Спасибо, что живой

Рубен искренне полюбил Петербург за то время, что он здесь гостил, его привлекала многогранность и гибкость города, из-за чего он настойчиво просил Вову водить его не только в красивые или исторически значимые места, а везде, где только можно. Однако Вова, по душе которому больше было валяться на мягком диванчике под какой-нибудь сериал, от того отмахивался и долгих прогулок избегал. Вот только раз в год и палка стреляет. Раз в год и Вова на улицу выходит. Вечер обещал быть томным, хотя погода располагала к обратному. Кондиционер сломался, несмотря на открытые окна, в комнате стояла духота; под окнами гундели то птицы, то дети, в итоге, гундеть начали мозги; смотреть уже было нечего, оставалось плевать в потолок. Всё вело к одному: дома оставаться точно нельзя. И то ли все эти факторы свели Володю с ума, то ли всё это время он был латентным любителем экстрима, однако решил он устроить для них с Рубеном необыкновенный досуг. — Ru, I know where we should spend this wonderful Saturday evening. — парень заговорщически улыбнулся и прищурил глаза. — I hope I heard right and you are seriously calling me somewhere. Myself. — Явно заинтересованный Рубен посмотрел на другого с ещё большим прищуром, правда, полным любопытства. — Have you heard anything about Dumskoyu? Через час неспешной сборки молодые люди сели в такси; первый, больше напоминавший школьника переростка – пёстрый высокий крашенный блондин, в широких джинсах, огромной белой футболке, сверху всего этого – длинный черный плащ, глаза закрывали волосы, что были прижаты к голове шапкой, второй – поменьше ростом, но на лицо выглядел старше, в джинсовке и спортивных штанах, одеколона не пожалел, вылил так щедро, что оставаться с ним в закрытом помещении было чревато смертью от удушья, когда он сел в машину, таксист заплакал. Смеркалось, за окнами машины то и дело появлялись яркие огни фонарей, а людей становилось меньше, ровно до того момента, когда они доехали до пункта назначения, там людей наоборот становилось только больше. Контингент места доверия не внушал: громкие развязные подростки; люди, ведущие явно неблагополучный образ жизни, некоторые просто упоротые в хлам, а время было всего девять часов вечера. Чуть поодаль, ближе к перекрестку, откуда они только что заехали в этот проулок, патруль ППС, безразличие которых можно было уловить за километр. Вова указал ладонью на неоновую вывеску бара, с весьма колоритным названием: "Северный анекдот". — What is written here? — I don't know how this is translated. Заходить не торопились. Курили у входа. Фонари здесь работали через один, некоторые через два, основное освещение шло от ярких вывесок и витрин. Слева, с чёрного входа одного из клубов, вышло двое охранников, казалось, внешне больше напоминавших бойцовских собак, они волокли плотный мусорный мешок с человеческую величину. Рубен моментально покрылся мурашками, он успел наслушаться местных криминальных историй, потому отказывался даже задумываться, что у них в мешке, мол не его это дело. — Can we have a snack first? — Вова видел точно то же самое, и хоть он этому особого значения не предал, понял, что Рубена эта картина как минимум смутила. — Yes, let's do. Подвальное помещение, куда отвёл их Вова, было пропитано запахом жареного мяса и свежих овощей, заказ принимал мужчина, что, как и Рубиус, наверняка был в России иностранцем. Через 20 минут оба получили свою шаверму, Рубен про это блюдо слышал, однако попробовать всё не удавалось. Этот вкус аналогов не имел точно, сок сочного мяса (прожаренного, но не пережаренного!) вперемешку с соусом создавали вкуснейшую заправку, овощи – как будто только с грядки, через весь этот запах, можно было уловить нотки свежего огурца. — Tasty. The kitten was fresh. — Володя обронил это без малейшего намека на эмоции, просто как данность. — Sorry, what?! — Рубен спешно переводил взгляд с шавермы на Вову и обратно. — Joke. — он самодовольно подмигнул и вытянул испанца обратно на улицу, к бару. Народу стало ещё больше, а света как будто настолько же меньше. Хоть заведение и носило статус бара, однако само по себе больше напоминало клуб. Внутри атмосфера стояла "тусовочная", люди танцевали, кричали, смеялись и много пили, но внимание Рубена привлекли шарики: сдутые лежали на полу, надутые были в руках у большинства посетителей. — What do they have in their hands? — Рубен указал рукой на компанию молодых людей, которые держали в руках по шарику, а некоторые – по два. Вова с ответом притормозил, поняв, что слов таких не знает, достал телефон и на экране показалась страница гугл переводчика, где было написано: "there's nitrous oxide in there". — What for? — To get high. Они заняли место у бармена, Вова периодически заводил с ним разговор, но тот его поддерживать не спешил, потому больше болтал с Рубеном, всех желающих познакомиться отшивал. По началу пили без цели напиться, но чем больше Вова поглощал коктейлей, тем смелее становились заказы, Рубен в этом непростом деле его всячески поддерживал и просил количество коктейлей увеличить вдвое. Так, спустя пару часов, в расход пошла чача, откуда она была в баре – непонятно; ещё час и Вова знакомит Рубена с коктейлем "ёрш". — Can I have this thing like everyone else... a ball... which can be used to make fif fif. — чтобы было понятнее, Рубен активно жестикулировал: показывал сдувающийся шар. Бармен молча достал из-под стойки воздушный шарик, надутый закисью азота. Отдал Рубену. Обратился к Вове, назвал цену. Вову уже давно не интересовало за что он платит, он и на шарик особого внимания не обратил, молча отдал деньги и принялся дальше потягивать непонятное содержимое своего стакана. Рубен, долго не думая, вдохнул всё содержимое сразу. Минутная эйфория казалась вечной: Рубена постигло блаженство, переживания ушли, а все окружающие его люди в миг стали ему родными. Вот только как это быстро началось, так же быстро и закончилось: лёгкое головокружение от опьянения маячило где-то на фоне, в тот момент как дезориентация играла во всю, мигающий свет пробивал глаза и голову насквозь – настолько это было больно, к тому моменту, люди, что секунду назад внушали Рубену доверие и безграничную любовь, уже и на людей-то похожи не были: обычные туманные силуэты, всё перекрывал яркий свет, который бил, бил по голове, по ушам, по каждому органу отдельно и, в итоге, по всему телу. Страх, настолько животный страх, который описывают люди, попавшие в самые страшные жизненные ситуации – даже он не сравнится с тем чувством, с которым, как казалось самому Рубену, тому пришлось столкнуться. Он не понимал с кем и где находится. А после, где-то вдалеке, словно под водой, услышал голос Вовы, такой же пьяный, каким и был в последний миг их нахождения рядом, Вова что-то бормотал на русском, громко бормотал, но Рубена там уже не было и понять он тоже ничего не смог. Однако тревога усилилась, теперь стало страшно и за Вову, вдруг он тоже сейчас в такой же опасности, как и Рубен. Какой именно опасности, Рубен сформулировать не мог, это было настолько недосягаемо, что казалось вполне логичным, опасность есть, какая – неважно. Ещё минута, стало тяжело дышать. Опасность ближе. Всё ближе и ближе. Казалось, сейчас, но... в миг всё оборвалось: и животный страх, и голос Вовы, и дыхание самого Рубена. Рубен лежал на мокром асфальте, облитый с головы до ног холодным потом, сверху над ним нависал испуганный Вова и безразличный до неприличия охранник. — А ты говорил: "сейчас сдохнет, сейчас сдохнет!". Ну-ну, этих торчков ничего не убьёт. — голос охранника звучал глубоко издалека, пробирал до костей. — Да не торчок он! — по интонации было понятно: Вова был уже почти трезв. — Ладно, валите по домам. Вова перевёл взгляд на держащие руки Рубена. — How are you? — Thanks, I'm alive. Светало. Неоновые вывески погасли. Как тараканы, из клубов и баров выползали пьяные, угашенные существа, потерявшие в этом месте всякую человечность. Сотрудники ППС крутили наиболее, по их мнению, подозрительных. Слева, вновь у того же чёрного входа в один из клубов, двое охранников вынесли плотный мусорный мешок, который по силуэту ещё больше напоминал человека. — And in my opinion the kitten was not fresh. — Рубен обессиленно улыбнулся. Они ждали такси.