Потрясающий

Приходилось ли вам бросать всё, к чему так вы упорно стремились всю свою жизнь, и во что вложили кровь, пот, слёзы, душу и даже больше? Столп тумана Токито Муичиро знает не понаслышке, каково это, и может с уверенностью сказать, что чувство не из приятных. Поникший, чуть ссутулившись, он неспешно шагает по вымощенной камнями тропинке. В любой другой ситуации он бы уже мчал на очередную миссию, ведь демоны не ждут, а истребитель — это работка опасная, но теперь ему некуда спешить. Охотник пришёл в деревню кузнецов в последний раз чтобы попрощаться со своим оружием, а вместе с этим, как бы символично, отпустить своё прошлое, где он рассекает шеи зазевавшимся людоедам, которым уже потерял счёт. Миновав статные двухярусные домишки, что служили лишь красивой обложкой для посетителей, можно наблюдать ветхие хижинки с тесными кузнями. Настоящее лицо деревни радовало больше. Здесь тихо, спокойно и малолюдно. Первым, кто встречает столпа, оказывается деревенский подмастерье Котецу, окликнувший его издалека. — Токито! Ты за новой катаной, да? И хоть не видно было глаз мальчишки, в этот момент в них явно плескалась радость, ведь перед ним стоял защитник, которому люди всецело доверили свои судьбы. Токито молчит, потупив мутный взгляд в ковёр серой травы и взявшись за левый рукав противоположной рукой. — Господин Токито, я получил ваше письмо. Вы точно всё обдумали? — к ним подбегает личный кузнец мечника Кодзо Канамори, вежливо и робко выставляя ладошку вперёд в знак приветствия. Туманный столп с тяжким выдохом вручает ему свой меч, не сняв даже гарды на память, чтобы ничего больше не напоминало ему о прошлом. — Токито? — Котецу вопросительно стонет, добавив в свой тон нотку порицания. Какая должна быть причина покинуть должность столпа? Как только Муичиро оборачивается чтобы уйти, мальчик возмущённо цепляется в ткань чёрного кимоно, вынуждая подумать получше. Как досадно, что истребитель уже давно всё решил, хоть сам и не мог принять этого до конца. Мрачные круги под глазами и зуд левой руки, вернее того, что он неё осталось, напоминали о не столь давней битве с Первой Высшей луной. В том бою сложил голову его товарищ Генья, отдавший жизнь за общую победу, а Муичиро выжил. Сейчас он бы без колебаний поменялся с другом местами, но в тот момент его особо никто не спрашивал. Для какой цели он остался жить — непонятно, но с одной рукой много не навоюешь, и теперь толку от него не больше, чем от декоративной вазы: стоит себе без дела, зато красивая. Бери да любуйся, только вот Токито не собирался принимать на себя роль декора, а так же не мог позволить себе жить за счёт семьи Убуяшики. Детские глаза возмущённо стрельнули сначала на столпа, а затем на меч, который его владелец без колебаний отдаёт в руки кузнеца. — Думаешь, твои павшие товарищи отдали свои жизни зря? Останься и сражайся! — ребёнок настойчиво вцепился в ткань формы истребителей, словно в игрушку, которую хотят отобрать, однако для своих десяти лет Котецу ведёт себя вполне зрело и давно уже не играет в игрушки, а потому вместо неё — сломленный столп, ещё недавно грозившийся истреблять злобных демонов и защищать слабых любой ценой. Юный кузнец становится всё настойчивее, оттягивая ткань кимоно сильнее, что заставляет Муичиро машинально защититься и поднять руку кверху. Широкий рукав спадает к локтю, обнажая тонкую конечность с отсутствующей кистью, на месте которой намонаты бинты, пропитанные каким-то средством, что любезно одолжила Кочо. Токито застывает в таком положении на несколько секунд, а затем шумно выдыхает носом. Котецу ошеломлённо охает и больше не держит его, понимая, что тот при всём желании вряд ли вернётся к должности охотника с такими-то ранами. — Прости. — мальчик хрипит, опуская голову и сжимая руку в кулак. Кажется, всё вокруг снова застывает вместе с ним, в том числе и желтоватые листья, сорванные с деревьев настойчивым ветерком, что теперь неловко склоняются к земле, будто чувствуют всю тяжесть этого момента. Токито отворачивается и снова делает попытку удалиться, но это тут же замечают. Очередной шаг к его побегу преграждает собой Котецу, в прямом смысле загораживая дорогу хрупким тельцем. При желании столп мог бы с лёгкостью избавиться от внезапного препятствия, хватило бы лёгкого маха руки, но охотник не двигается, вглядываясь в выпуклые глазницы дурацкой маски. — Ты правда уходишь? — более тихо хрипит ребёнок, и Токито замечает, как испод лика хёттоко сочатся капельки боли. У обоих в груди что-то защемило, будто какой-нибудь демон пытается прорваться к сердцу, не жалея сил и хрупких человеческих рёбер. Уход туманного столпа из корпуса означал, что он и Котецу теперь вряд ли встретятся, а всё потому, что маленькому кузнецу довелось родиться в стратегически важной для истребителей деревне кузнецов, которая охраняется и скрывается не хуже поместья Главы. Муичиро ещё раз проклинает в голове всех демонов, из-за которых ему приходится от многого отказываться и многое терять. Он часто задумывался о жизни без кровожадных людоедов. Если бы их не было, он не потерял бы руку, живым бы остался его брат, они с Котецу могли бы общаться не о миссиях и катанах, а о чём-нибудь непринуждённо-детском, фантазировать и размышлять о мелочах. Мальчику не пришлось бы постоянно скрывать лицо и ютиться в секретной деревне, вместо того, чтобы до вечера пропадать в лесу или на речке, беззаботно играть с друзьями, сминая траву на солнечной лужайке босыми ногами, не знать трудностей и забот, как и полагается ему по возрасту. Маленький кузнец вдруг падает перед охотником на колени и просит остаться в деревне ещё хоть на пару часов. Ему хочется побыть со столпом как можно дольше, перед тем, как тот уйдёт навсегда, и Муичиро это понимает, но внезапно Котецу убегает куда-то вглубь леса, шепнув что-то на ухо Канамори, оставляя Токито в полнейшем недоумении, так как он рассчитывал совсем не на это. Сам ребёнок направился к себе домой. Опьянённый внезапно пришедшей к нему идеей и подгоняемый ограничением по времени, которое он же и установил, мальчик смахнул со стола весь хлам, особо не приглядываясь, что именно он посчитал за этот самый «хлам». Комната внезапно заполняется глухим грохотом упавшего на пол металлического молоточка, но увлечённый мальчишка не позволил себе даже обернуться в его сторону. Было бы невежливо заставлять Токито ждать дольше, а потому Котецу незамедлительно приступил к осуществлению своего плана, дрожащей от волнения рукой чёркая что-то на пожелтевшем огрызке бумаги. Его в стопке таких же листов привёз Хаганезука из очередного выезда, когда доставлял новенькую катану. Из-за ненадобности бумага утратила свой товарный вид, но сейчас в ней нуждались как никогда. «Хоть бы успеть... Хоть бы успеть!» — нашёптывал себе на ухо Котецу. Руки и лоб вспотели до такой степени, что в процессе черчения из скользких пальцев выскользнул карандаш, заставив кузнеца ненадолго перевести дух и глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь и хоть как-то спасти линии от уродливой кривизны. Тем временем, как и велел мальчик в маске, Муичиро на следующие два часа затерялся среди стволов многолетних деревьев в поисках успокоения, но эффект почему-то действовал обратный. Внизу живота с каждой секундой наматывался клубок из нервных окончаний, распространяющийся по телу и заставляющий согнуться пополам от невыносимой боли. Уже нельзя было понять, была эта боль душевная или вполне себе физическая, но столп чувствовал, что контролировать себя становится всё сложнее. Его колотило изнутри, собственное состояние пугало не на шутку, а пульс бил в голову так, что, казалось, вот-вот щёки опалит узорчатая метка. Муичиро даже пару раз проверял это, вглядываясь в отражение зеркальной поверхности горного озера, на которое наткнулся нечаянно во время своей «прогулки». Каждое мгновение, проведённое в деревне больно ранило до этой поры сдержанного и хладнокровного охотника. Почему именно образ юного кузнеца-подмастерья застыл перед глазами как пелена тумана, которую не сморгнуть и не разогнать руками? Пора бы выбираться из этой деревни! Токито уже не рассчитывал попрощаться с Котецу, чувствуя по себе, что не сможет больше сохранять спокойствие перед ним, а потому, приняв не самое рациональное, но самое удобное для себя решение, туманный столп зашагал прочь, встретив Кодзо на пути и предупредив его об уходе. Тот почему-то тоже не хотел отпускать мечника в отставке, даже приглашал того в гости. Оно и понятно, ведь тогда на ухо Котецу прошептал ему жалобное «задержи его подольше». И как тут подвести пылающего надеждой ребёнка? Несмотря на все старания Канамори, столп всё же преодолел кованные ворота деревни и скрылся за ними же, будто его здесь и не было. Кодзо расстроенно поплёлся в свою кузницу, врезавшись на пути в возбуждённого от переизбытка эмоций ребёнка. Тот рвано вдыхал горный воздух и прижимал к себе какой-то тканевый свёрток, надёжно обхватив его искалеченными тяжкой работой пальчиками. Теперь на них красовалась пара свежих порезов и мозолей, которые он заработал по глупости и в спешке. — Господин Токито ушёл совсем недавно. — сообщает Канамори, виновато опуская глаза, отчего Котецу едва ли не роняет свёрток на землю. На какое-то мгновение он перестаёт слышать звуки и теряет равновесие, но тут же, пошатнувшись, он бросается к воротам в надежде, что Токито не ушёл далеко. Всматриваясь вдаль, мальчик не находит никого, но бежать не перестаёт. Подошва хлопает по каменной тропинке всё реже и реже. Вскоре он останавливается, переводит дыхание, чтобы продолжить, но обессиленно падает на землю и смыкает дрожащие на ветру ресницы. Спину удачно подпирает ствол дерева, молодая травка ласкает оголённые участки ног и зудящие руки, что теперь опущены вниз от истощения. Хотелось кричать, но голосу не удавалось протиснуться сквозь сгусток слёз, скопившийся в горле. Котецу ложится на ковёр сочной травы, запрокидывает голову и открывает глаза, приготовившись созерцать трепетание листьев густой кроны, но вместо этого видит лишь пару глаз-амазонитов, глазеющих на него сверху вниз. Ребёнок принимает это за галлюцинацию, но всё же в страхе пытается подорваться с земли, из-за чего оба знатно сталкиваются лбами. — Больно! — в один голос выкрикивают столп и кузнец, потирая место ушиба. Вряд ли галлюцинации осязаемы, а это означает, что перед мальчиком сейчас стоит самый настоящий Токито. Котецу всё ещё испуганно косится на непонятно откуда возникшего мечника, ощупывая траву позади себя. — Не его ищешь? — Муичиро протягивает тот самый тканевый свёрток, и мальчик облегчённо вздыхает. — Что это? — интересуется столп, немного придя в себя. Котецу молчит. Он не отвечает до того момента, пока полностью не справляется с тканью, медленно раскрывая содержимое свёртка, превращая это в какую-то торжественную церемонию и так же торжественно он вручает предмет охотнику. Тот скованно выдыхает и поддаётся назад, не до конца доверяя своим глазам. Нечто, схожее с кистью механической куклы, выглядывает из слоёв ткани. Токито не сразу понимает назначение подарка, и как только к нему наконец приходит осознание, в его глазах начинают бегать изумрудные искорки. Котецу много раз репетировал речь, пока изготавливал подарок, но сейчас слова встали поперёк горла. С трудом проглотив их, мальчик сумел выдавить из себя нервное «примеришь?». Муичиро ёрзает на месте, тоже сглатывает слюну и не отводит глаз от шлифованных деревянных фаланг, тянется к вороту формы, отстёгивает верхнюю пуговицу и немного останавливается. Смотрит на шершавые детские ладошки, которые начинают помогать ему с одеждой. Всё же с одной рукой это весьма проблематично. Котецу довольно долго возится с какими-то ремнями, что закрепляются на плече и тянутся вдоль руки до искусственной кисти. Приходится набраться терпения и смиренно выполнять всё, о чём просит кузнец. — Готово! — наконец салютует ребёнок, радостно подпрыгнув на месте, отчего его маска слегка приподнимается, открывая обзор на маленький курносый носик, довольную белозубую улыбку и румяные от природы щёки. — С этим о профессии истребителя и речи быть не может, но с простейшими задачами она справляется. Раны затянулись не до конца, поначалу Токито почувствовал прилив боли, которая, к слову, и не собиралась утихать. Потом Котецу провёл подробнейший инструктаж по использованию протеза. Удивительно, как ребёнок вообще смог додуматься до такого сложного механизма. Попытки починить Ёриичи Зерошики дают плоды? Заинтересованное выражение лица Муичиро сменяется неподдельной детской радостью, едва у него получается привести пальцы в движение. — Потрясающе... — протягивает он шёпотом. — Что? — переспрашивает Котецу, на что тут же получает ответ. — Ты потрясающий! — повторяет столп громче, заставляя юного кузнеца смутиться. Он поражён не столько подарком, сколько искренностью Котецу и его желанием как-нибудь помочь. Не нужно обладать особым чутьём, чтобы понять как много времени и сил убил мальчик на создание данного чудо-механизма. Если бы Токито знал, чем тот занимался эти два часа, он готов был ждать три, пять часов, да хоть весь день! Он бы лично присутствовал при создании, сидя поодаль от погружённого в работу мастера. Этот самый мастер в какой-то момент прячет зубки за хитрой и одновременно боязливой улыбкой, по которой столп понимает: ему рассказали не всё. На самом деле Котецу и правда немного побаивался реакции приятеля на следующую информацию. Муичиро только многозначно изгибает бровь, готовясь слушать. — Это довольно сложный механизм, — начинает кузнец, проводя указательным пальцем по искусственным костяшкам. — А значит, он требует к себе особого и бережного ухода. Только я знаю, как за ним следить. — мальчик смыкает веки, что есть мочи и немного наклоняется назад, направляя всю концентрацию в уши. — Намекаешь на то, что мне придётся остаться здесь? — заканчивает Муичиро и получает энергичный кивок. — Только вот я не стану жить за чужой счёт в качестве обузы. — Брось! Канамори найдёт, чем тебя занять, будем делить обязанности на троих. Может, и к кузнечному делу приловчишься. — тараторит мальчишка, восторженно размахивая руками, едва не зацепив Токито по носу. Этот ребёнок предоставляет ему шанс начать жизнь с чистого листа, и столп не отказывается, цепляясь за такую возможность неуверенно и скромно. — Думаю, это не сложнее, чем размахивать мечом! — Муичиро подымается с земли и разворачивается в сторону деревни, и Котецу, сообразив, каков его ответ, прыгает ему на шею. Столп крепко прижимает мальчика к себе и с каждой секундой их объятия это решение твердеет, словно опускаемый в воду раскалённый клинок. Конечно, Токито ещё пожалеет о своих словах, ибо, как выяснится, ни на что, кроме как размахивать мечом, он не способен, а ковка окажется для него и вовсе дьявольски сложной чертовщиной. Всякий раз он будет восхищаться тренировочной работой Котецу и искренне негодовать, когда Хаганезука заставит своего подопечного стараться лучше, выбрасывая новенькое изделие в печь. Для Муичиро любая вещь, созданная детскими ручками покажется идеальной. Через некоторое время он довольно хорошо сдружится с мальчишкой в маске и кое-как постарается уживаться с кузнецами, пробуя себя в различных бытовых делах, и как хорошо, что Котецу всегда будет рядом, помогая, подсказывая и оказывая поддержку. Токито наконец почувствует ту заботу, которую ему недодали родители и брат из-за раннего ухода, и теперь, не взирая на всяческие мелкие трудности, он сможет с уверенностью сказать, что счастлив. Семья и павшие товарищи периодически будут посещать бывшего столпа во снах, но ребёнок, всегда спящий рядом, систематически погладит его по голове, отгоняя кошмары. Муичиро прижмётся к его груди, прислушиваясь с колыбели родного стучащего сердца, и оба как ни в чём не бывало засопят в унисон.