Гарри Поттер и внутренний голос

Дом Тонксов я нашёл без труда. Открыла мне Салли, и она меня видела, потому что склонила набок светлую голову и протянула: — Чего тебе, парень? Андромеда постаралась на славу, понял я. Наверняка и брат меня не вспомнит, но пришлось натянуть вежливую улыбку и только что не шаркнуть ножкой: — Привет. Я к Сэму. Он дома? А ты Салли? Через минуту я знал, что Сэм будет только через пару дней (он у своей девушки, сказала сестра), и был представлен её отцу, мистеру Тонксу. Я назвался одноклассником Сэма, мистер Тонкс вынул выпускной альбом сына и нашёл общий снимок курса. Гарри Поттер там наличествовал. Меня приняли радушно, как друга любимого сына, даже покормили обедом, и я, тихо радуясь, осторожно выбирая слова, рассказывал о нашей учëбе в Вонингс. — Так ты тот парень, что устроил всему курсу рождественский фитнесс, — проницательно догадался мистер Тонкс. — Сэм рассказывал. Я скромно потупился. — Надеюсь, им понравилось. — Похоже на то. И часто там бываешь? — Уже нет, — вздохнул я, удивлëнный, отчего не пошëл в тренажëрку сразу, как вернулся. — Сэм рассказывал? — удивилась сестра. — А я почему не помню? — Действительно, почему, — эхом отозвался отец. Я понял, что пора откланяться, и предложил Салли прогуляться. Она не возражала, папаша, что характерно, — тоже. Девушка совсем не помнила меня, но одной дома было скучно. Так она сказала. А вот батюшка явно слышал о Поттерах раньше, и явно не в контексте школы Вонингс. Мы брели по тротуару вдоль шоссе. Когда-то Салли Тонкс шла со мной этой дорогой, чтобы избавить мир от крестража. К слову, под курткой на шее у девушки по-прежнему висел тот самый медальон Салазара. Волдеморт во мне не спал. Но и не вмешивался. Я помнил, что в Лютный могли проходить и сквибы, и магглы (в сопровождении магов и сквибов). Возможно, мне повезёт. — Мне очень нужна помощь, — признался я, — в одном странном деле. — Это потому что ты вроде как пропадаешь? — она помахала перед лицом ладошкой. — Типа того. Я напрягся. — Расслабься. Давай сначала зайдём в одно место, — предложила она, — ненадолго, ладно? — Конечно. Я махнул такси, придержал девушке дверь. — Церковь святой Магдалины, — скомандовала моя спутница. Храм не сильно изменился. Подновлëнные стены и свежепокрашенный забор придавали ему праздничный вид. Внутри я притормозил у одной из ниш со скульптурой Мадонны, а Салли прошла дальше, присела на скамью и молитвенно сложила руки. — Долго же вас не было, сын мой. Знакомый голос, знакомый человек, знакомое место. В другой ситуации я рад был бы его компании. Сейчас следовало быть очень, очень осторожным. — Здравствуйте, падре. Боковым зрением я видел, как Салли наблюдает за мной. — Моя исповедальня ждёт вас уже очень давно, юноша. Прошу. Я пожал плечами, прикрыл дверцу и сел на гладкую скамью. Священник произнес краткую молитву и замер, готовый внимать. — Отец мой, я не бандит. Сирота, нахожусь под надзором социальной службы. Родители убиты, давно. Живу у родственников. Я об этом, кажется, уже... Но большего рассказать о себе не могу. Не мои это тайны. — Отчего-то мне кажется, вы опять нуждаетесь в помощи. А эта девушка… Вы поссорились? — Можно сказать, она меня совсем не знает. Гулкая внутренность собора, мягкие огоньки свечей. Какой-то особенный уют. Здесь у меня всегда получалось решать самые запутанные свои проблемы. — Гарри, — надо же, помнит! — вы заказывали панихиду в прошлый раз. Тот человек действительно мёртв? Меня помурашило. — Конечно. Ну... Почти. Священник напрягся. Бедный пастор! Попался хорошему человеку такой вот я. Себя тут же обругал идиотом. Волдеморт тоже слушал очень внимательно и с последним пунктом был абсолютно согласен. — Она приходит иногда, — сообщил пастор вдруг, и я взглянул на Салли. — Что-нибудь говорила обо мне? — Нет. Никогда. Но бывает регулярно. Если через какое-то время она придет снова и не вспомнил этот день, я буду очень огорчён. ЧТО? — Я не обижу её. Мы, наверное, пойдём. Благословите, падре. * * * В Косой переулок Салли вошла безо всяких проблем, а вот я переживал. Будет ли это путешествие считаться нарушением Статута? Но выбора не было. Девушка спокойно ткнула пальцем в кирпичи, на которые я указал, и мы вышли из бара Дырявого Котла на мостовую. — Так ты из этих? — усмехнулась она. — Тётя Андромеда водила сюда нас с братом. Мы медленно двигались по заснеженной улице. Народу было прилично, на неё таращились, на меня не обращали внимания. На всякий случай я надвинул поглубже капюшон. Девушка откровенно развлекалась, засматриваясь на витрины. — Жаль, что нельзя тут что-нибудь купить. — Можно. Купим. — Тётя говорила, если эту вещь увидит хоть кто-то, будут большие проблемы и у неё, и у мамы. А если никому не показывать, зачем тогда покупать? Мне и медальона хватает. Я в очередной раз подивился рассудительтности Салли. Надо же, какой твёрдый характер! Мы остановились у знакомой двери. Витрины оказались тёмными, стёкла — мутными. Внутри просматривался пустой зал. — Раньше тут было мороженое, — удивлённо протянула Салли. — Видно, теперь его нет. Наконец нашлась знакомая аптека. Мы вошли; Салли поздоровалась, продавец настороженно ответил. — Вы не покажете мне что-нибудь для кожи? — вдруг шагнула к витрине Салли, — у меня эти ужасные мешки под глазами и веснушки… Ну и вообще… Я не верил своим глазам: аптекарь повёлся. Он вынул палочку и коснулся щеки девушки, а затем полез в шкаф и вынул изящную баночку с кремом. — Два галлеона. Салли оглянулась на меня, я кивнул и полез в карман. За некоторую дополнительную плату аптекарь согласился передать срочное послание, которое я поспешно нацарапал на клочке пергамента и отдал Салли, а она передала ему. Аптекарь вышел на минуту, и я услышал тихий хлопок. — Послание передано, — сообщил маг, вернувшись. — Не подскажете, что случилось с кафе рядом? — улыбнулась Салли, подавая деньги. — Фортескью? Он просто однажды не открылся. Никто не знает, почему. Коробочку Салли спрятала в сумочку. Звякнул колокольчик. В аптеку заглянул Драко, похудевший, в пальто вместо мантии, подозрительно окинул помещение хмурым взглядом, не ответил продавцу и вышел. Я тут же заторопился, кивнув Салли, и открыл ей дверь. Сверху падали редкие снежинки. Витрины казались ярче, потому что в январе темнеет рано. Драко топтался у входа, и Салли окликнула его: — Молодой человек! Можно вас на минуту? Гамма чувств на породистом лице Дракона не поддавалась описанию. Он застыл на месте, а я быстро подошёл и коснулся плеча: — Драко, молчи. Это Поттер. — Га!.. Я был начеку и закрыл ему рот ладонью. Дракоша выпучил глаза. — Молчи, говорю. Куда нам можно пойти поговорить? — А это кто? — он таращился на Салли. Она лукаво стрельнула глазками и будто невзначай переступила стройными ножками в изящных ботиночках. — Салли Тонкс. — Кузина, — тут же слегка поклонился он, —этот грубиян не сообразил нас представить. Драко Люциус Малфой. — Очень приятно, — чопорно вздохнула она. — Пот… Ты где? — заозирался парень. Я снова тронул его руку. — Не ори! — Прости. Непривычно просто. Мы шли втроем, я был как бы невидимкой, Драко косился на Салли, она вышагивала в своей короткой юбочке и тёплой куртке, слегка покачивая бёдрами. Хулиганка. Наконец мы подошли к крошечной чайной, Малфой галантно открыл дверь даме и вошёл следом. Я придержал створку и подтолкнул его в спину. Мы заняли круглый столик в углу. Малфой заказал целое блюдо пирожных и чай. — Извините, — хмуро буркнул Дракон и взмахнул палочкой. Салли вздрогнула, но тут же потянулась к пирожному и принялась преспокойно пить чай. — Извини, — сказал я ей. Она махнула: идите, мол. Мы отсели за соседний столик. Драко положил на стол левую руку, и я рядом — свою правую. Чтобы касаться и он мог меня видеть. — Говори, — велел я, — полог тишины только поставь. Заклинание задрожало вокруг нас. Салли увлечëнно слизывала розовым язычком крем и ни на что больше не обращала внимание. — Мы с тобой сядем в Азкабан вместе, — нервно бросил парень, — за нарушение Статута. — Отлично. Будем там все вчетвером, с твоим отцом и профессором, — рассеянно пошутил я. — Прости. — Дурак. Она маггла? — Сквиб. О магии знает и здесь бывала, с тёткой Андромедой. Мы тут уже с час, если что, давно бы кто-нибудь чухнулся. Не трать время, Малфой, давай излагай. Драко внимательно взглянул на Салли, убедился, что она не слышит его, и вздохнул. — Тебе ей всё равно память стирать, — предупредил я. — Для её же пользы. Для своей пользы я окружил крестраж внутри головы щитом, надеясь, что моего ограниченного кольцом колдовства окажется достаточно. * * * Оказалось, мой побег из дома Лестрейнджей не сильно озадачил пожирателей. Люди они все были умные, понимали, что в Аврорат я не пойду, бегать за мной можно долго, а у них дело. — Отца забрали… Я не стал перебивать. Человеку нужно выговориться. А в каком порядке, неважно. — Петтигрю сдал его. И крёстного. Авроры не разбирались особо, метка есть, донос есть, а тела нет. Значит, виноват. Я ходил, выяснял… Ничего мне не сказали. О суде известим совой, ждите. Мама в шоке. — Какого тела нет? — уточнил я. — Твоего. Авроры уверены, что это они с крёстным тебя похитили прямо с дня рождения и убили. — А что говорит лорд Люциус? — Не знаю, что он им сказал! Свидания запретили, ясно? — А с чего он вообще оказался замешан? — Говорю же, Петтигрю сдал. — Зачем? Драко откинулся на стул, отстраненно наблюдая, как Салли подозвала официантку и велела принести ещё чая. — Гарри, никто особо не хотел, чтобы Он возвращался, понимаешь? Его так давно не было. Всем только-только удалось наладить бизнес. Репутацию поправить. Ты у магглов рос, а я слышал рассказы, как сажали последователей, как шли суды. В восемьдесят первом папá отболтался, нашёл свидетелей, что на него наложили Империо. Но моя тётка Бэлла и эта крыса Петтигрю очень хотели возродить Его… Теперь это лоббирует один Петтигрю. Он сумел найти тех, кто помнил Лорда и не возражал снова идти в городские кварталы, бесчинствовать. А ещё… Питер пустил слух, что Лорд расскажет, где награбленное золото, и разделит между верными слугами. Типа в сейф доступ только у него. — И все, конечно, поверили. — Когда нашлись первые пять головорезов, отказываться стало опасно. Петтигрю просто стал шантажировать — страхом, что Лорд все равно воплотится и отомстит. Деньгами соблазнял. Кого-то просто припугнули, на кого-то оборотней натравили, у одного мага вообще в заложники взяли семью. — Петтигрю один был. Почему вы его не заткнули? Волдеморт внутри тоже заинтересованно ждал ответа. Эх, магии бы мне! Драко некультурно выругался. — Не знаю. Может, расслабились. А после поздно стало. Все ж привыкли спокойно жить. Салли допила чай, вынула зеркальце и принялась рассматривать себя. — Кто-то ещё арестован? — Нет. Питер не дурак. Сначала был Снейп, а когда никто так и не почесался, и мой отец. Теперь никто не спорит и делают, как эта крыса говорит. Отец — это серьёзно. — А почему именно он? Извини, конечно. Что-то личное? — Наверняка. Точно не знаю. Петтигрю не мог ему простить, что он отказался пускать их в наш дом… Короче, воскрешать лича пришлось у Лестрейнджа. Ну и ещё по мелочи. Унизить аристократа ему в радость. Крыса и есть. — Так. А Снейп тогда причем? — Так это он убил Темного Лорда! * * * После такого заявления я потребовал чай и себе. Драко велел принести целый чайник, одну чашку и пирожных. И бутербродов. Салли боже захотела бутерброд. Она спокойно занималась своими делами и не мешала нам. — Я понял, в чем их обвиняют, — закусив, я был готов к новым потрясениям. — А теперь, пожалуйста, всё с самого начала. Дракон откусил от бутерброда. Вздохнул. — Первого августа отец явился домой и рассказал, что произошло. Как тебя украли. Как ты смог сбежать. Я не верил, что похитили тебя прямо с днюхи: ты ж был до самого вечера с нами, пил, с девчонками цело… Хм. Папá заволновался и куда-то ушёл. А вернувшись, сказал, что завтра будут возрождать господина и что я тоже иду. — Так ты присутствовал? — Ну да. Драко сглотнул. — Очень тëмная магия, Поттер. Заклинания такие мощные, аж волосы встали дыбом... Сперва вроде предложили собраться на кладбище, где похоронен отец Тёмного Лорда. Он был магглом, прикинь! А после переиграли, и Петтигрю сказал — у нас в мэноре. Но папá отказал. Не знаю, как, но собрались короче в у Лестрейнджей. Драко захлебывался словами. — Там было несколько наших… Тех, кто с метками. И куча шпаны, в том числе Грейнбек со своей сворой. А Петтигрю, такой важный, круче некуда, суетится больше всех… По полу ползал, руны поправлял. Ловко это у него выходило, я даже засмотрелся… На это ушло много времени. Все начали скучать. Принесли какое-то тело. Наверное, живое, хотя не уверен, завёрнутое в простыню. Нас построили в круг, и началось. Драко вдруг смолк и посерьëзнел. — На самом деле я не всë понял. Но было реально страшно. Тело положили в центр, прямо на гексаграмму, на него небольшую чашу типа кубка. И тут Антонин говорит: а что, если и в этот раз не выйдет? На него зашипели, вроде того что в прошлый раз Поттер помешал. Ты, то есть. Не позволил извлечь крестраж господина из своей головы. — Они провели ритуал? — не выдержал я. — Они стояли и препирались, вроде как если и теперь не получится, возродить господина уже не из чего. Драко вдруг вцепился мне в плечи и яростно зашептал: — Это ты говорил с моим отцом? О ритуале. — Когда? — обалдел я. — Квиррелл вернул себе память не просто так! У него был крестраж, и он смог воссоединить его с душой. Поэтому вспомнил почти всë! Я прикусил язык. В памяти немедленно всплыло сосредоточенное лицо Люциуса Малфоя. Чтобы объединить крестраж и душу, необходимо раскаяние, сказал я ему тогда. Иначе можно и вовсе лишиться магии. — Наверняка лорд Люциус нашёл все необходимое в книгах, — попробовал выкрутиться. — Я хотел вернуть Квирреллу память, потому что он был моим опекуном, и упорно искал информацию о крестражах. О них не особенно пишут, а ваша библиотека наверняка больше моей. Опять же библиотека Блэков… Драко прожигал меня взглядом. Возможно, до него все же дошло, что я прав и возможностей у Люциуса было куда больше. — Они ругались и кричали, что нужно было вытрясти из тебя всю правду. Они хотели делать с тобой страшные вещи, Гарри… Папá тут и говорит: у вас в подвале Квиррелл. У него душа полностью состоит из крестража. Давайте спросим у него. Я похолодел от предчувствия. Драко продолжал вещать. — Они согласились. И Руди послал домовика… Тот притащил Квиррелла. В одном исподнем и в халате. Малфойчик сокрушенно вцепился в собственные волосы. — Снейп выдал флакон Веритасерума. Петтигрю даже не задал Квирреллу ни одного вопроса, может тот согласился бы сотрудничать… Зажал ему нос и капнул зельем в губы, дождался, пока подействует и… Они все аккуратно записали. Я тоже начал задыхаться, почти ненавидя Драко за его многословность. Подробности убивали. — Квиррелла оглушили Ступефаем, а потом начали ритуал. Нас всех снова заставили стать в круг и делиться магией. Это было… мерзко. Тело в центре начало двигаться и менять очертания. Я так понял, ритуалы решили объединить. С тела сняли стазис. А оно не дышало! И тогда Петтигрю приставил ему палочку к груди и шарахнул Энервейтом! Драко закашлялся и облизнул губы. — Они начали ритуал. Человек в центре слабо шевелился, а после его стошнило прямо на гексаграмму с рунами, и Петтигрю пришлось убирать и все поправлять. И вот наконец… П-последние слова. Я едва стою от слабости, магию у меня вытянули почти всю… И он возродился. Я замер, боясь пропустить хоть слово. — Он сохранил разум, Гарри, — грустно продолжал Малфой. — Лицо, конечно, получилось не то чтобы очень, какое-то неживое и страшное, но он поднялся, расправил плечи и так властно приказал: дайте мне палочку. Драко схватил чашку и жадно отхлебнул. — Ему палочку поднесли и всего закутали в мантию. Он повёл плечами, словно пробуя суставы, неловко шагнул, затем выпрямился и оглядел нас всех. Внимательно так. Драко снова замолчал. — Ну и? — И ничего. Он сквиб. Сохранил память, интеллект, нечеловеческую харизму, но магии — ноль. О как. Драко продолжал: — Он где-то месяц жил потом у Лестрейнджей. Отец рассказывал, что поначалу Питер лебезил перед ним, пытался вернуть ему магию, пытал Квиррелла, едва до смерти не запытал. А потом кто-то из своих же решил отыграться на сквибе. Они приходили и мучили его. Они хорошо умели это делать. — А что говорили? — Что не дадут командовать какому-то магглу, пусть он и бывший Тëмный Лорд. А он… Оказалось, он помнит всё только до 1976 года, когда создал крестраж-чашу. Прикинь! Он всех их знал совсем молодыми и вёл себя соответственно! Он понимал, что сквиб, но был уверен, что его по-прежнему должны слушаться и повиноваться. А они… Что неважно, где б он ни был и так далее, он ответит за всё. И что когда они натешатся, отдадут его в Аврорат, чтоб его публично судили. Долго и со вкусом. Писали в газетах, фотографировали. И приговорили к поцелую дементора. — Так где его… — Там же. Лестрейндж конце концов сказал: забирайте это отсюда. Питера-то он давно выгнал, Петтигрю не дал бы издеваться над... Выделил комнату и держал там, как пленника. У мамá был такой шок… Никто не ожидал. И что делать, никто не знал.— И потом… — поторопил я. — Я не могу об этом рассказывать, — слезы текли, Драко вытирал их прямо ладонью. — Извини. — Тогда покажи. Я умею. Меня сам Тёмный Лорд учил. ‎* * * — Северус… Я замер, забыв, что я в чужих мыслях и меня не увидят. Реддл обнаружился у стены — в широком бесформенном балахоне, он привалился к стене и сверлил взглядом приближающегося человека. Снейп шагнул вперед. Широкая мантия загородила от меня бывшего Тëмного Лорда, и пока зельевар медленно шëл к нему, я быстро огляделся. Пожиратели с палочками наизготовку сверлили его взглядами, и столько было в их лицах ненависти и разочарования, что ясно был: Волдеморт обречен. Ни один из них не простит ни гибнувших под заклинаниями авроров товарищей, ни собственных жестокостей, ни страха. Разочарование плюс обида — едкая смесь. Они могли простить ему несбывшиеся надежды, но унижения и пытки — нет. Каждый решил вернуть должок. Лишь двое могли бы встать на защиту. Но Бэлла давно мертва, а Петтигрю куда-то исчез. Наверняка крыса сбежала. Том с трудом распрямился, держась за стену. — Круциатус было его любимое, — мечтательно произнёс кто-то. — Пусть попробует своей стряпни. А после сдадим его аврорам. Лица светлели, жадно разглядывая беззащитную фигуру. И двинулись, смыкаясь над ним. Лорд не просил пощады. Я помнил, как он боялся боли. Поэтому от ударов он стонал и кричал, но вставал вновь. И вдруг заговорил. — Северус… Что? Он просит Снейпа — о чем? — Северус… Пожалуйста… — Авада Кедава. Снейп коротко взмахнул палочкой, выпуская ослепительный зелëный луч заклинания. Несколько секунд ничего не происходило, и вот Реддл упал. — Снейп! Какого… Ты же прибил его! Народ явно хотел крови — смерть жертвы не насытила их, и гнев обрушился на зельевара. — Я сделал это специально, — просто сообщил тот. — Это был удар милосердия. Как добить умирающего, чтоб не мучился. А вы подумайте! Сдали бы его в Аврорат. И кто после такого испугается вас? Никто. Секунда, другая… Я почувствовал, что могу двигаться. Приблизился к неподвижному телу, обернулся и оказался лицом к толпе. И к Снейпу. Глядя ему в глаза, выдохнул: — Сэр? Но меня никто не услышал. Пожиратели не тронули Снейпа. Они потоптались ещё какое-то время и наконец потянулись к камину. — Метка! Она не исчезла! — крикнул кто-то. — Значит, есть ещё крестражи. — А деньги? Сейф с золотом? Петтигрю? Где этот паршивец? * * * Я вынырнул из воспоминаний Драко. Тот сидел бледный, из носа шла кровь. — Ты живодёр, Поттер, — он старательно вытерся салфеткой. — Извини. И что дальше? — Тело отдали Питеру. А ещё через несколько дней арестовали Снейпа. Уже начался сентябрь, ты не сел в поезд и не пришёл в школу. Якобы Снейп участвовал в твоем похищении и убийстве. Указывали на магические следы твои и Снейпа до какой-то больницы. Снейп вошёл туда и вышел. Ты вошёл и не вышел. Других доказательств не потребовалось. — А твой отец? — Когда арестовали Северуса… Питтегрю заявил всем, что они попробуют ещё. Что крестражей было много. И когда все отказались помогать, даже оборотни, Петтигрю пригрозил, что никуда они не денутся. А той же ночью пришли за отцом. Я помолчал. Всё было ясно. — Что они собираются возрождать? — Не знаю. Я на спрашивал. Как минимум есть ещё ты. Метка же не исчезла, так? Ну спасибо, друг. — Ты сам хочешь, чтобы Он возродился? — Спятил? Нет! — А меня зачем звал? Чтоб меня поймал Петтигрю и выпотрошил? Драко чуть не плакал. — Нет! Чтобы ты объявился и отца отпустили! — А потом меня поймает Петтигрю и так далее. — Значит, надо сделать так, чтоб не поймал.