Гарри Поттер и внутренний голос

Глава содержит некоторое количество переработанного авторского текста * * * Хогвартс- экспресс весело мчался, мягко подрагивая на стыках. Уже проехала тележка со сладостями, и мы с Невиллом, Симусом и Дином лениво дожёвывали шоколадных лягушек. Небо затянуло облаками, в купе очень кстати потемнело, разговоры сами собой сошли на нет. Услышав дружное похрапывание, я тоже устроился поудобнее и прикрыл глаза. Во сне я увидел то, что уже происходило со мной в действительности.  Я снова был в знакомом мне директорском кабинете. Первые несколько дней шестого курса Дамблдор не обращал на меня внимания, будто и не писал мне летом. Будто у нас уже не было важных дел. Я и недоумевал, и мечтал, чтоб он не вспомнил обо мне до весны, не ловил его взглядов, не получал записок и в кабинет меня не вызывали. И лишь несколько дней спустя декан Минерва Макгонагалл сообщила, что в воскресенье утром меня ждут. — Добрый вечер, профессор, — поздоровался я, входя в кабинет директора. Я по-прежнему избегал называть его «сэр». — А, добрый вечер, Гарри, садись, — улыбнулся Дамблдор. — Я надеюсь, у тебя была приятная первая неделя? — Да, спасибо. Круглый кабинет выглядел точь-в-точь как обычно; на столиках с витыми ножками стояли хрупкие серебряные инструменты, испуская дымок и жужжание; портреты предыдущих директоров и директрис сонно посапывали в своих рамах; а Фоукс, великолепный феникс Дамблдора, сидел на своей жердочке возле двери. А ещё Омут Памяти, мягко мерцающий на подставке в углу. — Итак, Гарри, — деловым голосом произнес Дамблдор, — я уверен, что тебе интересно, что я запланировал для наших с тобой… за отсутствием лучшего термина назовем их уроками? — Да. Интересно. На самом деле я размышлял, как не пострадать от этих «индивидуальных» уроков. В пещере меня предупредил Том, но он молчал уже пару месяцев. Без его едких комментариев я чувствовал себя безащитным. — Что ж, я решил, что теперь, когда ты знаешь, что именно пророчество заставило Лорда Волдеморта попытаться убить тебя пятнадцать лет назад, пришло время сообщить тебе некоторую информацию. — Вы не говорили летом, что рассказали мне не всё, — сказал я, с трудом подавив нотку обвинения в голосе. — Я был неправ. Фактически, поскольку я — извини за нескромность — несколько умнее, чем средний человек, мои ошибки имеют тенденцию оказываться соответственно крупнее. — Профессор, - осторожно спросил я, - имеет ли то, что вы собираетесь мне рассказать, какое-либо отношение к пророчеству? Поможет ли мне это… выжить? — Это имеет огромное отношение к пророчеству, — произнес Дамблдор столь же обыденным голосом, как если бы его спросили его о погоде на завтра, — и я определенно надеюсь, что это поможет тебе выжить. Дамблдор поднялся на ноги. — У тебя встревоженный вид. Я действительно взирал на Омут с определенным опасением. Однажды, когда я сунул нос в его содержимое, увидел гораздо больше, чем следовало. Однако Дамблдор просто улыбнулся. — На сей раз ты войдешь в Омут вместе со мной. И, что еще более необычно, не без разрешения. — Это... успокаивает. — Мы прогуляемся через воспоминание о семье Темного Лорда. Ты достаточно пережил, чтобы понимать, что так ты сможешь узнать его лучше. Будь любезен, Гарри, встань… Однако тут же у Дамблдора возникли проблемы с открыванием затычки хрустального флакончика; руки у него тряслись, плохо гнулись и, похоже, болели. — Могу я помочь вам, профессор? — Ничего, Гарри… Дамблдор указал на пузырёк своей волшебной палочкой, и пробка выскочила наружу. — Профессор, как вы себя чувствуете, ну, после пещеры? - невольно снова спросил я, глядя на дрожащие пальцы со смесью отвращения и жалости. — Сейчас для этой истории не самое подходящее время, Гарри. Пока нет. Чего я ждал, идиот? Что он извинится, порадуется за меня, что не я выпил то зелье? Вдруг дошло: ему ничего не стоило заставить, при его-то силище. Тем временем Дамблдор вылил содержимое флакона тонкой струйкой в Омут Памяти, где оно тут же закружилось, таинственно мерцая, не то жидкое, не то газообразное. — Это воспоминание Огдена, сотрудника Министерства. Он знал семью Тома Реддла задолго до его рождения. Это уникальные воспоминания. После тебя, — Дамблдор жестом пригласил меня. Я наклонился над чашей, сделал глубокий вдох и окунул лицо в серебристую субстанцию. Никогда бы не подумал, как необычно видеть во сне собственные воспоминания о чужих воспоминаниях. Вокруг было зыбко, словно на морском дне, под ногами не чувствовалось опоры, а лица и предметы обретали четкость лишь только на них падал взгляд. Всё остальное в тот миг колыхалось где-то на периферии, и из-за этого я лишь через несколько секунд разглядел строение, наполовину скрытое в переплетении стволов. Выглядел он заброшенным; стены были густо покрыты мхом, сквозь дыры в черепице виднелись стропила. Затем послышался шорох, грязное ругательство и зловещий шёпот. —Тебя сюда не звали . Я помнил, как едва не отшатнулся, решив, что обращаются ко мне, но теперь оглядывался куда спокойнее. У оказавшегося перед нами человека были густые волосы, настолько грязные, что невозможно было разобрать их естественный цвет. Во рту не хватало нескольких зубов. Маленькие темные глаза смотрели в разные стороны. Он мог бы выглядеть комично, но не выглядел; эффект был пугающий. Я, безусловно, и во сне помнил, где очутился и в чём было дело. Перед нами стоял Марволо Гонт. Вообще Гонтов здесь жило трое: отец, Марволо, сын Морфин и дочь. Будущая мать Темного лорда, юная Меропа Гонт, полюбила соседа-маггла, богатого и красивого Томаса Реддла. Брат Морфин прознал о тайне сестры и заколдовал Реддла, так что у того по всему телу и в особенности по лицу высыпали гнойные язвы. Жили Мраксы уединенно, даже сов не использовали, но как только Морфин Мракс вздумал колдовать при маггле, был нарушен Статут и министерство прислало должностное лицо с извещением о вызове виновника в суд. Отыскать Мраксов по магическому следу не составило труда. Я-во-сне и так все уже знал. Поэтому память подсовывала лишь отдельные, поразительные в своей гнусности эпизоды, впечатавшиеся в мозг и никак не оставляющие меня в покое. Я увидел, как Морфин кинулся на безоружного чиновника с ножом, разбил ему лицо, сильно. Но и старый Гонт оказался обладателем бешеного нрава. Таких оскорблений я не слышал даже от Дадли и его дружков. «Шваль», «грязнокровка» и «магглолюб» были самыми слабыми из них. Хотя, признаю, чтобы издеваться над должностным лицом, нужно быть абсолютно безбашенным. Или ненормальным. Огден держался достойно. «Да кто ты такой! — взревел Гонт, тыча ему в лицо средний палец. На нем я увидел знакомое кольцо с черным камнем: именно его носил теперь Дамблдор. — Знаешь, что это такое? Это Слизерина! — Он метнулся к испуганно отпрянувшкй девушке и ухватил за шею, дернув за шнурок, едва не задушив её, и подтянул медальон к носу чиновника. Тот самый, с шеи Салли Тонкс. — И это тоже Слизерина. Ты, грязнокровка, посмел явиться в дом его чистокровных потомков!» Сон безжалостно подсунул видение несчастной девушки, забитой и унижаемой. Вот это, наверное, будет являться мне в кошмарах. Услышав, что брат напал на Реддла, Меропа ахнула и уронила один из горшков. «Подбери обратно! — рявкнул на нее Гонт. — Ну вот, ковыряешься на полу, как какой-то паршивый маггл, тебе палочка для чего, ты, бесполезный мешок дерьма?» — «Мистер Гонт, пожалуйста!» — потрясенным голосом воскликнул Огден, — это же ваша дочь!» Меропа пошла красными пятнами, дрожащей рукой извлекла из кармана волшебную палочку, направила её на горшок и поспешно пробормотала заклинание. Горшок рванулся по полу, вмазался в противоположную стену и раскололся надвое. Гонт завопил: «Почини его, дубина безмозглая, почини!» Для Дурслей я всегда был чужим. Но друг за друга они готовы были буквально порвать любого; плохой или нет, они были семьей. Единым целым, пусть мне там и не было места. Меропа же была Гонтам родной по крови, но они относились к ней даже не как к чужой. Как к низшей. Даже если судьба обделила ее магической силой, понять такого я не мог. Я почувствовал, как холодеют пальцы. «Ей нравится смотреть на этого маггла, Реддла, — сказал Морфин, глядя на сестру со злобным выражением лица. Та явно была в ужасе. — Каждый раз она в саду, когда он проезжает, подсматривает сквозь изгородь. А прошлой ночью…» Меропа умоляюще дернула головой, но Морфин безжалостно продолжал: «…торчала в окне, поджидая, когда он поедет домой, ага?» «Торчала в окне, чтобы взглянуть на маггла?» — тихо переспросил Гонт. Все трое Гонтов, похоже, начисто забыли про Огдена, выглядевшего сбитым с толку и рассерженным этим новым взрывом неразборчивого шипения и скрежета. «Это правда? — смертоносным голосом спросил Гонт, сделав пару шагов в сторону напуганной девушки. — Моя дочь — чистокровный потомок Салазара Слизерина — втюрилась в паршивого, грязного маггла?» Вжавшаяся в стену Меропа отчаянно замотала головой, явно не в состоянии говорить. «Ты, мерзкий маленький сквиб, грязная кровоотступница! » — выйдя из себя, взревел Гонт, и его руки сомкнулись на горле дочери. Огден охнул «Нет!», вскинул волшебную палочку и воскликнул: «Relaskio!» Гонта отбросило назад; Морфин с яростным рыком кинулся на Огдена, вытаскивая свой окровавленный нож и беспорядочно паля проклятьями из своей палочки. Я вздрогнул и проснулся. Темнота в купе позволяла лишь с трудом различать лица: парни ещё спали. —Симус? Нев? —Ч-черт. Чего так холодно-то? — хрипло удивился Симус, а Невилл, завозившись, беспокойно заглянул в окно: —Мы не движемся. Сломались, что ли? Вчетвером мы уставились на полузамёрзшее окно, но не было видно ни зги. К тому же стекло на глазах покрывалось инеем. Нев подышал на него, приник к глазку и тихо ойкнул: —Дементоры... Тут я почувствовал противный, липкий страх, и судя по лицам, ребята ощутили то же. —Кого-то ищут, — дрожащим голосом предположил Невилл. В ответ где-то в поезде раздался испуганный возглас, а следом — горестный стон. Слабый шорох заставил нас вздрогнуть. Я всё же засветил Люмос: дверь обледенела, и лёд, потрескивая, уже захватывал стены. —Согревающие ставьте. Иначе замёрзнем нафиг. Мы вчетвером замахали палочками. Лёд никуда не делся, но мы хотя бы перестали мёрзнуть. Тьма, казалось, стала ещё гуще. В дверь ударили — раз, другой. Мы вздрогнули. Наконец Симус засветил Люмос и осторожно спросил: —Кто? —Гарри? — услышали мы испуганный голос Гермионы. — Открой! Это я! Мы переглянулись. —Там холодно, — напомнил Дин. —Гарри! — завопила Гермиона. — На Рона напали! Симус распахнул дверь. Заучка Грэйнджер, закутанная в шарф по уши, с красным носом, ввалилась в наше купе и затараторила: —Дементор напал на Рона! —Зачем он ему? — удивился Симус. — Много хороших воспоминаний? —Не знаю, — всхлипнула Грэйнджер. — Ребята из соседних купе их отгоняют, я видела, как сияющие зверушки мелькали. Это Патронусы, да? А мы с Роном не умеем... — Она закусила губу. — И дверь нам никто не открывает... Я встал. —Где Уизли? —Остался в купе... Я вышел и прикрыл дверь. Открыто было единственное купе в конце вагона, и там в тамбуре колыхалось что-то тёмное и рваное. Повеяло безнадёжным ужасом. Я заставил себя очнуться и поставить щит. Теперь можно и колдовать. —Экспекто Патронум! Патронус получился со второго раза. Я велел ему быть рядом и двинулся вдоль вагона. Дементор при виде нас отлетел недалеко, но не ушёл. Ждал. Рон ползал в купе по полу между сиденьями. Я вытащил его за шиворот, он упирался, тараща невидящие глаза. Я растянул щит на нас двоих и поволок его прочь. Дементор тут же ринулся в пустое купе. Я озадаченно замер. Там что, есть ещё кто-то? Осторожно заглянув, увидал, как отвратительное существо зависло под потолком, шевеля лохмотьями мантии, а голова погружена в один из сундуков, сваленных на багажной полке. Сундук Рона. Меня затошнило: я впервые видел, как дементор питается. Он будто пульсировал, издавая чавкаюшие ритмичные звуки, перебирая подрагивающими в экстазе тощими когтистыми лаппми. Казалось, он и так был непроницаемо чёрен, но на глазах наливался какой-то особенной, отвратительной, жирной лоснящейся тьмой. Он пьёт крестраж, догадался я, и в то же секунду внутри меня ожил Том. «Убирайся отсюда! Идиот! Уходи немедленно!» —Какие мы заботливые... Я чувствовал Тома, его горе потери, и злость на меня, и что-то вроде обиды — на тупого Рона, неспособного отогнать тёмную тварь. «Да кому он нужен. Уходи, кому говорят!» Подхватив Уизли, я потащил его в наше купе. Толкнул на сиденье, сел напротив и закрыл дверь. —Действительно, дементор. Я понимал, что страж Азкабана смертельно опасен, но не мог не восхититься своей удаче: душа в крестраже уничтожена дементором, а это значит, оболочка артефакта останется нетронутой. Дёшево и сердито, как говорит Дадли, который кузен. Тома разрывало от эмоций. «Гарри Поттер... Я разделаюсь с тобой, так и знай». Я мысленно пообещал Тому Круциатуса, и он затих. В четыре палочки мы с парнями наколдовали согревающие чары, засветили Люмос и сидели молча, переглядываясь и готовые вызвать Патронусов — если потребуется. Удивительно, но Грэйнджер и Уизли почти сразу заснули, Симус с Невиллом пробовали переговариваться шёпотом, чтоб их не будить, но вскоре засопели и они. Переволновались, наверное. Полчаса спустя за окном посветлело. По вагону протопали чьи-то решительные шаги, а вскоре поезд наконец тронулся. «Том? — осторожно позвал я. — Мистер Реддл? Незачем злиться. Я тут ни при чем. Это дементоры». — «Ты хочешь уничтожить меня. Нас всех». Том отвечал неохотно, но я был рад его слышать. «Что ж прятаться было, — упрекнул я его. — Полгода тишины. Я уж решил, ты и вовсе меня покинул». Том невесело хмыкнул: «Не после твоих чар. Теперь мне не выбраться. Я и мысли твои читаю через раз». Только теперь до меня дошло, как я беспокоился, куда подевался Том. Вдруг он вселился в кого-то ещё? Вдруг он уже воплотился, собрал соратников и вот-вот начнёт войну? Немного успокаивало, что Снейп не предупреждал о активности метки. И вот оказалось — опасности пока нет. Тёмный Лорд под присмотром. Слава Мерлину. «Ты так и будешь держать меня при себе? — уточнил Реддл. — Гарри Поттер и его питомец». — «Скорее, Гарри Поттер и его плюс один». Я задумался. Когда почувствовалось, что щитовой кокон стал сильнее? Том слышал меня, но отвечать не спешил. Я чувствовал его растерянность, упрямство и нечто, похожее на... страх? Получалось, в некий момент что-то произошло и Том оказался в настоящем плену. А поскольку он не подавал признаков с июля, значит, и событие произошло тогда же. Но в июле я узнал полный текст пророчества и был в пещере с Дамблдором. Больше ничего значительного не случалось. Напротив всхрапнул Рон, и я очнулся. Мы подъезжали; на вокзале меня должен был ждать Билл. Я взял палочку и вышел в тамбур. Здесь по-прежнему царил промозглый холод. Оставалось пожать плечами и пойти в купе, где в сундуке Уизли хранилась диадема Ровены Рейвенкло, официально переданная мне Еленой. Я, на всякий случай, вызвал Патронуса и велел ему скакать впереди. Я прошёл до конца, и лед на стенах и окнах таял. Заглянув в несколько купе, я вытащил Дина, Панси и Джинни и заставил их работать — яркие патронусы поскакали прямо сквозь стены. — Мы смогли прогнать дементоров, — хвалились ребята. — Нас они не тронули. Я натянуто улыбнулся: никто из нас, включая и меня, не побеспокоился о младшекурсниках и ребят из других вагонов. Надеюсь, тамошние старосты умели бороться с дементорами и позаботились о своих. Поезд, окутанный густым паром, подкатил к платформе 9 3\4. Я давно уже не таскал сундука, да и не по здоровью мне такие подвиги. У меня был легкий рюкзак, для виду, а все нужные вещи я хранил сами знаете где. Но несколько человек ехали со всем барахлом, и в их числе Рон Уизли. Я не торопился покидать вагон, краем глаза следя, как пыхтит Рон и как от него отмахивается Гермиона, изящно левитируя свой дорожный саквояж. Уизли и не пытался поднять сундук магией, но зато был силен и попёр его из вагона вручную. Я шагнул на перрон. Тут же ко мне присоединился Драко, как и я, налегке, с Грэгом и Винсом. Невилл и Сьюзен. Симус. Дин. Джастин. Панси. Мы шли большой толпой, на нас оглядывались. Малышня нам даже махала. Семейство Уизли дожидалось у транспортного столба. Молли тянула шею, высматривая сына и дочь, мистер Уизли беседовал с каким-то волшебником в зеленой мантии, а у Билла, когда он нас увидел, вытянулось лицо. Джинни хлопнула брата по крепкому бицепсу и подставила щёку матери. Артур подслеповато щурился, выискивая в толпе младшего сына. Билл пожал руку и мне. Кивнул. Я кивнул в ответ. — Привет, — выдохнул запыхавшийся Рон. Родители удивленно воззрились на его сундук. Билл вынул палочку и поднял сундук магией. Мы дружно попрощались, и большинство разошлось по встречающим, аппарируя прямо с платформы. Уизли просочились сквозь колонну и гурьбой направились к парковке. Я шел с ними, Рон и Гермиона таращились, словно у меня выросла вторая голова. Артур Уизли открыл багажник и засунул туда сундук. Вручную. — Минуту, — сказал Билл. — Усаживайтесь. Я должен кое-что сказать Гарри. Я поднял бровь. Кругом были магглы, но Билл спокойно обернулся, выжидая. Открытая крышка багажника скрывала нас от усевшихся в машину, на парковке было шумно, а колдовать и подслушать нас они сейчас не могли. — Обещанное здесь, — указал я на сундук Рона. Уизли изумлённо поднял брови. — Рон думает, что стащил его. Будет хорошо, если он будет думать так и дальше. Как и вся семья. Зато не проболтаются. — Ясно. Но право собственности... — Конечно. Я, Гарри Джеймс Поттер, передаю свою законную собственность («диадему Ровены Рейвенкло», произнес я мысленно) роду Уизли. Люмос — Нокс. Ой! И хотя при магглах колдовать нельзя и палочку я не вынимал, мой родовой перстень на миг вдруг полыхнул горячим, подтверждая, что Магия услышала. Билл задрал бровь, взял мою руку, осмотрел свежий ожог. — Я не могу залечить это прямо сейчас, — огорчился он. — Я сам. Когда будет можно. — Хоть что это такое, в сундуке? — придя в себя, уточнил Билл. — Ты не говорил. — Одна из личных вещей Основателей. — Ты стащил меч Годрика?! — Тише. Не стащил. И это не он. Короче. Можешь отнести артефакт гоблинам, они подтвердят, что он ваш. — А до этого был твоим, личным? — Типа да. — И ты вот так просто отдаешь магическую вещь? — Я не жадный. К тому же вам она нужнее. Как я это сделал, долгая история. Да и не моя она. Я тоже не спрошу, как удалось тебе. Билл пару секунд смотрел мне в глаза, ухмыльнулся и вынул из багажника компактный контейнер. — Держи. Типа подарок, но полезный. Я отобрал его у близнецов, фактически выкрал, поэтому выглядит он несколько... взъерошенным. На контейнере чары, — Билл красноречиво поднял бровь. Я кивнул и принял контейнер. Внутри шевелилось что-то живое. Мы пожали друг другу руки. Я направился к стоянке такси, а Билл полез в машину. — Что ты подарил Гарри? — донёсся до меня звонкий голосок Джинни. Шпионы, блин. Контейнер в руках зашипел. Надеюсь, он всё-таки антимагический. * * * Дома меня встречали, как принца. Все трое эльфов вывалились в холл и заламывали в восторге лапки. Я опустил на пол контейнер и, морщась, стянул рюкзак. Эльфы насторожились и обступили контейнер. — Отнесите это в подвал. Откройте очень осторожно. Артефакт не трогайте, запечатайте контейнер обратно и оставьте в подвале, а животное выньте и принесите сюда, — распорядился я. Эльфы, все трое, и контейнер исчезли. Я постоял один, подобрал рюкзак и поплёлся к лестнице, но не сделал и десятка шагов, как три хлопка и оглушительный вой заставили оступиться и едва не полететь на пол. На руках у Рамзи сидел взъерошенный рыжий кот. Очень лохматый и очень сердитый, кот вцепился в несчастного эльфа когтями и не собирался отпускать. — Рамзи вынул низзла, и он теперь не хочет слезать, — пролепетал несчастный домовик. Кот был почти с него ростом, доставая пушистым хвостом до пола, поэтому смотрелись они потешно. Два прочих эльфа попытались отцепить кота, но тот взвыл и выкинул когтистую лапу, защищаясь. Рамзи виновато вздыхал. — Низзл? — Магическое животное. — Но это кот? — Самец. — Поздравляю, Рамзи, у тебя теперь есть низзл, — рассмеялся я. — Видимо, на контейнере были чары, чтобы он признал хозяина в том, кто его вынет. А может, ты просто ему понравился. Но как он поместился-то? Контейнер крохотный. — Магия, сэр, — объяснил Рамзи. Он поудобнее перехватил своего низзла, и тот, поняв, что от него не отказываются, вдруг громко, на весь холл, заурчал. </i> Рамзи встряхнул кота и показал на меня пальцем: — Это мой хозяин. Хозяин Гарри. —Ххрр-рии, — сказал кот. Получилось весьма похоже. Рамзи выглядел очень довольным. — Да. Он мой хозяин, значит, и твой тоже. Слушайся его. Кот урчал и пытался потереться башкой о лицо эльфа. — Рамзи, иди, занимайся своим питомцем, — махнул я. — У нас в доме есть ещё двое эльфов. Я хочу принять ванну. Ужин накройте в столовой, — и аппарировал в свою комнату. Ненавижу лестницы.