Солнечный

Чан был солнцем. Где бы он ни появлялся, он всегда заряжал людей энергией. А его улыбка дарила тепло и комфорт. И Чонин очень хотел быть таким, как он. Чан был для него, как будто, недосягаемым, почти как идеал. Он и был в каком-то смысле идеалом, по крайней мере, для Чонина. Но Чонин не верил в себя. Он хотел бы быть таким солнечным человеком, он хотел бы, чтобы люди радовались при виде него. Но он не принимал себя, не мог просто отпустить это, и раздавать улыбки направо и налево. Это было трудно для него, которого часто называли страшным. Чан появился в его жизни пару лет назад, совершенно случайно, но они, почти сразу, стали друзьями. Хотя, он и был не намного старше, но чувствовалось что он прожил многое, чтобы стать таким какой он есть. Чан всегда понимал, поддерживал и приходил на помощь, если это требовалось. Он всегда находил нужные слова, и друзья его за это очень ценили. И Чонин восхищался. Искренне восхищался и смотрел на него с открытыми глазами. Он был рад, что у него есть такой друг. Но, все же, его чувства иногда давали сбой. Чонин даже не мог назвать их, просто не понимал, что это. Но каждый раз, когда Чан ему улыбался, сердце щекотало внутри. Невольно, он рассматривал друга, глаза сами прилипали к вылепленному лицу. Конечно, это потому, что Чан был ему интересен. Да, это, определенно, восхищение. Так думал Чонин. Думать так и дальше, оказалось сложно. Потому что Чан начал появляться в его снах. И, иногда, эти картины были совсем не невинные. Во снах Чонин представлял сильные руки, которые его ласкают и пухлые губы, которые спускаются все ниже чтобы… Когда он просыпался, то закономерно обнаруживал у себя стояк. Он пытался себя успокоить, стоял под хододным душем, только чтобы это все прошло. Но, он бы соврал, если бы сказал, что ни разу не дрочил, после таких снов. Сначала Чонин думал, что это потому, что Чана он видит слишком часто. Потом, когда он попытался отдалиться, эта догадка была отброшена. Мысли путались ещё больше, Чана до ужаса не хватало, и это было странно и ново для него. Чонин испугался. Это все, какое-то, помутнение рассудка. Теперь, когда он видел Чана, он не мог не смущаться. Чонин вспоминал все что ему снилось, все что он воображал, и ему становилось стыдно, уши горели, он отводил взгляд. Теперь невозможно было говорить с Чаном спокойно. Чонин старался прятать все свои чувства и переживания, он думал что справляется. Но Чан все замечал. И как парень пожирал его глазами, и как смущённо отводил взгляд, и как волновался перед ним с красными щеками. Всё было написано у него на лице. Правда, Чан не спешил что-либо с этим делать. Чонин должен, по-крайней мере, сам понять для себя, что он чувствует и чего он хочет. Но, все же, отрицать, что Чану он тоже нравился — было бы глупо. Конечно, сначала, Чонин был просто другом. Но он стал смотреть на парня по-другому совсем недавно. Это случилось зимой, кажется, на его день рождения. Чонин веселился, он пригласил к себе друзей, Чана, конечно, тоже. Все развлекались и, в самый разгар, Чонин куда-то отлучился. И, вроде, ничего необычного, но Чан решил проверить, что с ним, после того как Чонин не возвращался 10 минут. Он нашел парня на балконе, сидевшим, обняв колени, и смотревшим в пустоту. И в этот момент Чану захотелось его защитить, что-то теплое в нем зашевелилось. Он подошел, и Чонин повернул голову, наконец услышав шаги. Чан присел рядом и просто обнял. И, хотя, Чонин не любил прикосновения, он был благодарен за этот жест. После этого, Чан поймал себя на том, что все чаще замечает мельчайшие изменения в мимике и в поведении. Он невольно изучал Чонина, вместе с его уязвимостями и вместе с его сильными сторонами. Он поймал себя на том, что любуется, такой редкой, но яркой улыбкой, и хотел дарить ее все чаще. Хитрые глаза его очаровывали, когда он ловил их взгляд. Чан восхищался всем, что составляет Ян Чонина: от характера, сильного, но иногда уязвимого; до необычной внешности, казавшейся Чану самой красивой. Это невозможно было объяснить, не прибегая к слову любовь. Уж слишком хотелось оберегать этого мальчишку, прятавшегося в теле взрослого парня. И как Чонину бы хотелось, чтобы Чан разделял его едва оформившиеся чувства. Но ему было стыдно, он боялся, не принимал этого. И думал, что Чан бы его тоже не принял. Чонин сомневался в себе. Он даже не считал себя, хоть сколько-нибудь, достойным внимания Бан Чана. Поэтому, он часто закрывался ото всех, переживая все в одиночку. И Чан хотел его поддержать, переубедить сказать ему, что он самый лучший, что он любит и ценит его. Но он боялся сделать что-то не то. И, тем не менее, он всегда делал шаги навстречу и никогда бы не отвернулся. В один день, они бездельничали и дурачились у Чана дома. Вообще, они хотели поиграть в приставку. Но, после пары поражений со стороны Чана, он принялся мстить и напал на Чонина щекоткой. Смех заполнил комнату, а улыбки сияли на лицах. Чонин сумел выбраться из хватки сильных рук, взял подушку и начал свой бой. Чану пришлось защищаться, но он поддался и повалился на диван, утянув за собой и Чонина, сгребая в крепкие объятия. Парень пытался выбраться, смущённо отворачивая голову, но Чан смотрел на него влюблёнными глазами и сказал хриплым голосом: — Ты, на самом деле, такой красивый, особенно когда улыбаешься. И тогда Чонин замер. А Чан подумал, что лучше момента и не найти, и поцеловал мягкую щёчку, которая уже алела от такой близости. Чонин не верил, что это происходит, он даже не понял, что конкретно это означало. Но он таял в этих объятиях, а нежный поцелуй окончательно заставил его лишиться всех сил на сопротивление. Подушка выпала из рук, а голова устроилась на груди, и ухо уловило частое сердцебиение. Было тепло и комфортно. Чонин вдруг понял. Он поднял голову и повернулся лицом к лицу Чана. Посмотрел в глаза и пробормотал вопросительно: — Чанни… На большее его спутанного разума не хватило, и он просто прильнул к, давно желанным, пухлым губам. Робко целуя осторожными движениями, он чувствовал, как внутри взрывается целая вселенная. Руки Чана все так же держали в крепких объятиях, поглаживая спину, а Чонин прильнул ещё ближе. И, он бы хотел целовать эти губы вечность, но отстранился и лег обратно, зарывшись лицом в плечо. Ему вдруг стало стыдно, что он поддался этому порыву. Щеки горели, он зажмурил глаза, в надежде спрятаться от бушующих эмоций. — Чонини… Посмотри на меня — донеслось до него. И Чонин поднял лицо и встретил глазами все ту же сияющую улыбку и глаза с небольшими морщинками вокруг. — И что ты видишь? — губы прошептали рядом. — Разве, я обижен? — Нет… Ты рад? Почему? — Дурак. Я люблю тебя — произнес он нежно, снова сталкиваясь с губами напротив. Остаток вечера они провели, лениво целуясь, и, в конце концов, заснули друг на друге.