История павшего мира

Что было до… Йотунхейм — ледяной мир, населенный йотунами, или как любили называть их другие народы, ледяными великанами, чтобы отличать их в разговоре от собратьев Муспельхейма. Вся планета покрыта огромными наростами крепчайшего льда из-за аномально-низких температур, и немногие звери и растения могут выдержать такой климат, а те кто смог — за тысячи лет эволюции превратились в грозных хищников, с коими совладать мог не каждый. Но из-за Рагнарека, когда Асгард был разрушен силами, как ни странно, самих асов, темных альвов, которые каким-то образом не погибли в резне Бора, и Сурта (его появление связывали с камнем реальности, который в то время был на Асгарде, как и камень пространства), взрыв, что разрушил город-цитадель, оказал влияние и на соседние миры. Таким образом на Ванахейме встречали аномальную жару, которая чуть не погубила весь урожай, в Альфхейме чуть не испарились все реки, а сами альвы боялись выйти наружу, чтобы не сгореть заживо, а вот Йотунхейм начал медленно, но верно таять. И тут, казалось, пора бить тревогу, ведь кто знает, есть ли вообще под вековым льдом что-то кроме льда, но йотуны наоборот искренне улыбнулись спустя тысячи лет после разрушительной войны. И на это было три важных причины: их враг окончательно пал; климат планеты благодаря разрушению Асгарда снова стал таким, каким был до воровства Шкатулки; к ним вернулась Шкатулка вместе с потерянным царевичем. Ранее, до масштабной войны с асами, королевская семья управляла Ларцом Зим и направляла его энергию в те регионы, где вековой лед стремительно разрастался, останавливая его развитие, что помогало сохранять территории, где йотуны могли жить и работать. После того как Один украл ее и отдавать обратно явно не собирался, маги и жрецы все еще пытались справится с проблемой слишком быстро растущих слоев льда, но это не было столь эффективным. А жить в районе, где ландшафт меняется бесконтрольно было опасно — вот построишь дом и только-только в нем обоснуешься, а через год твоя постройка или на вершине крутого утеса, или окруженная непроходимыми скалами, через которые и самому не пробраться. Йонтуны страдали, скрипели зубами и выживали как могли. Им не было дела до восстановления городов, культуры и тем более разрушенного дворца. Нужно было вечно куда-то бежать, пытаться выжить, а природа родных мест задачу не облегчала. Сегодня в этой равнине стоит дом твоего друга — завтра там могла пойти трещина и поглотить здание вместе с хозяином, похоронив навеки в коварном льду. Йотуны страдали, скрипели зубами и ненавидели Лафея, который так много им обещал, но смог отобрать даже надежду. Сам царь перестал показываться народу, ведя практически затворнический образ жизни в разрушенном дворце, оплакивая потерю царицы и маленького сына. За потерю наследника царя ненавидели еще больше. Ведь если бы маленький ребенок был жив, может, у них был бы шанс на лучшую жизнь? Царица была превосходной колдуньей и ребенку пророчили такую же судьбу. Ведь не мог дар пропасть в безызвестности и пустоте. А потом случилась новая потасовка с асами, отчего несколько позже на их мир обрушился луч Бифреста. Йотуны искренне не понимали что происходит, а старый Царь до этого ушел в Асгард с некоторыми стражниками, и не вернулся. Монархия в Йотунхейме развалилась окончательно, и подобие порядка поддерживали оставшиеся в живых старейшины. Борьба за трон была бессмысленной — все до единого йотуна верили, что царем может быть только тот, кто избран самим Имиром. Это выражалось затейливым рисунком на лбу новорожденного, который напоминал корону. И ранее только эти дети имели самую сильную связь с Каскетом. Многие века такие дети рождались в монаршей семье и поддерживали мир и порядок на планете, где опасности поджидали на каждом шагу. Но одаренный младенец погиб в войне с асами, а новый так и не родился. Бифрест, который бы открыт дольше чем обычно, основательно порушил льды в том месте куда попал, проделав хорошую глубокую дыру в земле. Некоторые смельчаки спускались в эту небольшую вертикальную пещеру и добывали редкие залежи ледяных кристаллов, которых ранее было в избытке и пользовались популярностью у других миров. Несколько лет для Йотунхейма прошли в тревожном ожидании неизбежного конца. Когда льды полностью покроют еще одним слоем мир, когда не останется мест, где можно выращивать фрукты и скот, когда самые крепкие кирки не смогут сломать вековой лед, что с каждым слоем становился крепче и крепче… Но случилось чудо. Рядом с Пещерой Радуги, как ее позже прозвали жители, несколько бесстрашных шахтеров обнаружили сильно раненного черноволосого мужчину, очень похожего на аса или вана. Ас истекал кровью от раны на животе, а некоторые участки одежды были сильно обожжены, будто мужчина чудом выбрался из обширного пожарища. Когда он их увидел, то будучи в практически бессознательном состоянии пытался уползти или еще как-то отодвинутся. Йотуны покачали головами — этот ас здесь не выживет, и решили, что легче добить беднягу, чем оставлять его мучаться на холоде с открытой раной. Но стоило одному из йотунов схватить чужака за руку, чтобы подтянуть к себе и перерезать горло, как конечность аса начала синеть и приобретать тот самый кобальтовый оттенок йотунской кожи. Мутные зеленые глаза стали кроваво-красными, а на лбу, проявившиеся родовые знаки нарисовали корону. Ту самую корону Имира. Давно умерший принц вполне мог по-настоящему умереть сейчас и тогда на многочисленные вопросы йотунов никогда не нашлись бы ответы. С трудом, но принц выжил. И тогда народ Йотунхейма узнал горькую правду о смерти царя Лафея, о великом обмане Одина и о жизни их потерянного царевича в чужом мире, полным врагов. И о Рагнареке, что случился в Асгарде. Йотунхейм после стольких веков безнадежности и тьмы вновь обрел надежду в лице царевича и Каскета, что он явил им. Асгард же, поплатился за свои грехи, за те кровавые завоевания, которые помогли отстроить золотой город и поработить миры. И пал великий мир от того же меча, который когда-то его защищал. Льды начали таять не мгновенно, но ощутимо. Жители Йотунхейма смотрели на это с интересом и надеждой. Их, уже царь, вел свой народ в новую эру. И йотунам очень хотелось верить, что это будет Эра Процветания. Как когда-то давно, при Имире.

***

Темные, переливающиеся стены корабля странно давили на Валькирию, пока она располагала асов в нескольких гостевых комнатах. Капитан корабля, та самая девушка, что их встречала, выделила им помещения до приезда на Ледяную планету, оставив группку беженцев даже без какого-либо присмотра. Вэл не могла понять был ли за этим скрытый смысл или простая безответственность, если они считали что асы в основном беспомощны, но асинья все равно чувствовала подвох. Чувство не уходило ни через час и два, настораживая и нервируя Валькирию, а от того Брунгильде хотелось найти выпивку и заглушить свои инстинкты хоть на мгновенье. Но она не могла оставить и без того напуганных асов совсем одних. — Мам, а что будет с нами… когда мы долетим? — Маленький мальчик прижался к своей матери, практически пытаясь слиться с ней. Валькирия не расслышала ответа, да ей и не нужно было. Она и так его знала, все было видно по лицу асов. Они будут храбрится до последнего, как люди из расы войнов, и отдадут свои жизни только в бою, защищая детей, но… Могут ли они что-то сделать против целой планеты, населенной их исконными врагами? Асгард пал, у них нет защиты и оружия, нет больше преимущества. И если их захотят продать как скот в рабство, вряд ли они смогут долго сопротивляться. Матери скажут своим детям «Все будет хорошо», даже если их серые от беспокойства лица будут говорить обратное. Дети не поверят, только прижмутся ближе и каждый из асов, будет мысленно считать минуты и часы своей оставшейся свободы. Брунгильда сжала кулаки. Где этот суртуров Локи, когда он так им нужен, с его навыками разведки? Где Тор, который только своим присутствием смог бы вселить в их сердца надежду? Где носит двух принцев Асгарда, когда они так нужны? Йотунхейм. Холодный ледяной мир, населенный великанами, которые люто ненавидят асов еще с убийства Имира — по преданиям прародителя йотунов. Нет такого расклада, чтобы их приняли там радушно. Интересно, зачем этот корабль вообще туда летит? Для торговли? Брунгильда не думала, что в этом мире есть хоть, что-то что могло заинтересовать владельцев такой махины. А если они летят туда без оповещения самих великанов, чтобы добыть какой-то ресурс, то смогут ли защититься от воинственно настроенных жителей планеты? О, Брунгильда могла построить сотни теорий, но никто не даст ей знака, какая из них ближе к истине.

***

— Мой отец получил сообщение? — Да, Ваше Высочество, — ответил один из операторов в диспетчерской, отвесив церемониальный поклон. — Мы получили данные, что царь будет ждать нас на границе второго квартала. — Он правда хочет, чтобы я провела такую толпу в город? — Девушка удивилась и посмотрела на главу исследовательского центра, который сейчас исполнял роль координатора и ее советника в этом вопросе. — Разве это целесообразно? — Наш царь, скорее всего, считает, что когда наши беженцы убедятся в том, что никто не желает им зла, с ними будет более легко вести диалог, Ваше Высочество. — Советник поклонился. — Возможно, — девушка отвернулась к голограмме, где отображался Йотунхейм. — В любом случае, кто мы такие, чтобы противится воле царя.

***

Локи грустно смотрел на кипу бумаг на своем столе и желание кинуть все это на произвол одного из своих секретарей, прихватить Сигюн, и смыться на пляжи Альвхейма, крепчала с каждой минутой. Но даже не смотря на соблазн данной мысли, бог сел в кресло и развернул первый энерго-свиток — одно из лучших, по его мнению, технологических и магических новшеств за последнее столетие. Локи не хотел быть царем, не потому что его эго резко снизилось, а потому что он своими глазами видел работу царя. В кабинете Одина стопки бумаг, казалось, вообще никогда не уменьшались, а только наоборот — увеличивались, и только такой идиот как Тор мог думать, что быть правителем — это устраивать пиры да воевать во славу своего королевства. Но Одина нет также давно, как и самого Асгарда, Тор, скорее всего, тоже давно мертв, а Локи застрял на троне ледяного царства, потому что если и жить в царстве льда, то только в роскоши. А сейчас уже поздно что-либо менять, да и дворец он не для того отстраивал, чтобы передать его кому-нибудь кроме своих сыновей. Локи просмотрел очередной доклад Торговой гильдии, чиркнул подпись световой ручкой и свернул документ, откладывая его в специальную корзину, которая отправит свиток прямо на стол главе гильдии. Не смотря на кипу таких свитков, царь сразу вытащил следующий, приготовившись к часам важной, но нудной работы. Не то чтобы ему совсем не нравилось быть царем, нет, Локи обожал то внимание, которое он получал, сидя на троне. Ему нравилось смотреть как йотуны, ваны, альвы, даже гномы, отдают ему дань уважения, как низко кланяются ему благодарные подданные, как его имя восхваляют. По сравнению с тем, что было в Асгарде, сейчас — рай для его самооценки. Локи еще немного поразмышлял о своей жизни, а после вернулся к развернутому свитку. Это был доклад о охране межзвездных границ, датированный прошлым днем. Ничего интересного в нем не было, это были просто плановые вылеты для поддержания порядка и контроля, а потому он искренне не понимал, зачем его дочь вообще попросилась туда. Он-то разрешил, ибо эти «экспедиции» никогда не включали в себя что-либо как просто болтание в космосе, анализ информации и иногда регистрацию новых кораблей. Но космолеты со стороны той же Империи Нова летали к ним редко, а потому обычно огромный корабль просто зависал на месте на несколько недель, а потом прилетал обратно на тех. обслуживание. На самом деле это можно назвать еще более нудной работой, чем разбор документов. Локи уже давно разрабатывал план космической станции, по возможности даже независимой от людей, но пока он не мог добиться того результата, который ему нравился. У него не было своего Всевидящего стража, который бы мог углядеть опасность и предупредить царя, так что приходилось изощрятся. Если бы у него была хоть капля той способности Хеймдалля, то он бы быстро смог набросать уравнение, передать в Университет и спутник давно бы болтался рядом с Миром, отслеживая все и вся. Но, увы, сам страж тоже не дожил до наших дней. Отложив свиток, Локи продолжил работать, мысленно сетуя на то, что он не может передать это занятие кому-то другому. Нет, он конечно мог запрячь Нарви и Вали, пусть помогают отцу в управлении государством. Только вот их ясный и молодой ум все еще не готов к разбору документов без вопросов об этих самых документах. Локи поощрял любопытство и дотошность своих сыновей, но, увы, работа от этого быстрее не потечет, а потому юным принцам нужно еще по мариноваться на уроках с наставниками, пройти пару бесед с ним, а после Локи с чистой совестью может отдать часть дел детям. Сейчас мальчики по большей части помогали своей матери, пусть и часто ныли ему по этому поводу. Видите ли, зачем им знать как правильно организовывать чаепитие и почему такой-то материал салфетки может оскорбить леди? Локи пришлось напомнить мальчикам, что иногда от одной такой салфетки может зависеть отношения миров. Тем более, что их мать учит их культурам других миров, и после того, как они довели последнего наставника по искусству и этикету до слез, им ничего не остается как подчиниться и смирится. Дети вздыхали и шли на другие уроки. Кстати о детях. Только Локи отложил свиток в корзину для транспортировки в архив, как в его кабинет влетел Вали, а в его спину Нарви, используя брата как тормоз. Царь устало поднял на них глаза, чуть нахмурившись, но дети, казалось, ничего такого в этом не видели, и перебивая друг друга затараторили: — Отец! — единственное, что они произнесли синхронно. — Ты не поверишь! — Взмахнул рукой Нарви. — Хель возвращается, с… — Кучей народу! — Говорит, что это асы… — Из Асгарда! — Но… — Так! — Четко проговорил Локи, прекращая балаган. — Давайте с самого начала. Первое. Сколько раз я говорил, чтобы вы не влетали мой кабинет, как бешеные бильнесгипы? Второе. Я уверен, что один из послов донес бы эту новость лучше двух сорванцов, которые нашли предлог прогулять, что у вас там? Управление, риторика? Неважно. Как и я уверен в том, что гонец скоро придет, потому что ваша сестра должна была вернутся через пять дней. И правда, только он закончил отчитывать детей, как в открытую дверь проскользнул Дррф, йотун-карлик который, и правда был йотунхеймским карликом (оказалось, что Локи вполне себе полноценный йотун, он просто не с теми сравнивал), но зато очень быстрым, незаметным и расторопным, а потому был отличным гонцом. — Мой царь, — Дррф низко поклонился, чуть не коснувшись носом пола, — корабль «Обсидиан» возвращается раньше назначенного срока по личному приказу царевны Хель. Сенсоры зафиксировали спасательную капсулу, которая появилась из ниоткуда, до этого не числившись на радарах и без использования грави-прыжка. Люди, что были в капсуле утверждают, что они из Асгарда и направлялись в Мидгард, потому что их дом был разрушен по причине Рагнарека. Принцесса приняла решение прервать экспедицию. Также мне сообщили, что среди асов почти нет войнов, только женщины, дети и старики, кроме девы-воительницы, которая называет себя Валькирия. — Свободен, — кивнул Локи и положил подбородок на кулак. Ему нужно было пару минут на переварить, потому что это точно не то, что он ожидал когда-либо услышать. — Отец, ты же пойдешь встречать их лично, да? Можно мы с тобой? — Дети уставились на него умоляющими глазами. — Нет, вы идете к матери и сидите рядом с ней, пока я не приду вас забрать. — Но… — Вали, — прервал сына Локи, — я понимаю, что вам интересно, но я не знаю, насколько там будет опасно для вас. Эта ситуация, мягко говоря, странная, и я не хочу чтобы с вами что-то случилось, понятно? — Дети кивнули, а он продолжил. — Как только я со всем разберусь и расскажу вам все что вы заходите узнать, ладно? — Локи встал из-за стола и подошел к детям, потрепав их чернявые макушки. — А теперь кыш к матери. Вали взял руку брата в ладонь и они оба вылетели из кабинета. Бог покачал головой и улыбнулся: дети, что с них взять. Будто он в свои пятьсот был другим. Ну а теперь пора идти разбираться с той вакханалией, которую ему пересказали.

***

Астрид, сын Хеймдалля, с тревогой смотрел на свою мать, сжимая ее теплую руку. Мама — это единственное, что придавало мальчику сил и не давало позорно расплакаться от страха за себя и маму. Что с ними будет? Куда они пойдут? Кто эти существа? Почему они везут их к йотунам? Астрид вспоминал отца. О, как бы он хотел, чтобы папа был сейчас рядом. Он бы их защитил. И рассказал Астриду все-все, что он хотел бы знать, ведь отец — Всевидящий, Страж Радужного моста. Но отца рядом не было, и, скорее всего уже никогда не будет и теперь защищать маму — его обязанность, как сына и мужчины в семье. И все равно, что ему еще и тысячи не стукнуло! Двери, которые вели в общую комнату, где на данный момент, было больше всего асов, открылась и мальчик увидел как к ним заходят два война в черных одеждах и та самая женщина, с которой разговаривала ранее Валькирия. — Указом Царя Йотунхейма, все беженцы приглашены на аудиенцию, по поводу вашей ситуации. Прошу при приземлении организованно проследовать за Кайлом. — Солдат справа от девушки, поклонился и отошел к двери. — Он отведет вас к выходу. И, я надеюсь на ваше благоразумие, что никто не решит внезапно потеряться. — Девушка сверкнула глазами. — В ином случае последствия вам не понравятся. Астрид наблюдал за выражением лица своей матери. Грейс стала сильнее сжимать его руку, но ее лицо не выражало страха или беспокойства. Его мама такая сильная. И он тоже должен быть сильным ради нее.

***

Валькирия подошла к войну и о чем-то начала говорить с ним. Астрид не мог услышать от сюда разговор, но он мог наблюдать за мимикой воительницы. Папа говорил, что по эмоциям асов многое можно узнать. Валькирия выглядела обеспокоенной, но не испуганной или мрачной во время разговора. Возможно, все будет не так плохо как они себе напредставляли? Через некоторое время, охранник призвал всех собраться и они двинулись к выходу. Астрид прижался по ближе к матери, осматриваясь по сторонам: темные матовые стены иногда разбавлялись яркими полосами встроенных ламп и если смотреть в даль коридора, это можно было принять за геометрический узор. Когда они дошли до выхода, мальчик чуть не впал в ступор. Картина, которая им открылась, была не похожа на то, что он представлял. Валькирия была в таком же шоке, как и все остальные асы. Она себе Йотунхейм представляла по-другому, ну там: снег, лед, снег, лед, о, осторожно, великан! Сейчас перед ними открылся вид на очевидно порт космических кораблей, который явно не пустовал. Вэл успела заметить только когда они спускались пару грузовых кораблей, и пару хрокарров, или как бы они не назывались здесь — кораблей, предназначенных для перелета на короткие расстояния. Всюду сновали йотуны. Правда все разного размера, а иногда отличного синего цвета кожи. С волосами и без, высокие великаны и ростом чуть выше среднего асгардца, женщины, мужчины, дети — кто работал, кто играл, кто прогуливался. Все занимались своими делами. И только иногда валькирия ловила любопытные взгляды на их процессию. Капитан корабля (или какой у нее там титул), с которой Валькирия в это время общалась, но имя спросить так и не удосужилась, шла чуть впереди Вэл, задавая направление, улыбаясь и иногда махая прохожим. Брунгильда выпала в осадок когда заметила пару гномов с альвами и несколько ванов. Они в какой-то параллельной Вселенной? Но, как оказалось, все удивление, ей нужно было припасти напоследок. Где-то справа раздался громкий визг и в женщину чуть не влетело достаточно большое меховое нечто. Меховое пятно еще раз взвизгнуло, затормозило и оказалось странного вида лисой. — Хильда, прекращай так носится по переулкам! — Нахмурилась их провожатая, а лиса внезапно стало женщиной-йотуном, с белой гривой волос, ростом, примерно, на две головы выше Вэл. — Ваше Высочество, вы рано! — Ухмыльнулась лиса-не-лиса. — Извините, что чуть не сшибла! Я просто опаздываю! Ой, я же опаздываю! — Женщина снова обратилась в лису и унеслась так же быстро как и тараторила. Они двинулись дальше, а Вэл пребывала все еще в шоке от увиденного и происходящего. Место, в которое их проводили, было достаточно большим просторным помещением, с окнами, а стены были выкрашены в белый цвет. — Приветствую вас, асы. Толпа ахнула, а Вэл отвлеклась от разглядывания штукатурки. Какой знакомый голос… А когда она увидела его. Вэл не знала, что она сейчас чувствует больше: злость или удивление. Но имя принца все равно получилось с запинкой: — Л-локи? Мужчина с черными волосами, чья кожа медленно, на глазах у стольких асов, менялась с синего на бледно-бежевый, мягко улыбнулся. — Добро пожаловать в Йотунхейм.