I
25 сентября 2023 г., 21:39
— Коля.
Что?! Ему не послышалось?! Да неужели?! Серьезно?! Фёдор в самом деле секунду назад назвал его просто Колей?! Не тем самым «Николаем», вымолвленном презрительно, и даже не сказанным безэмоциональным тоном «Гоголем». Сейчас это было тёплое «Коля». Не веря своим ушам, блондин уставился прямо в аметистовые глазёнки напротив, будто в них было написано неоспоримое доказательство того, что слух Николая не подвёл.
Замечая реакцию друга, Достоевский продолжил:
— Спасибо тебе за то, что ты сделал для меня. Я обязательно убью Дазая, и итоговая победа в поединке будет моей…
— Повтори это, — тут же перебил Гоголь.
— Я убью Дазая… — Фёдор приподнял бровь в попытке понять, из-за чего сейчас человек ровно напротив него так отреагировал.
— Нет, не это повтори.
— Спасибо тебе…
— Нет-нет! Повтори то, что ты сказал ещё раньше! — попросил клоун.
— А? А что я такого сказал?
— Назови меня так же, — требовал блондин. — Назови меня Колей.
— Коля, — Достоевский улыбнулся, произнося это имя как можно нежнее. — Коля, Коля, Коля, Коля, Коля.
— Уи-и-и! Дост-кун! Давай ещё!
— Коля, Коля, Коля, — повторил Фёдор.
Гоголь улыбался во все тридцать два зуба. Радостный, он обошёл несколько раз палату миниатюрной больницы логова Крыс Мёртвого Дома, где лежал сейчас лидер организации и проходил лечение. Благодаря способности одного из членов Крыс, раны на теле Фёдора затягивались в разы быстрее, и с точностью можно было сказать, что мужчина будет полностью в форме уже через несколько дней. К сожалению, приладить обратно оторванную руку не было возможным, так что на её месте сейчас красовался высокотехнологичный протез. Оригинал же конечности Николай забрал себе и оставил в каком-то укромном месте, предварительно проведя над ней ряд определенных действий, дабы та на долгое-долгое время сохранила первоначальный вид.
— Дост-кун, я тебя обожаю! — весело крикнул блондин. — Ты это знаешь?
— Знаю.
— Нет, не знаешь!
— Как же? Знаю, прекрасно знаю.
— Не знаешь.
— Не спорь. Знаю.
— Не знаешь.
— Коля, — строго обратился Достоевский, намекая на то, что дальше вести столь глупый диалог не собирается.
— Бо-о-ожечки, Дост-кун! — взвыл тот. — Знал бы ты, как ёкает моё сердце каждый раз, когда ты называешь меня так!
— Неужели? — брюнет усмехнулся. — А что же будет, если я назову тебя Коленькой? Николашей?… Ты?… Что с тобой?…
Гоголь просто сел на пол. Сбой системы. Ошибка. Всё. КоляГоголь228 прекращает работу. Соединение потеряно.
— Встань с пола, — твердо произносит Фёдор. — Иди ко мне, полежим.
После этих слов клоун вскакивает, как ошпаренный, и бежит к брюнету на кровать так быстро, будто пол - это лава, и если он сейчас же не запрыгнет на единственный среди горяченной жижи островок, то несомненно сварится.
Устроившись под одеялом рядом с худым телом друга, Николай приобнимает того за талию и запрокидывает одну из ног на Достоевского, таким образом крепко-крепко обнимая и не оставляя возможности отодвинуться.
— Не больно? — тут же спрашивает, боясь причинить дискомфорт «соседу по койке».
— Не-а.
Так они абсолютно молча лежат пару минут, после же Гоголь, хитро улыбнувшись, прикладывает губы к оголённой шее Фёдора. Тот удивлённо вздыхает, но не сопротивляется, и даже чуть приподнимает голову, чтобы блондину было удобнее. Николай дорожкой мелких поцелуев двигается от шеи к уху, затем от уха к щеке, от щеки ко лбу и от лба к губам. Сначала не решается коснуться губ и просто находится рядом с ними, но тогда, когда всё же оставляет небольшой поцелуй на губах и чувствует, что его целуют в ответ, начинает целовать охотнее. Он аккуратно сминает чужие губы и даже подключает язык, вылизывая. Дальше этого Достоевский зайти не позволяет и тогда, когда считает, что хватит уже целоваться, хватает Гоголя за щёки и убирает его лицо от своего.
Хитро улыбающийся клоун одним лишь взглядом намекает на то, что хочет продолжения, но Фёдор отрицательно крутит головой.
— Ну почему?! — ноет Николай, ложась рядом.
— Я пустил тебя только полежать.
И в палате повисла тишина.
