Гарри Поттер и внутренний голос

[image_41712|center] Снейп, кажется, пострадал сильнее, чем хотел признаться. Он грузно осел в кресле, откинувшись на спинку; я видел запрокинутое усталое лицо и беспомощный острый кадык. Все ребята, парни и девушки, в ряд лежали на полу. Сердце пропустило удар. — Сэр? — Тише, Поттер. На них согревающие чары, кстати. Он изволил наконец поднять веки и лениво ухмыльнулся: — С ними всё хорошо. Я обещал, что до шести о вас никто не вспомнит? — Начало седьмого, сэр. — Ужин в семь, я полагаю? Успеем. — Успеем что? — Привести всех в чувство. Он полез в карман, достал флакон, откупорил и вылил на каменный пол. Затем поднял палочку, ткнул в мокрое пятно и шепнул что-то. Влага исчезла, в воздухе ощутимо запахло цитрусом. — Я подарил им лучшие часы в их жизни. Моя экспериментальная разработка. Модификация эйфорийного зелья и... Неважно. — Где вы только набрались таких идей, — буркнул я, осторожно обходя лежащих. Лица спокойные, дыхание ровное. На покойников и вправду не похожи. — А это не я. Это вы подарили Драко книгу легенд и мифов; оттуда и взял. Рецепта там, увы, нет, книга маггловская, но суть уяснить можно. Я смог восстановить описание зелья и давно хотел его проверить. — На моих гостях? Мне же за них отвечать, — укоризненно покачал я головой. Тревога немного отпустила, но не совсем. — А с вами-то что? Мы вроде купировали последствия? — Ваша магия ни при чём. Я тут заодно пробовал накладывать на себя Круцио. Перестарался. — Зачем?! — Чтобы понять и объяснить вам, как это делается. Я ж никогда сам себя не пытал. Во-первых, ни в коем случае не касайтесь себя палочкой. Магия закольцовывается, и остановить заклинание очень сложно. Во-вторых, не направляйте палочку себе в грудь. Кто знает, вдруг это повлияет на работу сердца? Безопаснее в ногу или руку, но и тогда они временно не смогут полноценно функционировать. В левое предплечье, если вы правша. Самое удобное. — Вижу, как вам удобно... Рамзи! А, ты уже здесь... Перенесите мистера Снейпа в его комнату, уложите в постель... Не надо морщиться, сэр, в таком состоянии вы и до камина не дойдёте... Рамзи, проверьте, чтобы у профессора было всё необходимое. Сэр, вам подадут ужин. Когда все пойдут на киносеанс, я приду вас проведать. Всё. Снейп исчез вместе с креслом. Я остался один наедине со спящим народом. Может, пора всё-таки паниковать? — Мистер Снейп рекомендует разнести всех по комнатам. Так их пробуждение будет приятнее, — снова материализовался рядом Рамзи. — Действие зелья закончилось. Они просто спят. — Хорошо, — сдался я. На ужин шёл с опаской, но ничего не произошло. Все гости явились вовремя. Живые, здоровые, отвратительно довольные. А я весь последний час места себе не находил! — Гарри, — прощебетала Лаванда, — это было самое необыкновенное... Не думала, что скажу это, но профессор Снейп — волшебник! — Да неужели? — Это было... захватывающе, — мечтательно подхватил Драко. — Я о таком только читал. — То есть вам понравилось? — Шутишь! Да у каждого из нас сбылась самая заветная мечта! — кивнул Симус и отчаянно покраснел. И только сейчас меня наконец отпустило. Снейп, видно, и вправду необычайно одарённый маг. * * * — Ну как, Поттер, все живы? — ворчливо спросил Снейп, когда я, постучавшись, вошёл в его комнату. Он был не в постели, а в том же кресле, но уже в халате и домашних мягких туфлях и с влажными волосами. Ванну принимал, наверное. — Вы им угодили. — Я старался. Такого вот Снейпа — расслабленного, шутливого, почти нормального — видеть ещё не приходилось. Я насторожился и на всякий случай уточнил: — Вы, сэр, сами-то своё зелье не пробовали случайно? — Заметно? Испарений надышался... Пройдёт. Нужно было ловить момент. — Сэр. Если бы сегодня рядом не было алтаря и вас, я не удержал бы ЕГО. Щит просто слетел. — Я удивлён, как долго вы его держите, Поттер. И ещё... Что вы вообще это делаете. Любой на вашем месте дал бы ему уйти, неважно, куда. — Я не любой. Сэр. — Верно. Значит, у вас есть план? Плана у меня не было никакого, но я зачем-то брякнул: — Я крестраж, сэр. Я хочу извлечь подселенца, уб... нейтрализовать его и не умереть в процессе. Снейп смотрел нечитаемо. Том внутри меня слушал внимательно, но попыток вредить не делал. — Что вы об этом знаете? — нейтрально уточнил Снейп. — Что это возможно. Причём и оболочка, и извлекаемая душа могут остаться в целости. — Откуда известно? — Выяснил практическим путём. Квиррелл. Вы же были там, когда был создан его крестраж? Снейп откинулся в кресле. — Жезл. — Верно. Душа Квиррелла воссоединилась. Иначе откуда его знания, уверенность и здоровье? Вы были осторожны, овощем он не стал и сохранил основные бытовые навыки, но после тотального Обливиэйта не остаётся памяти о прошлом. Совсем. Последние два года это был другой человек. А теперь вернулся прежний, который был моим опекуном. — И последователем Темного Лорда, смею заметить, — жёстко напомнил Снейп. — Добровольным. — Как и вы, сэр. — Верно, мистер Поттер. Как и я. * * * — Квиринус... Мне нужно знать о крестражах как можно больше. Я сам крестраж. Помогите мне, пожалуйста. Вы же его создавали. Вы получили душу обратно. Кому как не вам... — Это не передать словами. Ты меняешься... Тебя словно двое, и обе части, они не обязательно действуют заодно. Это будто ты сошёл с ума... Я думаю, душу потому и прячут в неодушевлённый предмет. Так её хотя бы можно заставить молчать. — Что чувствовали? Вы помните процедуру? — Смутно. — А как обретали обратно? Ощущения, эмоции, мысли? — Да. Но это не тема для обсуждения. Речь о раскаянии, очень личное. — А о крестражах самого Лорда знаете что-нибудь? Квиринус прикрыл глаза. — Лорд считал, что крестражем нужно делать ценную магическую вещь. Тогда есть шанс, что её и часть души заодно сохранят хотя бы из жадности. Поэтому я и достал этот жезл, простого рубина или золотой монеты было недостаточно. Квиррелл зябко обнял себя руками. — Я слышал, у Лорда был очень старый родовой перстень с камнем. Он носил его не снимая. И однажды обмолвился, что собрал коллекцию артефактов, принадлежавших Основателям. А ещё что разочарован, потому что не чувствует в них никакой особой силы. Назвал их просто музейным барахлом. — Вы их видели? Эти артефакты? — Только два. Тот перстень и старая чаша с чеканным рисунком какой-то зверушки. Он отдал её Бэлле Блэк. Куда подевался перстень, не имею ни малейшего понятия. Было о чём поразмыслить. Перстень, чаша, медальон, что висит на шее Салли. Тетрадь ещё была. Мой шрам плюс подселенец Том. Что-то ещё? Возможно. Как достать чашу? Если Бэлла хранит её для своего Лорда, то наверняка в сейфе. Никогда не видел ничего более надёжного. Гринготтс был недоступен. У меня там и связей никаких нет. Гоблины не помогут. Помнится, Рон ещё на первом курсе что-то говорил, будто в Гринготтсе работает один из его братьев. Старший, Билл. Но с какого перепугу Уизли рисковать ради меня? Да и есть ли у него доступ к сейфам? Может, он полы в зале моет... ** Джинни Уизли я смог отловить поздно вечером: все смотрели очередной фильм. И только теперь сообразил, что к разговору не готов. Она стояла в дверях своей спальни и вопросительно глядела на меня. — Мне нужно кое-что у тебя спросить, — ляпнул я. Она приглашающе мотнула головой: — Зайдёшь? — Лучше ко мне, — буркнул я и почувствовал, что краснею. — Рамзи. Перенеси нас в кабинет. Не хватало чтобы я ковылял по лестницам рядом с ней. — Уютненько, — проговорила она, оставаясь стоять. Я поспешно указал ей на стул и уселся напротив. — Мне нужно кое-что спросить о твоей семье. Она подняла бровь: — Услышал сплетню о предателях крови? — О братьях, — уточнил я. — Ну кроме тех, что я знаю. — Почему же? О них тоже могу. Близнецы пытаются открыть магазин, но местные не дают им купить помещение на Косой аллее. Торговцы там в основном потомственные, конкурентов не хотят, тем более таких активных. Поэтому владельцы подходящих домов не соглашаются ни сдавать, ни продавать помещение в кредит, а всей суммы на покупку у Фреда с Джорджем нет. У них и на лицензию денег нет, поэтому сейчас нелегально сбывают кое-что в Лютном. Такими темпами они и к старости магазин не откроют. Я кивнул, принимая информацию. — Перси пойдёт работать в министерство младшим клерком. Рон... — А старшие? — Странно, что ты спросил. О тебе очень хорошо отзывается Чарли, хотя вы никогда не виделись. Он работает и живет в Румынии. — Драконолог, знаю. — Ну и Билл. Он совсем взрослый. И у него проблемы тоже взрослые. Личного плана, — многозначительно уточнила Джинни. — О. Девушка? Или… — Девушка, разумеется! Но она не его девушка. Её семья не хочет родниться, а он вроде как... — Джинни вздохнула. — Она вейла. И он повёлся на её чары. Я знал только одну подходящую по возрасту вейлу. — Делакур? — Вот и ты тоже, — рассердилась Джинни. А я-то... Эх! И она ушла. Но я уже узнал всё, что хотел. * * * Уильям Уизли работал в египетском отделении Гринготтс, на другом конце света, и помочь мне не мог ничем. Если бы хотя бы в Лондоне... Я с ним знаком не был, но был хорошо знаком с Флёр. Проблема была в том, как переговорить с девушкой и не испортить всё, ведь с Джинни получилось не очень красиво. Однако, крепко подумав, я решил отправить Флёр и Габриэль рождественские подарки. Они были у меня на дне рождения и расстались мы вполне дружески. Оригинальничать не стоило. Поскольку наше знакомство начиналось с самописных перьев, я купил два красивых блокнота с мелованной бумагой и обложкой из тиснёной натуральной кожи. Вгрохал кучу магии, заколдовал листки на бесконечное количество, то есть встроил под обложку лёгонькое заклинание умножения. И лишь закончив работу, сообразил, что мог бы зачаровать их на привязку кровью к конкретному магу, тогда моих магических затрат практически бы не было. Идиот! Отправлять подарок совой было долго. Я подумал, взял свою почтовую шкатулку, завернул оба подарка в хрустящую бумагу, написал «мисс Флер Делакур, Франция» и положил внутрь вместе с двумя портключами в мой дом. И закрыл крышку. Через полчаса щелкнул замок. В шкатулке подарка не было; лежал лист пергамента, который я вынул и прочел: «Гарри, очень мило, что ты нас поздравил. Подойди к камину». Флер и сквозь зелёное пламя выглядела безупречно и была чудо как хороша. Первые несколько минут мы прятали глаза, а затем разговор пошёл живее. — У меня сейчас в гостях двадцать человек народу, — сказал я. — Не хотите заглянуть в один из дней? Знаю, это неожиданно, но была причина, по которой я не пригласил раньше. — Вы г'асстались с Дафной? — Что? Она ни при чем и вообще помолвлена. Нет. Просто, когда ребята захотели ко мне в гости, я запаниковал. Боялся, что не смогу развлекать их так, чтоб всем понравилось, и не смел опозориться. Но вроде всё идёт неплохо. — Как это мило, — прощебетала она. — Но Габ'гиэль у г'одни в Италии. Или ты имел виды на мою сест'гу? — Поверь, у меня нет видов, хотя Габи отличная девушка. — Bien. Я могу пг'ибыть завт'га, но только на один день. Я объяснил, что и как у нас, и распрощался. Утром за завтраком Джинни демонстративно меня не замечала. Я рассеянно улыбнулся и не стал объясняться: если не дурочка, сама всё поймет. Квиррелл увёл всех, а я отправился навестить Снейпа. Он спокойно лежал в постели с книгой. — Я ещё здесь, — сообщил он. — У меня вопрос. Перстень; медальон с рисунком змеи; чаша с чеканной зверушкой. Что я упускаю? — Много чего. Это собственность Основателей. — А ещё есть известные вам предметы? — Есть. Меч Гриффиндора. — А что-то, принадлежащее Ровене Рейвенкло? — Она жила тысячу лет назад. — Ладно, — вздохнул я. — Отдыхайте, сэр. — Дела сами не сделаются, — буркнул он. В белой широкой ночной рубашке с отложным воротничком он выглядел совсем нестрашным. — Какие-то могут сделаться, — возразил я. — У меня есть знакомый домовик в Хогвартсе и почтовая шкатулка. Я умею делать портключи. Всё это к вашим услугам. — Ну надо же. Удивили. Я, пожалуй, напишу пару писем. И домовик будет очень кстати. Позвав Дадли, я попросил его помочь Снейпу и пошёл встречать Флёр. Дом она уже видела, попасть из спальни в столовую могла, а большего пока не требовалось, поэтому мы остались в кабинете. Она уселась, церемонно уложила идеальную ножку на округлое колено: — У нас мало вг'емени, так? Давай поговог'им сейчас. Умная девушка. — Билл Уизли, — рубанул я напрямую. Флер замерла, а затем лицо её дрогнуло, и я увидел её настоящую — с дрожащими губами, горестно изогнувшимися бровями и блеснувшей за ресницами влагой. — Он тут? — Нет. — Но... Пг'ости. — Она отвернулась, и через минуту уже была прежней француженкой-аристократкой, невозмутимой и чопорной. — Вижу, вы знакомы. — Он пг'осил моей г'уки. — Почему не получилось? — Моя mamán. Она пг'отив. Уизли... Как это? Mauvaise réputation (дурная репутация. — фр). — Но возможно есть что-то... Хотя бы в теории? — Ох, — Флёр всё же сморгнула слезинку. — Статус. Магия. Деньги. Положенийе.... Так? — Я понял. У Билла этого нет? — Билли замечьятельный... Сильный маг. Хог'ошая работа. Но его семья... — Где вы познакомились? — Во вг'емя Туг'ниг'а в Хогваг'тсе. Он пг'иезжал с семьёй на тг'етий туг'... Говог'ит, увьидел моё колдофото в газьете. И потом... Ах... Вконец расстроенную Флёр я велел отвести в комнату и позорно сбежал. К Снейпу. Оказывается, о симпатии молодых людей ему давно известно. — Уизли чистокровный род. К Артуру претензий нет, но вот кровь Пруэттов несколько подпорчена. Уверен, будь у них много денег, выход бы нашёлся. — Но неужели Билл может быть интересен только счётом в банке? — Не обязательно. Например, обладание ценным имуществом... Или магическим артефактом достаточно престижным, чтобы им могла гордиться семья. Это бы существенно помогло. Я не слышал, что у них есть что-то подобное. К обеду вышли и Снейп, для которого Дадли принёс из Хогвартса восстанавливающие зелья, и Флёр, прекрасная и надменная, как королева. Они так и сели за стол рядом. Ребята уставились на них с любопытством, а у Джинни отвисла челюсть. Но обед был, как всегда, ограничен во времени, а всем хотелось пообщаться. Квиррелл горделиво кивнул мне: у него всё получалось. У меня не было аппетита. Дело с крестражем ничуть не сдвинулось с места. Но день всё же оказался прожит не зря. Когда все встали из-за стола, чтобы позже встретиться в холле, на меня налетела Джинни. — Как ты мог, — горько воскликнула она. — За что? — Знаешь, Джин, я и сам не пойму, за что мне это всё. Почитай газеты: на меня объявлена охота. За последнее время на меня нападали уже дважды. А ты в претензии, что я хочу пообщаться с друзьями? Ну пригласил я Флер, что с того? Да я б что только не отдал, лишь бы понять, почему я? С чего бы? — Вы правда хотите знать? Снейп возвышался надо мной, как скала. Джинни пискнула и ретировалась. — Я могу удовлетворить ваше любопытство, Поттер. Ваш кабинет? Снейп уселся, несколько секунд сидел, поджав губы, и сказал: — Было пророчество. Якобы волшебник, который грядёт на исходе седьмого месяца, будет равен Темному Лорду по силе и... Выживет только один. Поттер, в конце июля родились вы и Лонгботтом. Я сидел, оглушённый. Какое-то вшивое пророчество... — Маги верят в предсказания. Лорд поверил. Он не отступит. И он решил, что это вы. Не Лонгботтом. — И вы молчали! Стоп. А откуда вы о нём знаете? — Я подслушал, когда прорицатель впервые изрекла его. — То есть о нем знает ещё кто-то? Кроме вас и медиума? — Да. Ещё один человек. — Темный Лорд? — Нет. Лорду рассказал я. Как во сне, вышел я из кабинета и побрёл куда глаза глядят. Остановился, только натолкнувшись на кого-то, и очнулся. Все ребята собрались в холле первого этажа и ждали. Точно. Моя очередь их развлекать. По крайней мере, я уже ничего не боялся. * * * — Прошу за мной, — позвал я и прошёл в оружейный зал, темноватый, увешенный разного вида магическим и маггловским оружием. Здесь были даже доспехи. Помещение было достаточно просторным, так что тесниться не пришлось. — Экспекто Патронум, — крикнул я. Эхо звонко отразилось от стен. Яркое животное прыснуло из кончика палочки и понеслось по периметру. Толпа восхищённо вздохнула. — Мой вам подарок — это способность вызывать телесного Патронуса. Кто хочет, достаём палочки. Все немедленно вооружились. Я вздохнул. Двадцать четыре человека, во имя Мерлина! — Итак... Патронус — заклинание вызова вашего личного защитника. У каждого он принимает уникальную форму, но иногда они похожи. Не совпадают, а похожи, — повторил я, — как бывают похожими совершенно чужие люди. Защитник может отогнать врага. Он и только он спасёт от дементора. Меня слушали, конечно, но особого рвения я не обнаружил. Кто-то переглядывался, девушки потихоньку шептались. Значит, нужно их заставить работать. — Встаньте в линию вдоль стены. Сейчас мы попробуем заклинание, но сперва возьмите повязки и завяжите себе глаза. Это поможет сосредоточиться. Когда платки были розданы и повязаны, я ещё раз объяснил суть Патронуса и велел пробовать. — Движение палочки такое: резко указать на закатное солнце. Обвести его воображаемый контур и аккуратно провести вправо вдоль линии горизонта. Пока без заклинания. Пробуем! Все подняли палочки и завертели руками. Я шёл вдоль строя подростков и поправлял постановку руки, но в основном все справились. Уверен, объяснить движение лучше, чем показывать, потому что руку мага направляет его сознание и магия. — Опустите палочки. Теперь заклинание. Его произносят уверенно и от всего сердца. Экс-пек-то Пат-ро-нум. Приготовьтесь. Движение палочки, заклинание. Пробуем! С первого раза не получилось ни у кого. Но меня уже несло вдохновение и мандраж первооткрывателя. Лишив всех зрения, я заставил себя слушать. Я видел, как получил свою лань юный Снейп, а сам я умел проникать в сознание. Значит, проблем быть не должно. — В книгах пишут, что за вызов защитника отвечает самое счастливое воспоминание. Но не пишут, что есть счастье. Может ли счастье быть для всех одинаковым? Нет. Мы разные и желания у нас разные. Нельзя все наши мечты, все яркие переживания обозначить одним безликим словом. Поэтому я, Гарри Поттер, буду учить вас не по учебнику. Потому что счастье — понятие относительное. В зале стояла оглушительная тишина. У них глаза завязаны, вспомнил я. — Сейчас каждый вспомнит что-то важное для себя. Необязательно смешное или забавное. Возможно, вы сделали кому-то больно, и вас мучает совесть. Или обида. Или даже гнев. То чувство, когда трепещет и сильнее бьётся сердце. Когда перехватывает дыхание. Воспоминание, с которым больно расставаться. Вспомните и погрузитесь в него. Дайте ему раствориться в вас. Минута, другая тишины... Вдруг послышался тихий звук, но не радости или смеха — это был всхлип. И ещё... Я осторожно двинулся мимо неподвижно стоящих фигур и увидел: из-под повязки Дина Томаса медленно скользит слеза... — Экспекто патронум, — подкравшись, шепнул я ему на ухо. — Экспекто патронум, — будто во сне, повторил Дин, не шевелясь, и я уже был готов подсказать, как его палочка взлетела, рассекая воздух, и с кончика её сорвалась ослепительная капля света. — Запомни это чувство. Пусть оно прорастёт в тебе, — шепнул я снова, и Дин, страдальчески скривив рот и задушенно всхлипнув, отчётливо произнёс заклинание. Его Патронус вышел плотным и чётким. Округлая сияющая капля, словно воздушный шарик, росла на глазах, качаясь на кончике палочки, и вдруг обзавелась немаленькими такими клыками. Я моргнул, а очертания менялись, морда вытягивалась, и секунду спустя вдоль стены резво потрусил призрачный кабанчик. — Держи его, — шепнул я, — не спугни. Осторожно снимай повязку. Как во сне Дин сдвинул платок. Кабанчик деловито продолжал свой путь. — Он — это ты. Прикажи, и он вернется, — подсказал я. Дин послушался. Его Патронус развернулся и одним длинным прыжком оказался рядом. — Получилось... — неверяще прошептал Дин. — Да. Кабанчик вспыхнул и растаял. — А теперь пойдём поможем остальным, — сказал я. Дин кивнул. К шести вечера Патронусом обзавелись все. Я был утомлён настолько, что был готов свалить из собственного дома в Тимбукту. Или ещё дальше. Остальным тоже досталось: по спальням все разошлись довольными, но молчаливыми. Какого пикси я упёрся, чтобы Патронуса научились вызывать абсолютно все, неизвестно даже мне самому. Несколько человек не хотели быть серьёзными, никак не могли сосредоточиться, и пришлось проникать к ним в сознание. Несмотря на мою неуклюжесть и причиняемую боль, это помогло, и Патронуса они всё же создали. Лонгботтом не мог обнаружить в себе достаточно счастья, меня он отчего-то не слушал — не радостью, а эмоциями нужно управлять, — и я поделился своим Патронусом с ним, как когда-то мама со Снейпом. Мне пришлось лезть к Невиллу в голову и вытолкнуть на поверхность самое яркое воспоминание, его нецеломудренные мечты о Сьюзен. Патронуса Невилл получил, но на меня обиделся страшно и сбежал из зала — гневный, растерянный и несчастный. Остальных Патронусов ребята помогли обрести друг другу, так что я отделался сравнительно легко. Удивительно, но помощь другому приносила не меньше радости, чем собственный успех. Ужин прошёл оживлённо. Все делились впечатлениями, ели с отменным аппетитом. Всё же серьёзные энергетические затраты, да. Я с удивлением замечал сосредоточенное выражение лица то у одного, то у другого гостя. Да и поведение нашей компании неуловимо изменилось. Меньше стало проявлений ребячества и глупых шуток. Все будто повзрослели сегодня.