L'immutabilità del cielo

      <<Что такое радость? Я никогда особо не задумывался об этом, однако, сейчас, когда я поднимаю голову, всматриваясь в серое, по-осеннему печальное небо, я именно её и ощущаю. Радость — это такое странное ощущение во мне. Никогда не думал, что всматриваясь в прозрачно-серые дождевые капли, которые летят прямо на меня, разбиваясь об тонкое стекло очков и превращаясь в миллионы частиц, я буду по-настоящему счастлив. >>        Юноша стоял среди серых многоэтажек, столбов и прохожих, что в панической спешке бегали в поиске спасения от проливного дождя. Вокруг создавалась такая шумиха. Шум дождя, скорости капель, разбивающихся о бетон и асфальт, спешных шагов прохожих и криков, сигналов машин и прочего. Этот мир наполнен звуков, шумов и сигналов, а сейчас, для Итаниэля это все было таким нужным и важным. Парень стоял, ощущая вокруг себя всю напряжённую суматоху, но она была тем, что называли тишиной. Для итальянца это был самый настоящий час спокойствия и умиротворение, тишины.       — Meraviglioso!*        На лице улыбка. Та улыбка, которая уже слишком редка для современного общества и самого юноши. Улыбка, полная искреннего счастья, тепла и радости. Прикрывая глаза и вдыхая сырой воздух, заполняя каждую клеточку себя этой атмосферой, итальянец расслаблялся. Для вечно возбужденного и работающего мозга сейчас был час услады. Ни одной мысли в сознании не крутилось, не хотелось. Мысли очень пугают тишину. Они забирают тело и душу в свой плен, не позволяя тишине завладеть разумом, унести тебя в мир, полный спокойствия и тепла, но сейчас мысли сдались, отпуская и подчиняясь....       Простояв так какое-то время, Итаниэль вздрагивает, ощущая первые покалывания пальцев от холода и сырости. Опуская голову и морщась от того, что очки были все "избиты" дождевой водой и видеть было невозможно, юноша снимает их, убирая в карман объёмного синего худи. Хмурясь в привычной манере, парень возвращается в истинный мир и человека, обитающего в нём. Натягивая серость на свое лицо, Итаниэль делает первые шаги, с каждым из них увеличивая скорость. Быстро ступая, шлепая по лужам, в глубине души впитывая каждый звук в себя и наслаждаясь, парень все же доходит до дома, залетая в подъезд сразу же, как тяжёлая металлическая дверь была открыта...       Дом достаточно старый. Серая многоэтажка, как и все в округе, стояла бледным прямоугольником , а от дождя вообще казалась одним безжизненным камнем. Дом не внушал желания возвращаться к нему, стоять у подъезда, расслабляясь и отдыхая, собираться с силами для новых домашних задач. Дом не вызывал радости и наслаждения, рядом с ним юноша ощущал себя таким же серым и безжизненным камнем, с напряжением и настороженностью в душе. Однако, квартира была совсем иной. Квартира, по мнению итальянца, была отражением внутреннего мира владельца. В неё хотелось возвращаться и не хотелось выходить...        Уже поднимаясь на свой родной этаж, Итаниэль разглядывал стены старого лифта, практически не всматриваясь. Рисунки и наклейки менялись с периодичностью в несколько лет, когда лифт меняли или пробовали отмыть хотя бы на половину. Из потока неуловимых мыслей вырывает неприятно режущий слух сигнал, оповещая, что лифт на нужном этаже. Двери открываются и перед Итаниэлем возникает пара соседей.        "Семья Браўн" — подумал юноша, быстро выходя из кабинки, параллельно кивая мужчине около тридцати лет и его супруге.       Итальянец ощущал озноб и неприятную липкость всю дорогу до своей квартиры. Он любил дождь и сырость, но ужасно ненавидел ощущение, когда к коже что-то липло, так ещё и этот мокрый холод, что окутывал и заставлял тело превращаться в кусок дерева. Итаниэль сжимает кулаки, ощущая дискомфорт и морщится, в попытке найти ключи от квартиры.       Квартира встречает парня приглушённым тёплым светом, своим небольшим объёмом и теплотой с нотками хвойных ароматов. Стягивая с ног когда-то белые кроссы, юноша тихо стонет, мгновенно снимая с себя худи, вместе с этим забирая такие же мокрые очки. Осторожно укладывая их на полку, Итаниэль, шлёпая по ламинату, идёт на кухню, ставя чайник, а после перемещается в душ. Горячий душ ему сейчас необходим как воздух.       Вода имеет одно очень хорошее свойство: смывать всю грязь и тяжесть этого мира. Выходя из клубов горячего пара, молодое тело вздрагивает, сталкиваясь с тяжёлым холодным воздухом. Эта тяжесть прилипает к коже, обволакивает и через поры проникает внутрь, однако это очень ободряет. В такие моменты ты и ощущаешь себя самым настоящим, таким, какой есть, со своими проблемами и мыслями, радостями и печалями. Поправляя волосы, зачесывая пятерней длинные пряди назад, Итаниэль смотрит в зеркало и легко улыбается, выдыхая:       — Я дома.       Кутаясь в огромное пушистое полотенце, юноша идёт на кухню, заваривая чай. Чай — одна из мелочей, которая может сделать дождливый вечер ещё ярче и уютней. Выбор падает на листья дикой вишни. Для холодных дней это самое лучшее решение: вишня имеет свойства бодрить и согревать.       Вишнёвый пар мягкой дымкой струится вверх, смешиваясь с хвойным ароматом комнаты, попадая в лёгкие и приятной плёнкой оседая на стенках. Так спокойно, тепло и уютно. Наконец эта свобода. Итаниэль дома, в своём мире, одном единственном и совершенном.       Комната парня была полным отражением души. Юноша не любил яркие и светлые цвета, как и холодный свет. Маленькое и уютное помещение было в кофейно-шоколадных оттенках. Кровать соединялась со столом, располагаясь сверху. Стол был большой, позволяющий творчеству активно процветать без каких-либо помех и ограничений, однако, он был заполнен всякими принадлежностями, от чего наоборот, казался захламлённым. Куча органайзеров с карандашами и ручками. Маркеры, краски, листы, кисточки и даже многообразие ластиков — все это размещалось на столе, создавая шум, но оно было педантично расставлено по своим местам. Юноша не любил грязь, беспорядок и прочий мусор. Всё было на своём месте и никак иначе. Итаниэлю нравился шум, создаваемый им самим. Это шум разнообразных мазков на поверхности бумаги или же планшетки, на которой он и занимался, красок на палитре и одежде, тряпочек для кистей и самих кистей. Такое успокаивало и даже было чем-то необыкновенно родным, без чего юноша ощущал скукоту и бледность. В комнате располагалось ещё множество книжных полок, забитых литературой разнообразных жанров и мелочёвки для интерьера. Кактусы и ромашки, гипсофилы, статуэтки и подсвечники добавляли эстетичного наслаждения и уюта, придавая комнате особый оттенок. Свет был тёплый, одна люстра в середине и несколько светильников, которые, собственно, и служили источником света. Небольшой шкаф в углу и одно из самых любимых мест — глубокий подоконник, позволяющий сидеть на нем. Итаниэль всегда сидел там, когда занимался, читал или просто отдыхал с кружкой чая в руках. Пускай шторы достаточно редко распахивались в дневное время, но само чувство высоты было незабываемым. Итальянец ночами сидел с распахнутыми шторами, всматриваясь в ночное небо и ощущая бабочек в животе. Адреналин зашкаливал, позволяя чувствовать себя свободным.       Одеваясь в пижамные серые штаны и тёплый свитер, юноша садится за стол, рассматривая свой календарь, на котором красной точкой было отмечено новое задание и сдача проекта. Тихо вздыхая, поднимая глаза на часы, что в уголке стола тусклым белым цветом показывали половину восьмого вечера, Итаниэль принимается за работу.       Профессор Чарльз был одним из самых оригинальных преподавателей. Юноша любил этого человека за возможность, которая была предоставленна им же, творить как душа того желает, а не вгоняться в рамки вкуса одного человека. А творить парень обожал до лёгкого возбуждения и покалывания в пальцах. Посидев несколько минут, обдумывая завершение своего проекта, Итаниэль встаёт, вспоминая, что забыл свои очки, успешно оставив их мокрыми на полке в прихожей. Быстрыми шагами ступая по холодному ламинату, парень забирает очки, недовольно рассматривая их. Всё в разводах. Хмурясь, уже в комнате находя ткань для линз, начинает аккуратно протирать их и наблюдать за медленно исчезающими разводами. Наконец убрав их полностью и возвращая очки на положенное месте, свой нос, юноша включает расслабляющую инструментальную мелодию и берет в руки карандаш.       Опуская нос в проект, состоящий из двенадцати разных по содержимому, но имеющих одну тему и смысл, работ. Последняя в цикле должна иметь логическое завершение и основную мысль. Работа должна быть последним кусочком пазла, подводя общий итог. Тема проекта заключалась в печали и её свойствах. Итаниэль любил и ненавидел такие темы. Как художник, он мог расписать и рассказать о своём, но как человек — в жизни не смог открыть себя этому миру, не смог раскрыть душу и вывалить её на глаза всем двадцати трём одногруппникам и преподавателю. Однако, рисование он любил за возможность вложить лишь себе понятный смысл. Рисуя свой цикл, Итаниэль изобразил луну. Луна для парня такая же, как и он сам. Делая каждый штрих, в душе и на бумаге появлялся новый смысл и новая мысль. Мысль о состоянии внутреннего мира и твоего положения.       Итальянец решил разделить свой проект на три части, подразумевая книгу Данте Алигьере. Первая четвёрка являлась "Ад". От рисунков исходил холод, присущий этому миру и людям, полное одиночество и бессмысленное существование. Вторая четвёрка была названа "Чистилище", выражая всё тот же холод, но смысл существования, как спутника. Луна — это спутник Земли, а человек для другого такой же спутник. Спутник жизни, ситуации, момента, сопровождающий и поддерживающий баланс добра и зла. Третья часть — "Рай". Рисунки были по нарастающей. С каждой картиной появлялся все больший смысл, все большее тепло, источающее свет и искренность. Последний, завершающий, и был ответом о печали, имеющей свою искру радости. Рисуя луну, Итаниэль отображает смысл , который долгое время таил в себе и успокаивал его самого.       << — Луна — зеркало души и сердца. Когда ты думаешь, что никого в мире больше нет, для тебя не осталось того самого, понимающего и принимающего, посмотри на неё и увидишь. Ты увидишь свою родственную душу. — Мама, а как я её увижу. Я смотрю, но там только тёмные и светлые пятнышки. — маленький пальчик указывает на луну, а круглое детское личико возмущённо хмурится, смотря то на родителя, то на луну. — Итаниэль, смотря на луну здесь и сейчас, мы видим отражение земли. Это и есть те тёмные пятнышки. А на земле живём мы. И где-то в мире сидит человек, который смотрит на неё же. Это и есть твоя половинка. Когда-нибудь ты увидишь её и поймёшь, что эта та, с кем ты захочешь прожить всю свою жизнь. — Как это сделал я, однажды увидев твою маму. Мужской хриплый голос раздался за спинами Итаниэля и матери. Мальчик сразу же вскочил на ноги и радостно проговорил: — Папа! Я хочу тоже так. Хочу сейчас её увидеть и сказать ей, что она будет со мной до конца жизни. Мужчина посмеялся, ловя сына и поднимая его на руки. Прижимая мальчика к своей груди и надёжно удерживая, Андреа звонко целует Итаниэля в лобик и ступает к супруге. Присаживаясь на мягкое сиденье садовых качелей, мужчина опускает голову на плечо любимой, расслабляясь и выдыхая, при этом крепко удерживая на своих коленях восьмилетнего сынишку. — Милый, когда ты будешь готов душой и сердцем, то обязательно её встретишь. — Тихо говорит Агнес, целуя любимого мужа в лоб и поднимая глаза на луну, наслаждаясь семейным вечером.... >>       Когда-то сказанные слова матери, ещё в далёком детстве, юноша запомнил на всю жизнь. Запомнил и все ещё хранил эту веру в душу, которая предназначена тебе судьбой.       Рисуя луну и протянутую к ней руку, Итаниэль завершает свой цикл одним движением кисти, добавляя отличительную деталь своих работ, а именно белые брызги, что россыпью украшают небо, создавая видимость звёзд и созвездий. Откладывая свою работу подальше от себя и прикрывая глаза, давая им отдохнуть, итальянец все ещё возвращается к семейным воспоминаниям, прокручивая каждый момент, что сохранился в памяти.       Воспоминания умеют забирать тебя и твоё сознание, затягивая в самые сокровенные уголки. Все эти картины и мысли, эмоции и чувства наполняют тело и душу, вселяют в них радость и счастье, но оседают печальным и немного болезненным осадком, давая почву для новых мыслей. Нехотя отрываясь от мыслей и открывая глаза, юноша ощущает усталость. Он устал от дня и людей. Устал от дождя, что все ещё барабанил по тонкому стеклу, устал от мыслей, которые тучей висели над его головой. Поднимая глаза на те же часы и видя уже первый час ночи, юноша охает, снимая с себя очки. Несколько раз моргая и вставая с насиженного места, итальянец делает небольшую разминку, пытаясь снять напряжение. Кровать так и манит, но перед этим юношу ждёт уборка, как завершение этого дня.       Хмуро прикусывая нижнюю губу, Итаниэль собирает баночки с красками, расставляя их по цветовой гамме, от самого холодного до самого тёплого оттенка. Собирает кисти и палитру, при этом весь мусор, оставленный после себя комкает в один большой шар и идёт на кухню. Свет включается автоматически, от звука шагов загорается лампа приглушенного тёплого света, освещая небольшую кухню, позволяя видеть не щурясь от резкости и яркости. Выкидывая бумажный ком, Итаниэль начинает мыть свои принадлежности, тщательно избавляясь от краски. Оставляя их сохнуть на полотенце, специально подготовленным для этого, юноша идет в комнату, поправляя оставшиеся мелкие детали. Сладостно зевая и поднимаясь наверх, в кровать, Итаниэль ловит себя на мысли, которая меняет весь дальнейший план действий....       Мысли вновь начинают завладевать телом и разумом, пугая и глубже пуская свои корни, отравляя и заставляя теряться. Итаниэль выдыхает, давая себе отдачу о происходящем, но парень устал бороться. На сегодня останавливать своё сознание он устал, закончился ещё в момент, когда стоял под проливным дождём, отдавая всего себя. Измученно падая в мягкую прохладную постель, юноша прикрывает глаза... <<... Иногда так тяжело отпускать прожитый день. Это пугает. Не важно, каков этот день был: лёгким или тяжёлым, прекрасным или отвратительным, пугает то, что ты осознаешь, что завтра тебя ждёт ещё больший ужас и большая ноша, чем сегодня, из-за чего страстно мечтаешь не начинать новый день. Последние минуты, лежа в кровати, мечтаешь и оттягиваешь время, при этом новый день уже тебя плавно и медленно затягивает в себя, погружая в сон, путая сознание, царство снов и реальность. Ты засыпаешь уже в новом днем, становясь его пленником до последних минут и мечтаешь уже о том, чтобы его оттянуть. Таков порочный круг времени...>>       С последними мыслями итальянец сдаётся, падая в пропасть. Теряется полностью, растворяется в мыслях и ночи, ощущая нужный сон. Мысли все ещё кипят, бурлят, зарываясь под кожу в самое сознание, но на них уже совершено плевать.       Радости или печали, смыслы и настроения всегда есть и будут. Они спят в тебе до того момента, пока ты не обратишь внимание на них. Это такие явления, приходящие и уходящие по собственному желание. Убрать и запретить владеть тобой ты не сможешь, человеческая душа слишком слаба для такой силы, но всегда есть шанс на возможность победить. Если пытаться. Ты не будешь вершить судьбы, но будешь контролировать большую часть, особенно часть своей судьбы и эмоций. О печалях, как и говорилось, вносилось толстыми слоями краски на бумагу: есть и частичка радости, которая всегда там была и будет. Нужно время и понимание, нужны силы для того, чтобы увидеть её. И только тогда, когда ты будешь готов справиться со своей печалью, обретёшь радость и покой.