Моя сладкая боль

Мою самую большую беду зовут Его именем. Но винить в этом одного лишь только Тимоти – будет несправедливо. Потому, что в любой проблеме виноваты оба её участника. И я сам врежу себе не менее сильно, чем Он. Ведь именно я хочу видеть в своей постели одного только Его. Один лишь только Он – мой палач – способен вызвать во мне эти дурацкие покалывания в области сердца. Эти пошлые фантазии, эмоциональные всплески и мышечные замирания, именуемые не иначе как «любовь». Чувствует ли Он нечто подобное, хотя бы немного? Определённо нет, и я точно об этом знаю. Потому, что глупость – это не причина мазохизма, а его следствие. И прочитавшему не одну книгу о клинической психологии, в свое время, мне, было не сложно вычислить в Райте психопата. Наверно, это – очень смешно – слышать подобное от другого серийного убийцы. Ведь я тоже, по ушу в дерьме и всевозможных уголовных статьях. Но, в отличие от моего личного ада, я понимаю, что это – вынужденное зло, а не смешная шутка. Я – всё еще боюсь, когда убиваю и знаю, что рано, или поздно, мне за это воздастся. Он – не испытывает абсолютно ничего, потому что так устроена его психика. И именно эта особенность делает из Маски законченного эгоцентрика, помешанного на собственном самоудовлетворении. А в чем может выражаться самоудовлетворение сына героиновой шлюхи, выросшего в бедствующем гетто? Правильно – в том, чтобы получить от этой жизни как можно больше, как можно быстрей и по возможности чужими руками. Последний фактор, как раз таки и послужил отправной точкой в наших странных, болезненных взаимоотношениях. Ведь Ему были нужны исполнительные слуги, а мне – близкий человек, коим меня обделила моя замкнутость. Выгодная сделка, неправда ли? Уверен, что в момент нашего сближения Тимати мыслил именно так. Разузнать про мои интересы, сделать вид что между нами «так много общего», поболтать по душам пару-тройку раз, а потом трахнуть, влюбить в себя и подсадить на вещества. И все это не больше, чем за пару месяцев… Какой же я всё-таки слабак, раз не устоял перед Его блядскими губами, обвившими мой стоячий член, в наш первый раз. Они – приманка нанизанная на острый крючок, а я – маленькая рыбка, готовая клевать на него, снова и снова. Потому, что так, как умеет Он – не умеет ни одна женщина на свете. И более того – ни одна другая женщина мне уже не нужна… Проще простого! Ловушка захлопнулась и теперь я узник собственных страстей, готовый исполнить абсолютно любую прихоть этого больного ублюдка, соревнуясь в своей преданности со всеми остальными прокси. Ведь Он у нас что-то типа, негласного лидера, поставленного на эту должность в связи с вышесказанным. Был ли Он с ними в тех же самых отношениях, что и со мной? И да и нет. Точкой воздействия на Тоби – являлась иллюзия дружбы и совместное времяпрепровождение. Джефф – предпочитал брать овациями на его концерты и переодическим перепихоном. Джек – обманывался тем, что Райт восхищался его силой и не заходил за выстроенные монстром личные границы. Что до остальных? Это не так уж важно. Ведь у модели поведения «старшего убийцы», с кем бы то ни было, всегда одни и те же принципы – Он и его маски – это зеркала наших собственных потребностей, которые мы позволили в себе отыскать. — Как насчет того, чтобы составить мне компанию на эту ночь? — а вот и объект моего повествования – Тимоти Райт! Как всегда: надушенный каким-то дешевым говном, бесцеремонный и вштыренный. Ввалился в мое жилище не разуваясь, и протянул мне бутылку абсента, заранее зная мой ответ. И я его озвучил, но не глаза в глаза, а губами в губы, чтобы не видеть в Его зрачках нечеловеческой пустоты, и забыться в Его поцелуях. Всё те же обветренные, шершавые губы и та же, щекочущая мои щеки растрепанная челка. Разорвав наше первое за последние сутки слияние, я замешкался от Его обворожительной брутальности. И пробормотал: — «Я-я сейчас принесу стаканы, А ты, пока…можешь располагаться». Улыбается и помигивает. Интересно, Он только по мальчикам, или в принципе, ебёт все что движется? А потом мы начали пить. Или продолжили? Черт его разбери, ведь Он только и делает, что пичкает меня разным дерьмом. А я и не против. — Что это у тебя? Димедрол? На мой обшарпанный столик посыпалось прозрачные ампулы. — Ага, за место закуси. Тебе смещать? И смотрит не отрываясь. — Делай со мной все, что хочешь. Потому что теперь я – Твоя личная собственность. — И даже это? О чём Ему, более чем, известно. — Мгх, а это – в особенности. Лезет под футболку и скручивает мой левый сосок – одну из самых чувствительных эрогенных зон. — Тогда расчехляйся и попиздили в душ, ненасытный. Я и моя сладкая боль. Конечно же мы начали трахаться уже там, не успев вернуться обратно. В этой квартире, кои менялись, каждый раз, когда на нашу компанию находил полицейский след, был просторный светлый душ и пахло сыростью. Я – намыленный и возбуждаемый от одних лишь только Его касаний, был опрокинут на одну из запачканных белым налетом стен, и был облапан, как последняя сука. Который я и являюсь. Скуля от шлепков своего хозяина, дабы выпросить еще. Когда Он терся своим толстым стоящим членом о мой задний проход – я просил не останавливаться и изгибался в спине, после чего меня хватали за шею и оставляли на ней засосы. Мои персональные метки Его господства, потому, что мне по Его словам «так сильно хочется чтобы мной обладали». И это правда. Смыв с себя и Него всю пену, в процессе, я сажусь на колени и чувствую насколько сильно опьянел. Хотя казалось бы – пару шотов. Но так даже лучше – отшибает мозги и ненужное чувство стыда. А потом беру у Него в рот и начинаю насасывать до звона в ушах. А Маски – откидывается на ту же самую стенку и награждает меня своими первыми стонами с парочкой скабрезных комплиментов, на Его манер. «Какой у тебя охуенный заглот, детка». Ещё было с таким хорошим учителем. «О да продолжай сосать». Задрав зрачки с расплывшимся фокусом в позе монашки. — Хочешь, чтобы я заполнил своей кончей твой грязный ротик, или..? — кажется мой Бог решил мне подыграть, дав призрачную иллюзию выбора, что мы будем делать дальше. — Заполни ей МЕНЯ. — Но от меня не скрыть, что Ты просто предпочитаешь мою нижнюю, а не верхнюю дырку. И в этом мы с тобой похожи. Тем более я уже растянут. Как и всегда – ведь секс, заменяет нам большую часть общения. Кажется я пропустил момент нашего появления на кровати и очнулся только тогда, когда почувствовал в себе Его горячий ствол. Вошедший сначала на половину, а потом во всю длину. Наши позы никогда не отличались особым разнообразием, но всегда были преисполнены животной страстью и элементами насилия. И поэтому, пока Он драл меня в миссионерской, я расцарапывал Его мокрую спину подушечками своих пальцев, скуля от каждого нового толчка. Первоначальный запах едкого одеколона смешался с перегаром, потом и хозяйственным мылом. Теперь моя персональная похоть пахнет так. Звучит – как скрипящие спицы дивана, и выглядит как Его напряженные ладони, упирающиеся в мои подмышки, пока в Него самого упирается мой пульсирующий член. Сегодня мы затянули с прелюдиями слишком сильно и поэтому испытали оргазм прежде, чем успели принять собачью стойку. Он как всегда был первым, прополоскав мою толстую кишку, обильным количеством горячей спермы. А я, после – плотно прижав Его спадающую плоть своим раздроченным сфинктером. Что самое интересное – даже не используя рук – настолько мне было пиздато. И совокупность всего этого окончательно отшибла мне мозги, после чего я сказал то, чего не должен был. Опять. — Я чертовски сильно люблю тебя…Тим. — Я знаю, Смайлик. А я до сих пор не знаю, чего бы я хотел услышать больше – эту горькую правду, или дающую несбыточные надежды, на общее будущее, сладкую ложь…