Тишина

После восстания обстановка в Казематах осложнилась. Глядя на хмурых храмовников, магов, как тени мелькавших по коридорам и старавшихся не привлекать лишнего внимания, Каллен неизменно приходил к выводу: угроза отнюдь не миновала — скорее наоборот. Если всего пару дней назад о готовившемся мятеже знала лишь часть обитателей башни — те, кто был вовлечён в заговор напрямую, — то теперь благодаря ярости Мередит о случившемся узнали все. Мередит Стеннард уже давно вызывала странные и необъяснимые ощущения: когда Каллен только прибыл в Киркволл, она произвела на него наилучшее впечатление. После довольно миролюбивого и тактичного Грегора, рыцаря-командора ордена при Круге магов Ферелдена, строгость и стремление Мередит следовать установленным правилам сразу же нашли в Каллене глубокий отклик и пробудили в нём чудом не позабытое желание — служить и защищать простых людей от враждебных проявлений магии. Порой рыцарь-капитан старался припомнить точку невозврата, после которой Мередит стала строже, жёстче, а усмирения магов участились, но не мог. Контроль усиливался, но сама рыцарь-командор в последние месяцы к текущим делам не притрагивалась. Каллен вспоминал, как часто видел её либо спорящей с Орсино — Первым чародеем Круга, — либо Мередит не покидала собственного кабинета. Когда же он приходил к ней с рапортом, рыцарь-командор только кивала, не отрывая от него глаз, словно старалась заглянуть ему в душу. Она практически перестала давать ему советы о ведении дел ордена, но Каллен, к своему удивлению, неожиданно понял: кажется, поддержка Мередит ему больше не нужна. Из мыслей вырвал спор в соседнем коридоре, Каллен замер, нахмурился и прислушался. Среди голосов он распознал как рыцаря-командора, так и Орсино, а ещё — Хоука. — Мы пришли к соглашению очень давно, — отрывисто говорил Джаред, и Каллен почувствовал, как вспыльчивый приятель с трудом удержался от бранного слова. — Я помогаю Кругу, взамен Бетани иногда посещает дом. Вы нарушаете обещание, рыцарь-командор! Каллен понял, что его вмешательство окажется кстати, и свернул в соседний коридор. Он не удивился стоящим перед кабинетом людям — память на голоса не подвела; но между Орсино и Хоуком расположился Самсон. Руки немолодого храмовника сложены на груди, а взгляд, казалось, мог пронзить Мередит насквозь. Его сторона в конфликте была очевидна. — Ты переходишь границы, Защитник, — рыцарь-командор говорила спокойно, но в голосе явственно чувствовалась враждебность. — В конце концов, разве не твою сестру, единственную из всех магов Круга, зачем-то похитили мятежники? — Чтобы не дать мне вмешаться в восстание, — горько ответил Джаред, но Мередит с раздражением покачала головой. — Я всегда догадывалась, что тобой движет мания величия, Хоук. Да, ты достойно проявил себя во время битвы с кунари, заслужил титул Защитника Киркволла, но это не значит, что всё в этом городе вертится вокруг тебя. Ты допускал мысль, что Бетани не похитили? Это может быть очень удобной уловкой — прикрываться вашим родством. — Если бы Бетани была вовлечена, уверен, что её храмовница — Матильда Грин — сообщила бы вам. Я знаю, как ответственно она подходит к своим обязанностям и… Мередит резко перебила его, голос зазвенел от холода: — Ответственно? Хоук, ты либо наивен, либо слеп. Женщина, которая зарабатывала на жизнь, торгуя своим телом, прекрасно знает, когда, кому и за что стоит продаться. Ты правда полагаешь, что она не способна на предательство? Или ты просто предпочитаешь не задумываться, кто может заплатить ей больше — орден или мятежники? — Хватит! Ярость застилала глаза. Каллен отчётливо ощутил, как задрожали руки. Он преодолел расстояние в несколько быстрых шагов и осёкся, встретившись с предупреждающим взглядом Хоука. Каллен сглотнул, пытаясь унять бешенство, но всё же заговорил: — Рыцарь-командор, я настоятельно прошу вас быть более осмотрительной в своих словах. Храмовница Матильда не просто так оказалась в том месте. Её продали, и она сбежала, как только появилась первая же возможность. Она не поддалась пороку, а выбрала свой путь, несмотря на всё, что ей пришлось пережить, — он прерывисто вздохнул и продолжил: — Матильда — храмовница, искренне верная ордену. Она неоднократно доказала свою надёжность, а также решимость и честь в самых трудных ситуациях. Вы можете сомневаться в её прошлом, но её поступки говорят за себя, — Каллен сделал паузу, пытаясь унять злость, что кипела внутри. — И если вам нужно напоминание: за всё время, что Матильда Грин находится в Киркволле, она всегда ставит долг и служение на первое место, рискуя жизнью ради этого. То, что произошло в прошлом, не определяет её сейчас, и я требую, чтобы вы уважали это. — Достаточно, Каллен! — холодно парировала Мередит. — Ты защищаешь её — это очевидно. Но ты не руководишь орденом, и твоя личная привязанность не имеет значения. Я решаю, кому доверять, а кому нет. И её прошлое меня беспокоит. Если ты не можешь этого понять, то мне нечего тебе больше сказать. — Рыцарь-командор, храмовница Матильда в ордене уже давно, — внезапно заговорил Самсон. Немолодой храмовник смотрел на Мередит с настороженностью, словно не понимал причины её поведения. — Вы явно знали с самого начала о непростом прошлом девушки, хранили молчание столько лет, а сейчас при нас раскрываете то, что она явно хотела бы сохранить в секрете. Какое отношение прошлое храмовницы имеет к восстанию? Я знаю, что ни Матильда, ни Бетани Хоук в нём замешаны не были. — И Бетани заслуживает соблюдения договорённости, — вмешался Первый чародей Орсино. Эльф старался казаться спокойным, но бегающий взгляд выдавал нервозность. — Она никогда не отступала от правил Круга. — Я не изменю своего решения, Орсино! — Мередит покачала головой и осклабилась. — Хоук, ты заручился поддержкой, молодец. Но Бетани не будет посещать дом до моего особого распоряжения. — Вы превращаете Круг в тюрьму! — воскликнул Орсино. — Рыцарь-командор… — Довольно! Разговор окончен! Мередит развернулась и вошла в кабинет. Мужчины услышали, как в двери щёлкнул замок, отрезая их от рыцаря-командора. Каллен посмотрел на расстроенного Первого чародея. Тот нервно потёр шею, пытаясь взять эмоции под контроль, что-то пробормотал, отдалённо напоминавшее прощание, и направился прочь. Самсон покачал головой и посмотрел на Каллена: — Раньше рыцарь-командор хотя бы прислушивалась к голосу рассудка. Похоже, она и впрямь обезумела. С этими словами храмовник направился следом за Орсино, и Каллен посмотрел на Хоука. Джаред явно был расстроен несговорчивостью Мередит, и следовало как-то поддержать друга, но слова не шли на ум. Джаред вздохнул. — Матильда вечером собирается навестить мать. Приходи с ней, если не будешь занят. Мне кажется, нам обоим не помешает выпить, а у меня как раз есть антиванский виски пятнадцатилетней выдержки. Каллен утвердительно кивнул. — Какой-то повод? — Помимо этого? — Хоук показал рукой на дверь рыцаря-командора. — Авелин вышла замуж за Донника. Я… Хотелось бы напиться. Каллен нахмурился. Он хорошо знал: чувства Джареда к капитану городской стражи не остыли за годы в Киркволле. — Я приду, — негромко сказал он. — Госпожа Грин… Всё в порядке? — Да простит меня мама, но дом никогда не был в такой чистоте, — Джаред улыбнулся. — Тереза держит всё в крепкой хватке. Каллен кивнул, понимая, что сейчас не время для долгих разговоров. Он взглянул на дверь кабинета Мередит и ощутил тяжесть в груди. Они все были на грани, и казалось, что каждый шаг только приближал их к новому конфликту. — Увидимся вечером.

***

Библиотека в поместье Хоука казалась одной из самых мрачных, но при этом уютных комнат в доме. Каллен был здесь не в первый раз, но помещение неизменно производило впечатление. Узкие окна почти не пропускали свет, а тяжёлые бархатные портьеры чаще держали задёрнутыми, из-за чего даже днём здесь царил полумрак. Однако это лишь добавляло помещению уюта: мягкий свет свечей играл на отполированном дереве стеллажей, наполняя воздух теплом и слабым запахом воска. Полки, уходившие под самый потолок, были забиты старыми книгами. Их потрескавшиеся переплёты и пожелтевшие страницы говорили, что многие из этих томов пережили не одно поколение. Здесь можно было найти всё: от учебников по ведению боя и трактатов о политике до потрёпанных приключенческих романов и сборников легенд. Некоторые книги выглядели так, будто их не открывали годами, а другие, наоборот, лежали стопками на столе или креслах, словно их читали совсем недавно. На одной из полок среди книг стояли старые вещи: серебряный кубок, маленькая музыкальная шкатулка, давно замолчавшая, и статуэтка, явно некогда принадлежавшая Лиандре. Эти предметы напоминали о прошлом и о тех, кого уже не было рядом. В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный записями, картами и книгами с закладками. У камина — два глубоких кресла. Их обивка слегка протёрлась, а на подлокотниках виднелись мелкие царапины — сюда явно иногда любил заглядывать мабари Хоука по кличке Кремень. Имя псу не шло совершенно: всех, кого считал своими, он обожал. Каллен опустился в кресло и почувствовал, как морда Кремня приземлилась ему на колени, требуя внимания. Рыцарь-капитан вздохнул и начал гладить собаку. — Я за столько лет ни разу не поинтересовался, откуда у тебя мабари, — Каллен посмотрел на Хоука, который разливал по бокалам антиванский виски. Затем друг опустился в соседнее кресло, протянув ему напиток. Каллен сделал глоток и закашлялся; Джаред осклабился. — Да-да, я так и не научился пить крепкие напитки, — он закатил глаза. — Ты не ответил на вопрос. — Отец подарил, когда мне исполнилось двенадцать, — Джаред улыбнулся. — Я так и не спросил, где он достал мабари — ты, вероятно, знаешь, каких денег они стоят! — Ещё бы, — Каллен посмотрел в языки пламени. Кремень забил хвостом, желая вернуть внимание храмовника. — Мы с братом и сёстрами просили купить нам мабари; пёс бы пригодился на ферме. Жаль, но… — он не договорил, но Хоук понял его без слов. — Мы тоже жили небогато. Когда твой отец — маг-отступник в небольшой деревне… — Могу представить, — Каллен поймал себя на мысли, что раньше он отреагировал бы на упоминание об отступнике куда более бурно, нежели сейчас. Кремень гавкнул, привлекая к себе внимание, и храмовник вздохнул с деланным раздражением и продолжил гладить собаку. — Почему мы пьём в библиотеке? — Не хочу провоцировать Терезу, — просто ответил Джаред. — Эта женщина наделала много глупостей в прошлом, и я не хочу сбивать её с пути. — С твоей стороны было мило дать ей работу. Хоук заливисто рассмеялся. — Ты помнишь, что было с особняком в период, когда Терезы здесь не было? Каллен тактично промолчал и сделал глоток виски. — Мне жаль, что Авелин вышла замуж за Донника. Они хорошая пара, и я за них рад. Но знаю, что для тебя это непросто. Джаред кивнул и посмотрел на Каллена. — Такая глупость. Я влюбился в неё в тот момент, когда она защищала своего первого мужа, сэра Уэсли, от порождений тьмы. Он уже был ранен, но Авелин взяла его щит и встала перед ним. И когда им овладела скверна… — Хоук сглотнул. — …она лично положила конец его мучениям. Не каждый бы смог. Глаза Каллена расширились от неожиданности. Представить, через что прошла Авелин, было мучительно. Он вообразил, как она стояла над умирающим мужем, держа в руках меч, и холод прошёлся по спине. — Я не знал, — выдавил он. — Врагу не пожелаешь такого испытания. — Да, но Донник? — Хоук вздохнул и пригубил из бокала. — Дыхание Создателя, ты его видел?! — Мы знакомы, — растерянно ответил Каллен, не понимая, к чему клонит друг. — Он достойный стражник, насколько мне известно. А в чём дело? Джаред махнул рукой. — Ты видел его ужасную причёску? — Причёску, серьёзно? — помимо воли Каллен рассмеялся. — Это единственное, до чего ты смог докопаться? — Да, — Хоук улыбнулся, хотя чёрные глаза были полны грусти. — Ерунда это всё… Я хочу, чтобы Авелин была счастлива. Жаль, что не со мной. — Сочувствую. Но мне как раз надо поговорить с тобой по поводу Авелин. — В чём дело? — Джаред выпрямился в кресле и немигающим взглядом посмотрел на него. — Ты ведь знаешь, что наместника в городе нет, а Мередит… —…Фактически управляет Киркволлом, — с презрением закончил за него Хоук. — Каллен, не пойми неправильно, но я не понимаю, как ты продолжаешь на неё работать. Никто не понимает, буду откровенен. — Я работаю не на Мередит, — парировал Каллен куда резче, чем следовало бы. — Я служу на благо ордена и жителей города! — Да, прости, я неверно выразился, — в глазах Джареда промелькнуло искреннее сожаление. — Ты достойный храмовник, и я знаю, как тебя уважают. — Спасибо, — рыцаря-капитана определённо сбил с толку неожиданный комментарий Хоука, но он продолжил: — На Авелин поступила анонимная жалоба. Её обвиняют в поощрениях и поблажках для некоторых стражников. — Для Донника, — дополнил Хоук, нахмурившись. — Каллен, ты же знаешь… — Это серьёзное обвинение, Джаред! Жалоба попала мне в руки, и я не собираюсь сообщать о ней Мередит. — Ты же в курсе, что Авелин беспристрастна! Она всегда ставит меня на место, несмотря на многолетнюю дружбу. Это полная чушь! — И я согласен с тобой, — миролюбиво заметил Каллен. — Но нужно что-то сделать. Если я привлеку рекрутов к расследованию, боюсь, Мередит об этом узнает. — И что ты предлагаешь? Я готов помочь, — Джаред сделал глоток из бокала, опустошив его. Он поднялся на ноги и плеснул себе ещё виски. — Тебе добавить? — Нет, спасибо, — глаза Каллена на миг опустились в практически нетронутый бокал с виски. — Нужны доказательства беспристрастности Авелин на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. — Я добуду их, — уверенно сказал Хоук. — Не могу допустить даже мысли, что кто-то пал до подобной низости. Авелин верой и правдой служит городу! Кто мог это написать? И почему именно сейчас? — Я выясню, — твёрдо сказал Каллен. Хоук кивнул. Он отпил из бокала, всё ещё стоя возле полки. — Ублюдки. Когда-нибудь в Киркволле будет спокойствие? — риторически поинтересовался он, и Каллен лишь тяжело вздохнул в ответ. Внезапно дверь открылась, и внутрь заглянула Матильда. Девушка была одета в доспех храмовницы. — Не помешала? — негромко поинтересовалась она. — Мама отправилась спать, и я поняла, что нам надо возвращаться в Казематы, Каллен. Уже очень поздно. — Зачем? — вмешался Хоук. — У вас же свободный вечер, насколько я понимаю? В глазах Матильды мелькнуло удивление. — Да, но… — Какой смысл идти обратно? — спросил Джаред. — Оставайтесь на ночь. Гостевая спальня в вашем полном распоряжении. Каллен поймал себя на изумлении и уставился на Хоука. — Джаред, это очень милое предложение, — пробормотала Матильда. — Но мы не… — Ты не можешь провести ночь в доме, где живёт твоя мать? Не говори глупостей, — Джаред улыбнулся. Каллен негромко рассмеялся, хотя в груди всё сжалось как от непонятного предвкушения, так и от неловкости. — У меня такого оправдания нет. — Не думаю, что оно требуется рыцарю-капитану, — отмахнулся Хоук. — Ордена не касается, где вы проводите ночь, когда оба не на посту. Мне кажется, вам не помешает узнать, как живётся вне Казематов. Каллен сжал губы, понимая, что в этом доме его отношения с Матильдой ни для кого не секрет. Он поднял глаза на девушку, безмолвно задавая вопрос. Её взгляд был полон нерешительности, но она едва заметно кивнула, и Каллен, к собственному удивлению, улыбнулся, а затем посмотрел на Джареда. — Нам бы не хотелось злоупотреблять гостеприимством… Хоук закатил глаза. — Давай только не будем опускаться до лишних церемоний. Гостевая спальня находится слева от библиотеки. Увидимся утром. С этими словами он опустил бокал на столик, кивнул на прощание и вышел. Кремень потрусил за ним, и Матильда с улыбкой проводила пса глазами. — Помнишь, как мы в детстве мечтали о мабари? Каллен поднялся на ноги, оставляя практически нетронутый бокал с виски на столике, и приблизился к ней. Притянув девушку к себе, он вдохнул знакомый аромат светлых волос и кивнул. — Ты хотела назвать своего Пушок. — Мне было восемь! — запротестовала Матильда. — А ты — Клинком, но Мия и Розали мечтали о Шторме. — Надо же, столько лет спустя Шторм кажется неплохой идеей. — Сэр Каллен передумал? — подразнила храмовница. — Хотя я согласна и на Клинок. — Мы до сих пор хотим мабари? — Каллен усмехнулся. Матильда смерила его недоумевающим взглядом. — Конечно! Мы обязательно его заведём, если когда-нибудь покинем орден. Пёс перероет весь сад, уничтожит все цветы, я буду нещадно ругаться, а ты патетически восклицать: «Тилли, это же собака! Ей положено безобразничать! Я тебя предупреждал!» Каллен рассмеялся и притянул её к себе ещё ближе. — Звучит похоже на меня. Цветы, Тилли, серьёзно? Внезапное заявление для дочери фермера. Я ожидал чего-то более практичного. — Наподобие репы? — Матильда широко улыбнулась. — Боюсь, столько лет жизни в городах меня испортили. — Возле Цитадели Кинлох была таверна со смешным названием — «Избалованная принцесса». Никогда бы не подумал, что оно окажется про тебя. — Ничего не про меня, — парировала девушка. — «Избалованная храмовница» более актуально. Каллен фыркнул, но кивнул. — Пойдём спать, пока я не передумал? Полагаю, надо вернуться в Казематы до рассвета. Матильда задумалась. — У ворот сегодня ночью Самсон? Это нам на руку. Каллен ощутил облегчение. — И правда. Как же мне надоело скрываться… — он вздохнул. — Но не будем терять времени, раз мы решились на нарушение правил. Матильда отстранилась, подошла к двери и бросила на него задумчивый взгляд. — Мы решились на него, когда поцеловались на пороге этого самого дома несколько лет назад. Каллен посмотрел на то, как она вышла за дверь, и решительно направился следом.

***

Дверь за ними тихо захлопнулась, и Матильда осмотрела гостевую спальню. В ней не было ничего лишнего: просторная двуспальная кровать, камин, небольшая книжная полка и два мягких кресла. На полу простирался мягкий ковёр. Ничего общего с маленькими кельями Казематов, к которым они привыкли. Она взглянула на широкую кровать и невольно покачала головой. Когда в последний раз она спала отдельно от Каллена? Они привыкли тесниться на узкой койке его кельи, прижиматься друг к другу, согреваться, будто иначе и быть не могло. Сейчас у них было куда больше места… Но зачем? Мысль, что между ними возможна хоть какая-то дистанция во сне, представлялась странной. Девушка обернулась и заметила на лице возлюбленного схожие эмоции. Казалось, оба думали об одном и том же. — Забавно, да? Простая двуспальная кровать заставила нас замереть, словно перед демоном. — Разве? Думаю, что как раз демоном нас не напугать, — Каллен шагнул ближе, обнял её за талию, притягивая к себе. — Честно говоря, я не уверен, что знаю, как спать, если не буду прижиматься к тебе, как и обычно. — Я тоже, — она улыбнулась. — Привычка — вторая натура? — Неожиданное заявление для избалованной храмовницы, — подколол он, и Матильда рассмеялась. — Я разожгу камин, хорошо? Здесь довольно холодно. Девушка кивнула и принялась уверенными движениями ослаблять ремешки на броне. Спустя пару минут она осталась в простой рубашке и брюках. Огонь в камине разгорался, наполняя комнату мягким светом. Матильда не успела повернуться, как почувствовала, что сзади её обняли. — Теплее? — голос Каллена прозвучал низко, чуть хрипло. Она усмехнулась: — Теперь да. Каллен наклонился ближе, губы коснулись её шеи — сначала осторожно, словно проверяя, насколько далеко она готова зайти, но когда Матильда не отстранилась, а лишь прерывисто вздохнула, он продолжил, медленно проводя по коже тёплым дыханием. — Редкая роскошь, да? — пробормотала она, накрывая его ладонь своей. — Редчайшая, — Каллен чуть развернул её, заглядывая в глаза. — Мне стоит вести себя благопристойно? Матильда улыбнулась, проведя указательным пальцем по линии его подбородка: — Уже поздно для этого. Каллен тоже усмехнулся, и она позволила себе полюбоваться его красотой несколько секунд. Светло-карие глаза казались практически чёрными в полумраке и смотрели с теплом. Палец Матильды очертил тонкие губы храмовника, и его глаза сощурились. Девушка поднялась выше, проводя по прямому носу, замерев между густых светлых бровей. Что-то в его взгляде заставило опустить руку, но Каллен проворно поймал её своей, слегка сжал пальцы, а затем медленно поднёс к губам. От тёплого и едва ощутимого поцелуя внутри что-то перевернулось. — Щекотно, — пробормотала Матильда, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Правда? — Каллен хитро улыбнулся, не отпуская руки. — Ты поэтому так покраснела, Тилли? Губы скользнули по ладони мягко и неторопливо. Девушка почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Каллен… Он плавно опустил её руку, едва ли не рывком притягивая к себе за талию. Матильда ахнула от неожиданности, и его губы накрыли её. Каллен целовал неторопливо, чувственно, и она ощутила лёгкое головокружение — предвестье того, что скоро очертания комнаты исчезнут в небытие. Руки расстёгивали его броню — умело, проворно и без промедлений. Она чувствовала его пальцы под рубашкой; они вырисовывали узоры, ведомые ему одному. Матильда провела языком по его губам, медленно и дразняще, а затем мягко укусила за нижнюю, и Каллен прерывисто вздохнул. — Так нечестно, — хрипло заметил он, когда она чуть отстранилась. — Ты рассчитывал на честную борьбу, рыцарь-капитан? Он явно хотел что-то ответить, но Матильда опередила, вновь впиваясь в его губы, но на сей раз требовательнее. Пальцы скользнули к пуговицам на рубашке, и сквозь поцелуй она почувствовала, как Каллен сглотнул. Рубашка распахнулась, и девушка отстранилась, проводя ладонью по его груди и животу. — Матильда… — предупреждающим тоном начал он, но девушка прижала палец к его губам. — Ш-ш-ш, Каллен. Он попытался что-то сказать, но Матильда склонилась ближе, касаясь языком подбородка, а затем медленно скользя ниже — по шее, ключицам, оставляя невесомые поцелуи и ощущая, как он замирает под её прикосновениями. — Ты всегда пытаешься всё контролировать, — прошептала она, легонько касаясь чувствительной кожи на шее кончиком языка. — Но не сегодня. Каллен коротко рассмеялся, но его смех оборвался, когда Матильда мягко, но уверенно толкнула его на кровать. — Тилли… — его голос звучал хрипло, с предостережением, хотя в глазах уже плясал азарт. — Доверься мне, — она мягко улыбнулась. Каллен опёрся на локти, наблюдая за ней. Этот взгляд, полный желания и вызова, опьянял, и Матильда потянулась к пуговицам на собственной рубашке. Мягкая ткань соскользнула, обнажая кожу, и девушка не спешила — позволила одежде упасть на пол, а затем провела ладонями по себе, наслаждаясь ощущениями. Каллен сжал руку на одеяле, и его грудь тяжело вздымалась. Она видела, как он борется с желанием взять ситуацию под контроль, но держал себя в руках, позволяя ей вести. — Молодец, — произнесла она, расстёгивая пояс. — Я знаю, как тебе хочется коснуться меня, — она развернулась, спуская с себя брюки, и Каллен хрипло выдохнул. Матильда посмотрела в его сторону. — В чём дело, рыцарь-капитан? Он не сводил с неё взгляда, тёмные глаза метались между её лицом и изгибами тела, освещёнными мягким ореолом. Дыхание стало глубже, но он всё ещё держал себя в руках. Матильда шагнула ближе и наклонилась, позволяя пальцам пройтись по его груди, затем ниже — по линии пресса, к поясу его брюк. — Я же сказала, что сегодня не ты командуешь, — её голос звучал мягко, но в нём сквозило нечто безоговорочное. Каллен слегка вскинул брови, но во взгляде не было протеста, лишь любопытство, смешанное с ожиданием. Её пальцы скользнули к ремню, ловко расстёгивая его. Затем — пуговица, ткань поддалась, и она потянула за пояс брюк, чувствуя, как он замер. — Матильда… — голос упал до шёпота, когда её руки скользнули вниз, стягивая брюки и нижнее бельё разом. Каллен выдохнул, словно с трудом сдержал стон. Она склонилась над ним, едва касаясь ладонями его живота. Каллен резко втянул воздух, словно только сейчас осознавая, насколько сильно сдал позиции. Матильда улыбнулась, опускаясь ниже, оставляя на коже живота едва ощутимые прикосновения губ. Каллен замер, но дыхание его стало прерывистым. — Тилли… — голос прозвучал глухо. Матильда усмехнулась, чуть приподняв голову и ловя его взгляд. — Что такое, Каллен? — вопрос прозвучал невинно, хотя глаза явно выдавали её желание. Он открыл было рот, но тут же шумно выдохнул, когда Матильда опустилась ниже, намеренно неспешно. Она чувствовала, как всё его тело напряжено, знала, как ему хотелось контроля, но тот ускользал. — Ты дрожишь, — прошептала она, неторопливо проводя руками по его бокам, медленно опускаясь ниже. Каллен издал приглушённый звук — смесь короткого смешка и сдержанного стонущего выдоха. — Потому что ты дразнишь меня, — его голос был низким, хрипловатым. Матильда улыбнулась, пальцами очерчивая контуры его тела. — Это неправда, — невинно заметила она. — Я просто… Она не закончила, переходя от слов к делу. Каллен резко втянул в себя воздух. Она чувствовала, как он боролся, желая взять над собой контроль, но с каждой секундой терял его всё больше, позволяя ей вести. — Молодец, — мягко выдохнула она и почувствовала, как он едва заметно вздрогнул. Его рука метнулась к её волосам, пальцы сплелись с прядями, чуть направляя, и он, наконец, позволил себе выдохнуть её имя. Дыхание сбивалось, и Матильда почувствовала, как хватка на волосах чуть усилилась, словно он всё ещё пытался удержать контроль. — Тилли… Она подняла голову, встретившись с ним взглядом, лениво обвела языком губы, словно проверяя Каллена на прочность. — Что такое, рыцарь-капитан? — негромко поинтересовалась она. — Ты же знаешь, нужно только попросить. Он сжал губы, взгляд неожиданно упрям, и девушка опустилась обратно. Каллен едва слышно застонал. — Тилли, пожалуйста… Она подняла голову, её пальцы лениво скользнули вверх по его животу, поднимаясь к груди. — Вот так, — прошептала она, остановившись у его ключицы. — Ты учишься. Каллен шумно выдохнул, когда она поднялась, двигаясь медленно, дразняще, пока не опустилась на его бёдра. — Но ты же знаешь, — её пальцы прошлись по его груди, затем чуть выше, по линии шеи. — Что за хорошее поведение полагается награда? Она наклонилась, касаясь его губ, не торопясь углублять поцелуй, словно испытывая его терпение. — Матильда... — его голос сорвался, ладони скользнули к её бёдрам, пальцы сжались, но он всё ещё держал себя в руках. Она улыбнулась, подалась вперёд, позволяя ему ощутить жар их тел. — Расслабься, Каллен, — она выдохнула ему в губы, двигаясь ровно настолько, чтобы вызвать в нём очередную вспышку желания. — Просто доверься мне. И с этими словами, глядя ему в глаза, она медленно опустилась.

***

Каллен крепко прижимал к себе Матильду, целуя в лоб. Дыхание всё ещё возвращалось к норме, и он чувствовал, как она бездумно гладила его по груди. — Как же хорошо провести ночь вне Казематов, — прошептала девушка. — Забыть, что мы храмовники.  Каллен улыбнулся, его рука переместилась ниже, поглаживая её по обнажённой спине. — И о постоянной тревоге. Матильда вздохнула, села и взглянула на него. Каллен не удержался, чтобы не рассмотреть её фигуру, наверное, в тысячный раз. — Я перерыла все библиотечные книги, в которых упоминался лириум. Картина неутешительная. Он нахмурился. — Говори как есть, Тилли. — Лириум не бросают, — она выглядела встревоженной и говорила нехотя, словно выдавливая из себя слова. — Если мы покинем орден, нам всё равно придётся принимать лириум, что ведёт к другим проблемам: он предписывается только храмовникам, даже тем, кто уже не служит в силу возраста. Нам же, как это было с Самсоном, потребуется добывать его нелегально. Более того, я нашла информацию, что с годами длительное употребление лириума приводит к серьёзным психическим нарушениям, таким как дезориентация, неспособность отличить реальность от сновидений и паранойе. — Похоже на Мередит, — мрачно усмехнулся Каллен. — Ты не нашла, возможно ли всё-таки бросить? Есть ли хоть малейший шанс? — Я искала примеры, но… Их нет. Я не нашла ни одного случая, где бы кто-то сумел полностью избавиться от зависимости. Зато в старом трактате я выяснила, что в Тевинтере храмовники не принимают лириум, представляешь? — Насколько я понимаю, в Тевинтере храмовники не делают ничего, — парировал Каллен. — Я поговорила с Самсоном как бы между делом. Хотела спросить, не пытался ли он бросить. Что происходит в случае ломок. — И что же? — он не был уверен, хотел ли знать ответ, но Матильда негромко продолжила: — Мигрень, тошнота, озноб, судороги в конечностях, повышенная тревожность и раздражительность… Список достаточно обширен. По словам Самсона, ты готов на всё, чтобы это прекратить. А первый глоток лириума после ломки подобен утолению жажды, словно ты провёл несколько дней без воды. Каллен непроизвольно пригладил волосы. Услышанное не принесло облегчения, а скорее наоборот — усилило тревогу: они связаны с орденом по рукам и ногам. — Мы должны знать, с чем имеем дело, — тихо заметила Матильда. — Я понимаю, слышать подобное неприятно, но если мы когда-нибудь решимся… В груди сдавило — мысль, что их привязывал к ордену не только долг, но и проклятый лириум, терзала его. Он должен был защитить её, спасти, но как, если всё было так сложно и неуправляемо? — Я понимаю, Тилли, — он вздохнул, глядя в её зелёные глаза. — Просто если бы я знал, что ты в Вольной Марке, а не в Антиве, если бы я смог тебя найти и уберечь от всего зла… — его голос сорвался. — Тебе не понадобилось бы становиться храмовницей. Я бы нашёл тебя, и мы могли бы быть вместе без нарушения правил. Ты бы… Ты бы не принимала лириум. — Каллен, мы не в силах изменить прошлое, — Матильда медленно провела рукой по его щеке, оставляя тепло лёгкого прикосновения, которое заставило сердце забиться быстрее. Простое движение, но оно как будто сняло часть тяжести с плеч. — Даже не стань я храмовницей, лириум бы ты всё равно принимал. — Мне больно осознавать, что это наша общая проблема, которая неизменно аукнется в будущем. — Значит, мы будем бороться вместе, плечом к плечу. Как и сейчас. Просто враг будет другим, — на губах Матильды расцвела улыбка, и Каллен ощутил, как сердце забилось быстрее. Он обхватил её за талию, притягивая к себе, и Матильда села ему на колени, поглаживая по плечам. — Мы справимся, я знаю. Между ними повисла тихая пауза, наполненная обещаниями и страхами. Он мягко сжал её в объятиях, словно подтверждая: вместе они смогут преодолеть всё, что им предстояло. — Мы справимся, я знаю, — повторил он за ней почти шёпотом. Матильда прижалась к нему, словно желая передать свою веру в их общее будущее. Время, казалось, остановилось. — Вместе, — подтвердила она, и Каллен почувствовал, как внутри всё наполняется теплом и бесконечной любовью к Матильде.

***

Рабочий стол, как и обычно, завален бумагами. Каллен тяжело вздохнул, беря в руки очередной рапорт. Он моргнул несколько раз, словно пытался сбросить усталость после утренней интенсивной тренировки, и сосредоточился на тексте перед собой. Солнце постепенно клонилось к закату, но Каллен с присущим упрямством продолжал выписывать важные моменты из рапортов на отдельный лист пергамента, чтобы ничего не упустить из виду. Мысли путались, перескакивая то на Авелин — к счастью, Хоуку удалось разобраться с недоброжелателем, оказавшимся бывшим капитаном стражи, отсидевшим в тюрьме за взяточничество, — то на сегодняшнюю тренировку. После восстания ему удалось сделать выводы: орден храмовников был разобщён. Поведение Мередит, скорее напоминавшее игнорирование подопечных, только усиливало общее положение разложения дисциплины, и Каллен, как настоящий рыцарь-капитан и прирождённый лидер, решил попробовать сплотить храмовников. Мысли обратились к утренней тренировке. …Двор Казематов гудел от звона клинков и приглушённых голосов храмовников. Каллен озирал ряды бойцов. Некоторые выглядели уверенно, другие — растерянно, но почти у всех в глазах читалась усталость. После попытки восстания многие храмовники чувствовали себя потерянными. Каллен понимал: им нужна не только сила, но и вера в то, что они делали. — Сосредоточьтесь, — его голос прозвучал твёрдо, но без жёсткости. Он шагнул ближе к сражавшимся парам, внимательно наблюдая за их движениями. Сегодняшняя тренировка была посвящена защите — слишком многие предпочитали атаковать, забывая, что выживает тот, кто умеет выдержать удар. Каллен выбрал в пару одному из новичков — Джошу — храмовника постарше, Паксли. — Джош, ты слишком торопишься, — сказал он, когда юноша в очередной раз сделал выпад вперёд, едва не споткнувшись. — Храмовник должен быть твёрд, неколебим, не давать врагу прорваться. Попробуй снова. Джош кивнул, и бой возобновился. Каллен следил за каждым движением, время от времени давая короткие указания, но не вмешиваясь в сам процесс. Когда Паксли сделал резкий выпад, новичок на этот раз не отшатнулся, а правильно выставил щит, прочно упираясь ногами в землю. — Хорошо! — Каллен одобрительно кивнул. — Теперь ты не просто машешь мечом, а контролируешь бой. Он прошёл дальше и увидел, как другая пара — Матильда и Рувена — сражаются слишком яростно, почти забыв об осторожности. — Стоп! — голос прорезал воздух как удар меча. Храмовницы замерли, переводя дыхание. Каллен медленно обошёл их кругом, внимательно смотря на каждую. — Что ты чувствуешь, когда атакуешь? — спросил он у Рувены. — Гнев, — призналась та, тяжело дыша. — А ты? — Каллен обратился к Матильде. — Раздражение. Каллен кивнул, словно именно этого и ожидал. — Мы храмовники. Наши враги — не только маги, демоны или мятежники. Главный противник — хаос внутри нас. Гнев затмевает разум, страх мешает принимать верные решения. Вы должны контролировать себя так же, как и оружие в своих руках. Он отступил на шаг и поднял меч. — Кто хочет попробовать выбить его у меня из рук? На секунду во дворе все затихли, затем Самсон вышел вперёд. — Позвольте мне, рыцарь-капитан. Каллен кивнул. Самсон атаковал резко, без раздумий, рассчитывая на силу. Каллен с лёгкостью отразил удар, заставляя его изменить позицию, затем шагнул в сторону, сбивая противника с равновесия. Три точных удара, и двуручный меч Самсона оказался на земле, в пыли. — Ты слишком полагаешься на грубую силу, — сказал Каллен, поднимая и протягивая ему оружие в знак уважения. — Храмовник должен быть гибким. Мы защищаем, а не просто рубим врагов. Он окинул взглядом остальных. — Это касается каждого из вас. Я хочу видеть не просто воинов, а тех, кто понимает, что делает. Мы должны быть единой стеной, если хотим выстоять при любой ситуации. По рядам бойцов пробежала тихая волна одобрения. Некоторые переглянулись, кто-то сжал рукоять меча крепче, осознавая смысл сказанного. — Продолжайте, — скомандовал Каллен, и двор вновь ожил звуками ударов клинков. А он смотрел на своих людей и чувствовал, что сделал первый шаг к тому, чтобы вернуть храмовникам их силу и единство… —…Каллен? Он моргнул, возвращаясь в реальность, и оторвал взгляд от рапорта. Перед ним стояла Матильда. Несмотря на очевидную усталость на лице, храмовница широко улыбалась, словно это не имело значения, когда рядом был он. — Я не заметил, как ты вошла, — Каллен прочистил горло, чувствуя, как щёки опалило жаром. — Прости, я задумался. — О чём? — девушка опустилась на стул напротив стола и тепло улыбнулась. — О сегодняшней тренировке, — признался он. — Ты видела, как сражались Джош и Паксли? Честное слово, Джош делает успехи! Всего пару недель назад мне казалось, что он безнадёжен! Матильда хмыкнула, кивая в знак подтверждения. Она делала это слишком рьяно, и Каллен нахмурился. — Меня опять унесло, да? — Самую малость, — она тепло улыбнулась. — Я люблю, когда ты такой. Мне кажется, у тебя настоящий талант тренировать рекрутов. Моего терпения хватило бы минут на пять, а потом я бы обругала всех на чём свет стоит. Каллен рассмеялся. — Терпение и правда не всегда твоя сильная сторона, Тилли. — Ты обещал рассказать, чем закончилась ситуация с Авелин, — напомнила девушка, откидываясь на спинку стула. Весь её вид говорил, что она не собирается уходить. Каллен покачал головой. — Вечером. Мне надо закончить с рапортами. — Давай ты расскажешь, а я помогу? Глядя в её глаза, он понял, что не смог бы ей отказать, даже если бы очень хотел. Каллен открыл рот, но дверь внезапно распахнулась, и внутрь вошла рыцарь-командор. Храмовники подскочили, приветствуя руководство ордена так, как этого требовали правила. Мередит окинула кабинет с недовольством, и её взгляд замер на Матильде. — Где бы ещё быть храмовнице Грин? — прошипела она. — Простите, рыцарь-командор, но я помогаю рыцарю-капитану с рапортами… Мередит сжала губы, пристально всматриваясь в храмовницу. — Нет. Ты идёшь со мной. — Куда? — выпалил Каллен, прежде чем успел осознать, и Мередит сощурилась. — Орсино лишился остатков разума и решил нажаловаться на меня Владычице Церкви Эльтине! Я собираюсь его догнать, помощь не помешает. Храмовница, ты идёшь со мной. Каллен, ты остаёшься в Казематах и следишь, чтобы в моё отсутствие всё было под контролем. — Слушаюсь, рыцарь-командор, — отозвался Каллен, хотя его взгляд задержался на Матильде. Он давно отвык отпускать её от себя, но девушка тут же незаметно ему подмигнула, показывая, что всё в порядке. Мередит махнула рукой, и Матильда последовала за ней. Каллен посмотрел им вдогонку. Внутри бушевала тревога, и он сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. «Это просто очередная перепалка между Мередит и Орсино, — подумал он. — Ничего не произойдёт. Тилли в безопасности»

***

Отложив очередной рапорт в сторону, Каллен бросил взгляд за окно: солнце почти скрылось за зданием напротив. Следовало зажечь свечу, чтобы не портить зрение — то, о чём вечно говорила Матильда. Он усмехнулся, поднялся на ноги, желая достать с полки новую, как внезапно раздался сильный взрыв. Многовековая башня Казематов дрогнула, и Каллен пошатнулся. Сердце забилось как сумасшедшее, и он бросился к окну. Ничего не было видно. Со всех ног он помчался во внутренний двор, и туда уже высыпали как остальные храмовники, так и перепуганные маги. Каллен смотрел на них в недоумении; их взгляды уставились в одну точку. Он обернулся, и его охватил ужас: самое высокое здание Киркволла — Церковь — рухнуло. Вероятно, её стёр с лица земли тот взрыв. Огненные языки лизали каменные руины, а на улицы Киркволла медленно оседала зловещая пыль. Каллен не сразу понял, как участилось дыхание, а пальцы сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладони. Всё, что он знал о порядке, защите, самом городе, которому служил уже несколько лет, рухнуло вместе с этими стенами. Но страшнее всего было не это. Где-то там, среди расколовшегося камня и ревущего пламени, была Матильда. Мысль пронзила острее любого клинка. Он пытался удержать разум холодным, цеплялся за долгие годы дисциплины, за необходимость сохранять контроль. Но сердце билось у самого горла, а в голове снова и снова вспыхивал образ: её тёплая улыбка перед уходом, заметное только ему подмигивание. Жива ли она? Создатель, пожалуйста, я сделаю всё что угодно, пусть только будет жива!.. Каллен заставил себя глубоко вдохнуть, но воздух казался густым, словно пропитанным пеплом. Он посмотрел на гудевшую толпу. Кто-то кричал. Храмовник Джош упал на колени, бормоча слова молитвы. Молодой маг выронил посох, и тот с глухим стуком ударился о землю. Молчание длилось лишь миг — и тут же сменилось шумом: в воздух поднялся гул, высвобождая панику, страх, беспомощные возгласы. Каллен вдохнул поглубже. Его голос разнёсся по двору, привлекая всеобщее внимание. — Тишина! Всем сохранять спокойствие!