Курение вред.

Холодный ветер бушевал на улицах. Люди давно одели пуховики, шапки и шарфы, многие даже ходили со своими партнерами крепко держась за руки, что бы согреть руки, а вместе с ними и их крепкую любовь. Связать узы так крепко насколько это возможно. В ноябре так холодно, хотя некоторые люди все говорят о жаре. Наверное ему как магу нужно привыкнуть к холоду. Стоя на бетонном балконе высокой многоэтажки, в одной футболке и куря сигарету в давно замерших руках. Выдыхая отравляющий серый дым из за рта, слегка вытягивая губы вперед. Холодный воздух заполнял ребра, заставляя горло немного зудеть. Пепел с конца сигареты медленно осыпался и падал в пропасть, вниз. Хотелось полететь за ним, так же безнадежно, без шансов на то что ты выживешь или растворится в воздухе, от сильного ветра, что беспощадно разметет тебя по улицам города в виде праха. Но что то этому мешало, словно преграда что встала перед тобой высокой бетонной стеной, которую казалось не преодолеть. И как бы ты не пытался взабраться на неё, ты всё равно оглядывался назад и падал. Не от бессилия, а от представления о том что будет если ты перелезешь, как посмотрит на тебя тот, на кого ты оглядывался почти на самой вершине. Он так и не смог.. Именно поэтому сейчас он грустно провожает медленно летящий вниз пепел взглядом, пристально наблюдая, а когда его уже становится почти не видно, подносит сигарету ко рту и снова затягивается. Кажется он готов делать это вечно. Курить. Курение уже давно стало неотъемлемой частью его жизни, уже почти и не вспомнишь моменты когда он не курил. Если бы он мог делать это ещё с рождения, он бы наверняка делал. В этом весь Сугуру. Всегда пропахший табачным дымом, всегда носящий при себе пачку сигарет, всегда курящий на балконе. Он знает что его сожителю это не нравится, ведь тот зациклился на мнение что "курение портит кожу", поэтому иногда вытаскивал пачку из карманов Шамана, за что естественно получал по шее. Отводя взгляд от снова улетевшего пепла вниз и подымая его до уровня крыш домов. Уже вечерело, и небо становилось слегка розового оттенка, хотя видно этого не было, из за белого дыма заводов, что под вечер покрывал город. Солнце уходило за силуэты домов, хотя светило не так ярко, но его блеклый силуэт все равно медленно растварялся. Вроде осень, а снег уже выпал... Из за рта по мимо серого дыма, между перерывами выходил белый, почти невидимый пар, из за чего сердце иногда пропускали удар, а взгляд провожал испаряющее белое облако. На улице было так холодно. Ужасно холодно. Щелчок в двери, неразборчивое бурчание и наконец свет в гостиной и шуршание пакетов с тяжёлыми шагами. Белая макушка быстро пробегающая с пакетом на кухню, а после медленно подходящая к прокуренному балкону. - Сугуру, ты снова куришь - послышался голос сзади. Слегка повернув голову в бок, вгляд сразу же находят два голубых глаза, что с отвращением смотрела на предмет в его пальцах. - не опять, а снова - с хрипящим голосом и с усмешкой говорит второй, снова отворачиваясь и затягиваясь. Заполняя ребра, да, что, ребра, все своё тело табачным дымом, блаженно мыча. Выдыхая и обреченно глядя вниз, он тушит сигарету. - Сугуру Гетто, разве родители тебе не говорили что курение это плохо! - наигранно и громко произносит сильнейший шаман своего времени, с удивленным лицом и указывая пальцем куда то возле Гетто. Открыв рот в изумление и замер с этой гримасой на лице. Сугуру же не спешит отвечать, а лишь встает напротив, с почти не видной усмешкой, открыто смотря на годжо, прямо в глаза. В эти голубые как летний, ясный и чистый небосвод. Эти глаза завораживали и даровали безграничную силу. Эти глаза что были любимы Гетто, и эти глаза полюбили его в ответ. Кажется что самым большим проклятьем, из всех что видел Гетто и был этот белый дурачок с сахарной головой. Он был манипулятором проклятий, но это проклятье повернуло вспять все, перевернуло с ног на голову и заставило покорно подчинится. Это проклятье могло манипулировать им. - Курение — неотъемлемая часть моей жизни, если бы не эта табачная продукция, то вряд ли я был бы тут. - тянет Гетто и подходит ближе, наклоняясь к бледному и модельному лицу напротив - терпеть тебя сущий ад, а это хоть как то помогает мне не прикончить тебя, при удобном случае - усмехается под конец Гетто и слегка выдыхает в лицо Сатору, от чего тот морщится. Отчётливо отдающийся табачный запах заполнил пространство между ними. Годжо буквально моментально увеличивает это пространство, отходя почти в конец комнаты. - Сугуру, я же говорил тебе так не делать! - изображая гримасу отвращение и повторяя "фуфуфу, ты прям на лицо этой гадостью". - ох, простите меня ваша непринужденность - наиграно просит прощение Гетто, медленно подходя к Сатору - Я жутко хочу есть, а вы мое спасение, сходили в магазин и закупили продуктов, так что своё прощение я хочу искупить через ужин, для нас двоих - - типа свидание? Семейный ужин? - без всякого смущение спрашивает Сатору, кладя свою руку себе на бок, хитро прищуриваясь . - свидание ещё может, а вот семейный ужин это уже когда мы обедаем с Сёко - поправляет его Сугуру и подходит ещё ближе. Прислоняется к его лбу, слегка потираясь и вдыхая сладкий аромат Сатору. Опять наверное своих карамелек наелся и теперь ходит пахнет как их фабрика. "Настоящая принцесса." — промелькнуло в голове у Гетто, из за чего он издаёт едва уловимый смешок и чуть отстраняется. Смотря прямо на Сатору и наконец прикрывая усталые веки, склоняя свой лоб немного левее, чувствуя на себе пристальный взгляд голубых глаз. Он думал слишком много. Много о смерти. Много о том что сатору запрещал ему курить. Много о чем. Он устал думать и поэтому устало сваливается (почти что) на годжо, вздыхаю полной грудью. Воздух проходит по всей шеи годжо, из за чего тот покрывается мурашками. Из почти что сна, его возвращает вурчащий живот Годжо, что видно сильно проголодался и не прочь попробывать то что недавно накупил в магазине. Гето слепо тянется к губам второго, но между ними втсревает ладошка, что надавливает на губу Гето, а после слегка отодвинувшись проводит большим пальцем по нижней губе шамана. Его губы были сухими, настолько что слегка царапали кожу пальца. Убрав руку, он, словно завороженый смотрел на свой палец, а после поднес его к своим губам и поцеловал. Ребячество. - Сначала приготовь мне поесть, а потом хоть зацелуй - хитро, словно лис говорит Шаман, заманивая бедного Гетто в мышеловку, из которой он навряд ли выберется. - То есть, теперь у нас поцелуй за вечерний ужин? Как жестоко - стонет Сугуру и отходит от Сатору , направляясь к пакету на стуле - что ж, что бы поцеловаться с сильнейшим шаманом нашего временни, достаточно приготовить ужин, ты скатился Сатору - привередливо проговорил Гето и начал доставать продукты. - Говорит мне тот кто отдаться готов за пачку сигарет! - обиженно и надув щеки говорит Шаман, садится на против на стул , наблюдая как Гето уже завязывает фартук вокруг своего тела. Глаза шамана бегают от завязанного сзади бантика, до открывшей его взору талии. Словно рефлексивно он тянет руки, что бы чуть приобнять, но сразу же получает отказ в виде шлепка по его тощим и бледным ладошкам. - кто там говорил что поцелуй после ужина? - ухмыльнулся Гето и принялся к готовке у плиты.