что это означает: Кагеяма намерен заставить его кричать.       «Что ж, по крайней мере мои соседи выспятся», — отстранённо думает Хината, и ловит озорной блеск в глазах напротив. Хината прикусывает губу и старается держать разум пустым, помня об их ментальной связи — и все мысли действительно улетучиваются из головы, когда мощные, поджарые мускулы демона перекатываются под его ладонями и грубый толчок бёдер сотрясает кровать.       Хината вскрикивает и вцепляется в рога Кагеямы, отдаваясь блаженству, ощущая, как каждое прикосновение демона, каждое его движение словно взрывает фейерверки внутри него.       — Ещё! — хрипло молит Шоё, и его демон подчиняется.       Дыхание Кагеямы, раскалённое и опустошительное, сводит Хинату с ума, оставляя его безумным от желания. Раны, причиняемые необузданной силой, жгут и пульсируют, но так же быстро, как появляются, затягиваются и исчезают, оставляя после себя приятное покалывание — смертоносный демон оказывает Хинате эту непостижимую милость, даруя наслаждение даже в моменты боли, и Хината крепче стискивает бёдрами талию Кагеямы, продолжая страстно и жадно стонать:       — Ещё, ещё, ещë!..       И раз за разом Кагеяма даёт ему всё, о чём он просит.       И пусть эти моменты слияния их плоти и крови, их тел и душ, остаются редкими, укрытые тайной магией и самой тьмой, пусть они противоречат всем разумным решениям, но они запечатлеваются в памяти Хинаты навечно — этим тёмным наслаждением, которое может подарить ему только демон.       Только его Кагеяма.