Катастрофически

Холодно. Холодно до смерти. Луна насмешливо глядела с небес на пустынное снежное поле, сквозь которое протянулся кровавый след. Мрачный отрезок безлюдного мира, однотонный и абсолютно статичный, сливался в единое бледное месиво, с тусклыми звёздами на самом верху. Опустевший могильник севера. Здесь мёртвые голоса звучали громче в тысячу раз, а вой серой вьюги становился похожим на плач погребённых. Ветер метался по снежным барханам почти безумно, сметая с вершин белую пыль, шептал нечто тихое и опасное, предостерегая, и вновь ускользал, устремляясь ввысь. Отсюда не возвращались живыми. И если бы он знал обо всем этом раньше, ни за что не пошел сюда в одиночку.

***

Огни опустевшего города тлели в густом сумраке за спиной, их поглотила вечная темнота. Впереди раскинулось небо, в глубине которого ютилось нечто неизвестное, оттого и пугающее. Среди всего этого безумия только наивная надежда помогала хранить туманный рассудок отчасти чистым. Лишь только отчасти. Юноша потянулся вперёд, напрягая свинцовые мышцы изо всех остаточных сил, ощутив как корпус глубже увяз в зыбучем снегу. Он не знал, сколько миль осталось за его спиной и не мог представить, как много ждало впереди, но продолжал ползти по пушистому снегу вдаль, словно где-то там мог заполучить долгожданное спасение. Однако, чем упорнее он пытался двигаться, тем быстрее понимал, что равнина безгранична и сил вряд ли хватит, чтобы достичь заветной черты горизонта. А возвращаться назад не было никакого смысла. Возможность преодоления необратимо устремлялась к нулю, даже незначительное движение давалось ему с большим трудом. Тело медленно ослабевало под напором жгучего холода, настолько сильного, что казалось, будто тот внутривенно морозил кровь, пуская по венам ледяные кристаллы. Думалось, ещё немного, и даже сердце превратится в ледышку, полностью остановится и он умрёт, так и не сумев выстоять против стихии. Ноги отказали около часа назад. По ощущениям обе полностью атрофировались, непредвиденно утратив способность к передвижению и всякую восприимчивость к боли. Ни идти, ни тем более бежать, мальчик уже не мог. Оставалось тащить окровавленные конечности за собой по белому одеялу равнины и надеяться, что алая лента не наведёт тёмных сущностей на его след. Умирать заживо оказалось так страшно. Но смириться с мыслью о собственной гибели - гораздо страшнее. Стиснув снег синими пальцами, он резко выдохнул и напрягся, бросаясь телом вперёд, но тотчас пожалел о содеянном. Волна нестерпимой боли стремительно прокатилась от плеч, до спины — туда, где он ещё что-то чувствовал, заставив истошно закричать. Тотчас стало пронзительно жарко, словно рёбра прижали к раскалённой плите, придавив сверху чем то недвижно-тяжелым. Внутренности скрутило, из глотки потянуло горячим свинцом и на снег брызнули алые капли, густо украсив рубинами шёлк мерзлоты. Изможденные лёгкие не справлялись. Мальчик отчётливо ощутил эту щемящую боль еще несколько миль назад, когда кашель перекрыл дыхание в заледеневшем горле. Именно тогда ему стоило перестать бежать в темноту, взяв короткую передышку, но животный, почти что безумный страх, сковавший тело и разум, неумолимо гнал вперед, сквозь безразмерную пустошь, не давая ни секунды на остановку. Нескончаемый бой длился дольше, чем вечность, но сейчас всё должно было кончится. Пальцы задрожали, а с губ сорвался первый неровный всхлип. Юноша остановился, сжавшись под куполом звёзд, и устремил испуганный взгляд вперёд. Затем в сторону. В другую. Всё одно. Повсюду лишь холод и мёртвая пустота. Равнина душила молчанием, даже небольшой лес по правую сторону не двигался, похожий на нелепую декорацию в безжизненно снежных просторах. Так свободно, а чувствовал он себя, как загнанный в клетку зверь. Внутренний голос надрывно кричал, что выбраться не получится, и юноша наконец понял, в какую безвыходную ловушку загнал его дикий страх. Было не время для паники, но та, словно изворотливый червь-паразит просочилась сквозь линии рёбер, впиваясь в нежное сердце. Глаза отчаянно заблестели и по алым от мороза щекам побежали первые слезы. И на что он надеялся, сбежав в такую глушь?.. Там или здесь - финал всё равно один. И там, и здесь одни тёмные сущности, которые рано или поздно поймают его. Он лишь отсрочил час своей гибели, наивно полагая, что всё будет иначе. Ветер метнулся ближе, намереваясь вцепиться ледяными клыками в оголенную глотку, перекусив шею пополам. Верхняя пуговица выскочила из петли, но сил вернуть её обратно не хватало. Даже такое маленькое действие казалось невыполнимым. Юноша ощутил, как руки дрогнули и не сумев вовремя удержаться на них, повалился в снег, погружаясь в пучину отчаяния всем своим существом. Острые снежные бабочки тотчас вцепились в кожу, превратившись в голодных, озлобленных ос. Они жалили не переставая, множились, облепляя со всех сторон, заставляя слезы катиться быстрее и быстрее, прямо в кровавый снег. В какой-то потрепанной книге он случайно прочитал о том, что смерть на морозе похожа на сон. Веки тяжелеют, становится очень тепло, а затем человек засыпает. Навсегда. Должно быть, ему тоже пора отдохнуть. Где-то в вышине горела самая яркая из всех звезд, озаряя небо сияющей вспышкой. Если бы ему удалось достать хотя бы малую искорку из той горячей россыпи, что бросала звезда, наверное это помогло бы немного согреться. Но все надежды на спасение мигом угасали, подобно небесным сферам, плывущим в чернильной вышине. — Засыпай, мой милый мальчик. Засыпай и сладко спи... Погружение в смерть оказалось не таким ужасным и страшным, как он себе представлял. Боль в ногах уже не сводила с ума, онемение конечностей привело к потери всякой чувствительности на отмороженных участках кожи. Юноша ощущал, как дыхание становится все более тихим, а изо рта вместо пышных облачков пара вырываются едва ли заметные. Пустошь гладила его белоснежные волосы костлявой рукой, напевая колыбельную. Убаюкивала, сверкая улыбкой с рядом острых зубов и смиренно ждала, когда маленькое существо наконец испустит последний вздох. — Ночью звезды светят ярко. Засыпай и сладко спи... Мальчик уже не чувствовал ничего. Боль полностью пропала, слезы застыли на заплаканном, белом лице, образуя ледяную карнавальную маску. Лучшая комедия севера. Спектакль с единственным актером близился к своему финалу. Он приготовился к смерти. Однако... Буря пропела что-то на своем языке, следом раскрыла пасть, готовая вонзить клыки в шейные вены, но неожиданно встрепенулась, обернувшись назад и зашипела, подобно раскаленному железу, на которое намеренно вылили холодную воду. Колыбельная прервалась. Юноша зажмурился, ощутив как импульс напряжения и инстинктивного страха охватил его тело. Еще живое. Еще теплое. Разумом застывшее между сном и реальностью, как между жизнью и смертью. — Какой неожиданный гость, хм, — нежность пропала из ее голоса, сменившись предвзятостью — Сделки с ночными охотниками выгодные, но не всегда. Надеюсь, кому-то из нас двоих сегодня повезет, малыш Байр. Снежная ведьма усмехнулась, взметнув водопады туманных волос, и ускользнула прочь, посеяв в голове мальчика свежие мысли. Ночные охотники... Кто они? Он не знал, о ком именно говорила ведьма, но догадаться о мотивах этих безымянных существ труда не составило. Все, как один желали его плоти и крови. Кровь - золото снежных земель. Бояться было глупо, так или иначе, сейчас он умрет. Внимание привлекло странное еще одно странное слово. Байр. Это ведь.. он? Это его имя. Но откуда она узнала об этом? Этот вопрос остался без ответа. Байр, как назвала его женщина, мог бы продолжать распутывать бесконечный клубок догадок у себя в голове, если бы не тень, что двигалась прямо к нему со стороны мрачного леса. Длинная, витиеватая, подобная тем самым елкам, что ютились вдали, образуя небольшой лес, она тотчас привлекла внимание умирающего. Тень приближалась бесшумно, окуная длинные ноги в глубокий снег и выуживая будто бы без труда. Байр замер, распахнув глаза и затаил дыхание, наблюдая за незнакомцем. Будучи утратившим всякую способность к движению, юноша мог лишь обезоруженно следить за угрозой (и был уверен, что угроза - самое верное определение). Словно сгусток черного неба, упавший на землю, тень плано обступила небольшой снежный холм, сделав еще несколько шагов по равнине. Длинная, местами порванная накидка вздернулась на легком ветру, словно крылья огромной птицы. Свет Луны лишь частично обрамлял контур несуразной фигуры, отчего увидеть в ней кого-то конкретного было неимоверно трудно. Ясно было одно - перед ним не человек и не снежная ведьма. Ведьмы красивые и являют свой истинный облик лишь тогда, когда понимают, что жертва стоит на пороге необратимой смерти. Байр продолжил лихорадочно размышлять, направив свои глаза-бусинки прямо на тень. Она... вернее, он. Луна полоснула по лицу незнакомца стремительно, стоило ему выступить вперед из липкого сумрака, и Байр понял, кто именно стоит перед ним. Темная сущность. Самое безжалостное существо из всех, с которыми он когда-либо сталкивался, прямо сейчас стояло напротив, внимательно наблюдая. Байр не нервничал, с интересом смотря в ответ. Чужое лицо, словно кусок белого полотна, с двумя бледными огоньками зеленых глаз, не выражало ни единой эмоции. Да и нужны ли они были сейчас? Все равно от чьей руки умереть, ведьма или же сущность - так или иначе, конец близок и необратим. Один раз Байр смог убежать от такой. Посчастливилось. Но теперь, пришел час расплаты и противиться этому не было сил. Сущность, тем временем, не спешила его убивать. Внимательный взгляд метнулся к холщовой сумке, приметив россыпь разноцветных кирпичиков. Книги. Должно быть, выпали, когда Байр упал. Юноша непонимающе хлопнул глазами, медленно посмотрев туда же. — Стивен Кинг, Стокер, Булгаков... тебе нравится мистика? Шероховатый, приниженный голос приглушенно зашелестел еловыми ветвями, нарушив тишину. Губы юноша вздрогнули, а сердце пропустило удар. Неужели они вдвоем будут разговаривать о книгах? — Да. Нравится. Чистосердечно ответил Байр, устремив взор обратно. Сущность слабо кивнула. — Хороший выбор. Разумеется, хороший. Эти книги он взял из одного опустевшего здания в том городе, который пришлось покинуть. Огромное и красивое, с надписью "Библиотека". Там он провел несколько дней, прежде чем двинуться в путь, для того, чтобы... впрочем, причина была не важна. Теперь не важна. — Ты прочитал их все? Новый вопрос после нескольких мгновений молчания направил мысли Байр на то, что сущность и правда не хочет его убивать. — Все. Незнакомец хмыкнул. С его вздохом воздух не окрасился белыми вспышками пара. Правильно. Сущности по природе своей - мертвые. Прямо как вампиры из книжек. — Как ты здесь оказался? Это место опасно, мало кто выходит отсюда живым. Предостерегающие нотки в голосе мужчины вернули Байр часть давно утерянной смелости и уровень доверия пошатнулся. — Я погнался за звездами. — За звездами? — изумленно повторил незнакомец — Для чего? — Если идти по звездам.. можно найти свой дом. Повисло короткое молчание. Байр не знал, хорошо это или плохо, но он рассказал все честно. Пусть и не мог объяснить это подробно и в красках, (говорить умел хуже, чем читать) однако, судя по взгляду сущности, та поняла о чем речь. — Путеводные звезды. Ты говорил об этом? — Байр кивнул, услышав вопрос — Как долго ты пытался найти свой дом? Юноша приоткрыл было губы, но не ответил. Его красные пальцы едва заметно вздрогнули, каждый по очереди. Он пересчитывал дни. — Пять. Глаза существо округлились. — Пять дней? Байр снова кивнул. Мужчина ответил ему озадаченным взглядом. И стало ясно, что Байр протянул дольше, чем все те, кто решались бросить пустошам вызов. Разговор снова стих. Вдалеке послышался вой мерзлой вьюги, собачьим лаем прошедший по верхушкам заснеженных елей. Этот вой заставил незнакомца нахмуриться, стиснув острые зубы. — Снежная ведьма дала нам фору. Нужно немедленно уходить отсюда, ты можешь вст... — вопрос оборвался. Лужа крови ответила сама за себя. Байр неумело попробовал шевельнуть рукой, дабы найти прежнюю опору, но лишь ослаблено двинул замерзшей кистью. С губ скатилось еще несколько капель крови, а глаза медленно закатились. — Черт... Только не это. Стремительно над головой что-то зашелестело и упало на линию плеч, укрывая. Байр сонно моргнул, соображая что происходит, когда чужие худощавые, но сильные руки отрывали его от земли. Вой и лай серебряных псов усилился. — Пожалуйста, продержись еще немного, — незнакомец прижал продрогшее тело к груди, обрывочно глянув на лес — Слышишь? — Хорошо... — Вот так. Только не засыпай, спать нельзя. Кромка снега надломилась под ногой сущности, когда та, услышав еще один сигнал, сорвалась с места. Байр не знал, спасают ли его или же это все слишком хороший сон, который приснился под конец его коротенькой жизни? Хотелось верить в лучшее, как он привык это делать, и ветер, слабо покалывающий щеки, напевал о том, что Байр вовсе не спит. Жужжание снежных ос осталось позади, а тело, укрытое черной накидкой, начинало постепенно оживать. Точно... накидка... — А вы?.. — В чем дело, малыш? Незнакомец, который спешил к линии леса, вопросительно приподнял бровь. — Вы же замерзнете.. Милый, милый мальчик. Даже с сущностью он вел себя так обеспокоенно и доброжелательно, словно теплое солнце с зимним, обледеневшим цветком. В зеленых глазах мужчины что-то промелькнуло, а затем тусклые губы накрыла мягкая улыбка. — Все в порядке. Я не чувствую холода. Достигнув густых веток хвойного леса, мужчина мигом принял их объятия, проскользнув в глубину. Он потянулся к той, что ненавязчиво преграждала им путь, но вдруг почувствовал на своем запястье холод ослабленных пальцев. — Как вас зовут? Юноша смотрел на него черными глазами, в которых не различалась ни белизна, ни радужка - лишь чернота, глубокая и необъятная, как зимние небеса. — Элин. Зови меня Элин.

***

Грани вечности стирались, ускользая от взора. Луна насмешливо глядела с небес, озаряя пустынный клочок безлюдного мира. Ветр гладил снежные пики, заботливо стирая налет белой, пушистой пудры, словно архитектор смахивал гипсовую пыль с нового творения. Буря пела с голосами умерших, играя на ледяной цитре, в то время как двое выживших разговаривали на теплой кухне под гудение закипевшего чайника, позабыв об опасностях белого мира.