Общежитие

жить в общежитии здорово: всегда найдется, что поесть, с кем поболтать и у кого взять домашнее задание. да и жить с соседями всяко веселее, чем на съёмной квартире, в одиночестве и тишине. Маша могла бы найти ещё целую сотню плюсов того, что жить в общаге намного интереснее и увлекательнее, чем в собственной квартире, если бы не один-единственный минус, который жирным крестом нахрен перекрывает все эти замечательные плюсы. невозможно жить в одной комнате с девушкой, с которой встречаешься, и не иметь возможности с ней спать. даже если соседи - очень толерантные люди, которые все понимают, ничего не имеют против, и вообще им плевать на то, кто кого трахает. да только вот не станешь же ты приставать к любимой, когда две остальные соседки сладко спят. хотя бы потому, что старые двухъярусные кровати ужасно расшатанные, и каждое твое движение отдается душераздирающим скрипом пружин. оставалось только терпеливо ждать возможности остаться наедине. а такой не представлялось. Маша уже и не надеялась на то, что они с Кариной смогут остаться вдвоём. соседей будто верёвками привязали к нашей комнате – они не ходили ни гулять, ни в клубы, кино, даже просто в университете по делам не задерживались. и если сначала Романова надеялась, что вот уж в выходные-то они остануться вдвоём, сполна насладятся друг другом и потом целую неделю спокойно смогут переносить отсутствие близости, так нет же. то Маша, то Карина вынуждены были мотаться домой почти каждые выходные – родные очень скучали и в приказном порядке требовали своих детей домой. правда, бонус был – возвращались они, приятно нагруженные продуктами и разного рода закрутками и соленьями. в эти выходные они никуда не уезжали, и по этому поводу целую неделю понимающе переглядывались, дразнили друг друга провокационными сообщениями, фотографиями, фантазиями. Маша уже настолько сильно раскатала губу, что в пору было класть рельсы и пускать поезда для сластолюбцев, но.. её сладкие мечты были наглейшим образом прерваны словами соседки: «я на выходные остаюсь в общаге – нам много задали». от желания разорвать её на два десятка маленьких сучек, Машу спасло прикосновение Карины к её бедру, пока никто не видел. мысли из головы бурным потоком перетекли куда-то к низу живота, сердце пропустило один такт, а дыхание моментально сбилось. Маша сдавила ладонь девушки и не без труда отстранила её. потому что ещё одно мгновение, и ни одна соседка не смогла бы остановить зверя, который таился у Романовой внутри и вот уже третий месяц рвался на волю. а после Марию ждало некое подобие вознаграждения: среди ночи она почувствовала осторожное прикосновение к плечу. сквозь сон пообещав убить потревожившую стерву Карину, Маша услышала тихий смех и новое прикосновение, только теперь уже не к плечу… рывком сев на кровать, она с огромным удивлением уставилась на свою сошедшую с ума девушку. какой нахрен секс, когда рядом сопит еще одна девица? - надевай штаны и пойдем, - шепотом насмешливо произнесла Долиашвили, глядя на Машу так предательски нежно, что ругать ее моментально расхотелось. максимально тихо спустившись с постели, Романова натянула спортивные штаны и отправилась следом за Кариной, которая в темноте уже нашарила свои тапки и торопливо отпирала дверь. что она задумала, Маша не чаяла, но надеялась, что ничего криминального. из освещения в коридоре присутствовало только аварийное, и Машка плохо ориентировалась, зато Карина уверенно шла куда-то, крепко сжимая ладонь Романовой. и привела в целовалку – закуток в конце коридора, где не было камер наблюдения, комнат студенток, зато был удобный широкий подоконник, всегда теплый из-за батареи, что находилась под ним. - мне кажется, наша Саша сегодня была в одном шаге от верной гибели, - тихо рассмеялась Карина, усаживаясь на подоконник и притягивая Машу за руку к себе ближе. обхватив её бёдра ногами, она ласково обняла её за плечи и затем продолжила говорить, почти касаясь губ Маши своими: - и я решила немного подлечить твои нервы. - или окончательно лишить меня их, - пробормотала Маша в ответ, оглаживая бёдра девушки, сжимая их и с тихим рычанием впиваясь в ее губы настойчивым и жадным поцелуем. улыбнувшись, Долиашвили ответила, целуя Машу столь же страстно, прикусила губу до боли, за что получила увесистый и звонкий шлепок, от которого тихо ахнула. да, воздержание не шло на пользу им обеим. продолжая целовать Карину, Романова блуждала ладонями по желанному телу, облаченному только в тонкую футболку и шорты, под которыми не обнаружилось белья. тяжело и рвано выдохнув в поцелуй, Маша усилила натиск пальцами, проводя ими по промежности Карины, дразня неторопливыми и едва ощутимыми касаниями, собирая липкую влагу. по телу Карины прошла дрожь, которая передать и Маше, девушка глухо простонала и подалась бедрами к ней ближе, желая усилить этот контакт. и Маша с удовольствием выполнила ее желание, проникая пальцами, разводя их в стороны и собирая с приоткрытых губ любимой тихие сладкие стоны. медленно двигая пальцами, Романова свободной рукой жадно ощупывала тело девицы: оглаживала и сжимала бедро, легко шлепала, поднималась выше, лаская кожу, по талии к груди, сжимая горячие твердые соски, срывая с губ Карины все новые стоны, которые теперь уже приходилось глушить настойчивыми поцелуями. Долиашвили подавалась бёдрами навстречу каждому движению Маши, подстраивалась, ласкалась, гладила и сжимала плечи, забываясь, царапала спину под футболкой, притягивала к себе еще теснее за бедра, с тихим рычанием шлепала Романову по заднице. это всё было настолько сладко и приятно, что голова шла кругом, а разум отключался. Маша все быстрее двигала уже тремя пальцами, разводила их в стороны, а подушечкой большого терла клитор девицы. Карине никогда в жизни с таким усердием не приходилось скрывать стоны, утыкаясь носом шею Маши, кусая кожу и оставляя яркие засосы, которые потом придется скрывать под кофтами. и вот, когда Карина была на грани оргазма, выгибалась и могла только стонать да сжимать плечи Маши, в коридоре, где-то совсем рядом, открылась дверь. Карина и Маша отпрянули друг от друга, как ошпаренные. всё удовольствие исчезло, будто его и не было. разом навалилась реальность, которая на время отходила в сторонку, чтобы позволить им насладиться друг другом. поправив футболку, Карина не без труда слезла с подоконника и, дождавшись, пока шаги в коридоре стихнут, потянула Машу обратно в комнату, в раздельные постели и к сопящей соседке, которая и не представляла, насколько лишней является. засыпала Романова с мыслями о том, что ещё месяц в таком режиме, и она уговорит Карину снимать квартиру..

***

неделя выдалась просто адской. задания, которые разом навалились на них грузом ответственности, курсовые, дополнительные занятия, бесконечные пары у доски и нудные разговоры с преподавателями, просто ужасные назойливые одногруппники и никакой возможности оказаться наедине хотя бы на часок. они приходили из университета, торопливо ели, садились за домашние задания, а после валились спать. мыслей о том, чтобы снова уединиться среди ночи уже не возникало, потому что хотелось просто поспать. о том, чтобы выспаться, тоже даже не думалось. шесть дней в таком режиме, и к концу пар в субботу Маша неожиданно даже для себя вспомнила, что они снова остаются на выходные, а вот обе соседки уезжают домой. само осознание сего факта моментально подняло ей настроение и придало сил, все беды и невзгоды этой недели как-то позабылись, оставив после себя лишь неприятный осадок, но не больше. - Они остаются вдвоём, - произнесла Маша тихо, не желая привлекать внимание преподавателя, но не имея никакой воли подождать с этим заявлением до конца занятия. - не совсем. - я сегодня уезжаю домой. родители бесятся, - спокойно, не отрываясь от конспекта, произнесла Карина. - если бы она хоть на мгновение оторвалась от тетради, то смогла бы увидеть, как печаль, безысходность и вся скорбь еврейского народа отразились на лице Маши. - какое нахрен домой?! – горячо зашептала Романова, плюнув и на преподавателя, и на однокурсника, который с явным любопытством прислушивался к их диалогу. было видно, как его и без того большое ухо раздувается до размеров маленькой планеты, алеет от предвкушения и готовится впитать любой звук, который проскользнет мимо него. - вот такое домой, - Карина изволила оторваться от конспектирования лекции и посмотрела на Машу. в её глазах плясали смешинки, которые сдали девицу с потрохами. - выебу, - на грани слышимости выдохнула Мария. - попробуй-ка, - тихо рассмеялась любимая Карина, пристально глядя ей в глаза и словно дразня. отвечать Маша ей ничего не стала, только про себя обозвала всеми непечатными словами, которые только знала, и решила, что обязательно исполню свое обещание. иначе, зачем они столько времени ждали момента уединения? когда они выходили из университета, на улице было уже темно, а с ними увязалась излишне активная одногруппница, которая жила в том же общежитии, но двумя этажами ниже. она что-то рассказывала, щебетала, смеялась, тормошила меня и Долиашвили, несла какой-то милый бред, но все равно не смогла толком достучаться ни до Маши, ни до Карины, поэтому она поникла и просто молча шла с ними рядом. Маша была погружена в очередные сладкие фантазии о том, что наконец-то сможет добраться до тела Карины. Уже не было ни единой мысли о каких-то извращениях, ролевых играх и прочих забавах, о которых думалось в первый месяц воздержания. сейчас хотелось просто закрыть дверь комнаты и, не включая света, кинуться избавлять девушку от одежды, а после трахать её на первой же горизонтальной поверхности, которая только попадется под руку. - душ, - безапелляционно заявила эта зараза, стоило Карине запереть дверь на все ключи и засовы, на которые только было можно. - плевать на твой душ, потом сходишь, - мурлыкнула Маша, прижимая её спиной к стене и принимаясь торопливо расстегивать пуговицы её пальто. девица не стала спорить и позволила Маше избавить ее от пальто, шарфа и сапог, а потом, включив свет и спокойно отстраняя Долиашвили, Карина отправилась в душ. благо, в каждой комнате была своя душевая, и эту наглость Романова могла ей простить. Мария стояла под струями воды, остервенело драила себя мочалкой и думала о том, как ей только терпения хватает на то, чтобы сходить в душ? она бы на её месте давно уже раскидала все тряпки, которые мешали, и занялась жарким сексом. а Карина не только сама приличное время плескалась, так еще и Машу отправила едва ли не пинками. железная девица, по-другому и не скажешь. спешно стерев с тела влагу, она вышла из душа и попала в кромешную тьму: свет отсутствовал как понятие, из коридора не проникал никакой свет, шторы были задернуты так, лишь слабые огоньки попадали с улицы в комнату. Карина нашлась на ощупь и на втором ярусе их с ней кровати. протянув Маше руку, она помогла забраться и, под скрип пружин, притянула её на себя. - очень романтично, - хрипло выдохнула Романова, приподнимаясь на руках и пытаясь рассмотреть черты лица любимой. Карина улыбалась, глядя на Машу, так нагло и хитро, что снова захотелось ее отшлепать. – если мы с тобой дружно упадем отсюда, виновата будешь ты. - а ты не дай нам упасть, - ласково пробормотала Карина, снова притягивая Романову к себе и целуя, нежно и неторопливо, едва ощутимо касаясь губ Маши своими, дразня кончиком языка. ладонями Карина бережно оглаживала обнаженное тело Маши, ощупывала бёдра, бока, руки, поглаживала шею и голову, зарывалась пальцами в волосы и легко массировала голову, отчего ей хотелось мурчать. Маша тоже не оставалась в долгу, изучая чуть более жадно и торопливо, но все равно стараясь не торопиться и насладиться тем моментом нежной близости, что возникло у них наконец-то. правда..надолго в таком неторопливом темпе Романову попросту не хватило: поцелуй вскоре стал по-звериному жадным и рваным, Маша кусала губы Карины, совершенно не жалея её и отыгрываясь за все то время, что не могла толком поцеловать. Нежные и ласковые поглаживания переросли в шлепки, Мария царапала тело любимой, сжимала, с нажимом гладила, будто заново изучая Кариночку. отстранившись от ее припухших губ, под аккомпанемент тихих и сладких стонов Карины, Маша припала к её шее, покрывала кожу поцелуями-укусами, оставляя засосы, кусая, зализывала следы, словно извиняясь. а потом снова с невероятной жадностью кусала. сжимая пальцами соски, Маша выкручивала их и оттягивала, а Карина стонала громче, прогибалась в спине и разводила ноги все шире, умоляя Машу не томить и перейти уже к главному. Маша и сама дрожала от нетерпения и желания побыстрее уже подарить своей девочке как можно больше удовольствия, поэтому торопливо скользнула вниз, подхватила её под бедра и припала губами к истекающей смазкой промежности. с губ Долиашвили сорвался протяжный стон, который нашёл отражение в том стоне, что следом сорвался уже и с губ Маши. теперь можно было не сдерживаться, и обе прекрасно знали об этом. и только Маша принялась собирать языком прозрачные терпкие капли, как её больно дернули за волосы, вынуждая отстраниться. - не хочу так, - сбивчиво прошептала Карина, глядя на Машу пристально и напряженно. спросить о том, как она хочет, Мария не успела. рывком сев на кровати под адский скрип пружин, Карина развернула Машу спиной к себе и снова легла, подтягивая её бёдра к своему лицу. уперевшись ладонями по обе стороны от ее бёдер, Маша снова склонилась и продолжила то, что начинала. в тот же момент Романова почувствовала не менее желанное и еще более жадное прикосновение ее языка, а затем и зубов, заставивших Машу дернуться. но увесистый шлепок Карины и продолжение натиска заставили Машу сдаться и позволить этой наглой девице вытворять все, что ей только заблагорассудится. они двигались почти синхронно, только Карина делала это с большим натиском, будто не она совсем недавно хладнокровно отправляла Машу в душ. Романова спешно и напористо двигала внутри ее пальцами, безжалостно и широко разводя их в стороны, посасывала и прикусывала клитор, вызывая дрожь девушки и новую порцию таких сладких стонов. Гладила ее бёдра, лишь слабо сжимая кожу и не желая доставлять ей совершенно никакой боли, а одно только наслаждение. Карина, в свою очередь, мерно трахала Машу языком, попеременно шлепая её то по бедрам, то по ягодицам, отчего она в сладкой истоме сводила ноги и была в каких-то мгновениях от лучшего оргазма за последние месяцы. да и сама Долиашвили уже нагло подавалась навстречу движениям Маши бёдрами, извивалась под ней, но не забывала методично и настойчиво доводить Машу до пика. в ушах шумело, из груди рвались одни только стоны, а тело предательски слабело – соскользнуть с кровати Маше не позволяла любимая, которая крепко удерживала её за бёдра, стоило ноге по матрасу поехать куда-то в сторону. одно резкое движение Маши, и Карина бьется под ней в сладкой судороге, сжимая ноги и не позволяя ей отстраниться. от очередного шлепка и резкого движения языка, Мария буквально взвыла и кончила почти сразу же после девушки, жмурясь и вздрагивая от волны, что прошла от макушки и до кончиков пальцев. сил слезть у Романовой не было, поэтому она так и лежала на Карине, ткнувшись лбом в её бёдро и всё ещё тяжело дыша. ничего не хотелось делать, даже просто перевернуться, чтобы упасть мордой в подушку, не было никакого желания. - вот так у нас все и происходит? обещала мне бессонную ночь, а сама после первого раза сдулась? – услышала Маша насмешливый голос этой наглой стервы. - через две минуты я обязательно покажу тебе, кто сдулся, - лениво отозвалась Романова, кусая эту гадину за бедро и тихо смеясь.