Abyss

Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда. Гумберт Гумберт©

О боги, как же он любил Гарри. Подрагивающие пальцы, громко бьющее сердце и удушающие спазмы в глотке, всё это — было удивительно! Гарри был чистым совершенством. Том осознал эту как казалось простую истину еще при их первой встрече. Его обворожительная улыбка, ярко-изумрудные глаза, от взгляда на которые перехватывало дыхание. Он любил в Гарри всё. Том мог перечислять его достоинства бесконечно, да разве и смог бы? Гарри был удивителен. Никакие слова не смогли бы описать его озорной характер и неотразимую внешность. Том даже подумать не мог о том, что их чувства окажутся взаимны. Как же он был рад в тот день услышать от Гарри тихое, но твердое «да». Яркие ощущения буйным вихрем вскружили ему голову, и всего на мгновение Тому даже почудилось, будто губы Гарри и вовсе были неподвижны. Привидится же такое… С того дня они стали жить вместе. Том ощущал себя таким счастливым! Теплые дни сменялись один за другим. Гарри был так очарователен! Он мило размахивал руками, иногда плача от счастья. Их любовь была чарующе прекрасна. Бывали дни, когда Гарри до дрожи прелестно возмущался, мягко хватая его за руку. На это Том лишь искренне смеялся, нежно вовлекая его в объятья. Том не сразу прознал о болезни Гарри. Параноидный синдром беспокоил его любовь уже долгие годы, но Том был уверен, что они смогут справиться с этим вместе. Когда из кухни стали пропадать ножи, Том несильно удивился этому. Гарри пытался защитить себя и Тома, и Реддл был крайне воодушевлен этим. Его сокровище так беспокоилось о нем! Однако все опасные предметы пришлось вынести из дома. В бреду Гарри ненароком мог принять Тома за постороннего и набросится на него, что уже случалось пару раз. Рвение Гарри защитить их семью так восхищало Тома. За это он полюбил его еще сильней. Гарри был таким буйным в порыве приступов, что однажды случайно сломал себе руку. Том долгое время винил себя в произошедшем, всячески одаривая заботой и подарками свое сокровище. Он карал себя за то, что не смог уследить за Гарри, но после случившегося припадка возлюбленного вдруг резко прекратились и он стал вести себя гораздо спокойней. Том и за это неоднократно поощрял его, выводя в сад на недолгую прогулку. Гарри запрещено было выходить из дома, ведь он мог неосознанно покалечить себя, а потому Тому приходилось круглосуточно находится рядом и оберегать его. Ему это нравилось также как и Гарри, и совсем не доставляло хлопот. Гарри был таким милым и послушным, что иногда Тому казалось будто он живет с самым настоящим ангелом, что на заботу и внимание охотно дарит ему свою любовь. Гарри все чаще стал плакать и это до боли в груди тревожило Тома. Он винил себя в их тревожной семейной жизни, но Том всячески переубеждал его в обратном, уверяя, что они со всем справятся вместе. Реддлу не казалась обременительной их жизнь. Он вдоволь наслаждался каждым мгновением. Их вечера с Гарри он считал чем-то изумительным и дивным. Том так любил укутывать возлюбленного в теплый плед и осторожно касаться его волос под едва ощутимые вздроги. Гарри до легких судорог также ценил это. Как же Том обожал его. Он безоговорочно любил и лелеял их близость. Иногда Гарри едва ощутимо сопротивлялся ласкам и поцелуям Тома. Оно и было понятно. Гарри хотел по большей части проявлять в их отношениях инициативу, но Том к разочарованию этого позволить ему не мог. Он честно пытался поддаться ему пару раз, но наблюдать за неумелыми попытками Гарри было попросту невозможно! Искушение было так велико, что ненароком Том вновь перенимал контроль на себя, вовлекая Гарри в очередной, страстный поцелуй. Он всё никак не мог насытиться им. Близость буквально пожирала его целиком и Том добровольно отдавался порывам страсти, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. Гарри так по-детски воспринял новость об их помолвке, со слезами на глазах радостно бросаясь на шею Тома. Он так крепко обнимал его, что на секунду Том и вовсе подумал, будто любимый собирается его задушить, но эта мысль также быстро ускользнула, сменяясь безумной влюбленностью. На церемонии Гарри был настолько рад, что даже не смог поставить роспись на документе и Том охотно предоставил свою помощь, расписавшись за двоих. Гарри с каждым днем вел себя всё более странно. Он часто стал запираться в комнате и кричать без повода. Тому виной были таблетки, что его сокровищу приходилось ежедневно пить. Гарри ни в какую не хотел принимать лекарства и Тому приходилось затыкать его рот рукой, дожидаясь, пока Гарри не проглотит их. Реддла и самого это не радовало, но для реабилитации Гарри приходилось идти на крайние меры. Какого же было разочарование, когда Том спустя время нашел под кроватью сверток с выплюнутыми пилюлями. И как только его мальчик умудрился это провернуть? Том боялся последствий в пропуске регулярного принятия лекарств, и к ужасу, опасения подтвердились. В тот день у Гарри началась сильная параноидная атака и в порыве истерики он, схватив нож отрезал себе палец. От криков и обильно брызгающей крови Тома затошнило, но к счастью, он вовремя успел остановить кровотечение и обработать обрезанный кусок плоти, аккуратно накладывая швы. Том просто не мог смотреть на слезы любимого. Гарри кричал так громко, что сердце Тома буквально обливалось кровью от осознания того, что больше он ничем помочь и не мог. На этом проблемы не закончились. Спокойствие Гарри хватило ровно на месяц. Однако стоило лишь Тому попытаться сблизиться с ним, как его охватила паранойя. На любовный порыв страсти Гарри вновь стал бушевать, всячески отталкивая от себя. Он позволил сказать себе лишнего, но Том винить его в этом не мог. Правда всего на миг Том будто бы оказался в трансе, но когда пришел в себя обнаружил уже раздетого Гарри на кровати. Его любовь так покорно принимала любые ласки. Колом стоящий член болезненно терся о бедро Гарри и Том никак не мог противиться возбуждению. Гарри от смущения прикрывал руками рот, мыча нечто нечленораздельное. Стоило Тому лишь потянуться к нему за поцелуем, как он осекся, почувствовав во рту своего сокровища излишний переизбыток слюны. Так ведь и должно быть? Во всяком случае Том не знал наверняка. Это был их первый секс за всё время совместной жизни. Реддл попросту боялся проявлять по отношению к Гарри слишком интимные вещи, опасаясь, что его мальчик может быть еще неготовым к этому. Но сейчас Гарри так страстно обнимал его за плечи, что Тому казалось это невероятным. Гарри был так великолепен! Внутри его любимого было так узко и горячо, что Том не сдерживаясь стонал в голос, лишь крепче обнимая отчего-то бьющееся в конвульсиях тело под собой. Гарри также нравилось это и Том всё больше сходил с ума от экстаза чужих эмоций и собственных ощущений. Его мальчик так нежно хватался за него, вцепляясь руками в шею, что это вмиг вскружило Тому голову. Толкнувшись напоследок Реддл бурно кончил, глухо рыча. Его Гарри был ангелом во плоти — в этом Том убедился в очередной раз. Он никогда в жизни не ощущал ничего подобного. Это было так прекрасно, что перед глазами еще несколько минут стояла будоражащая сознание пелена. С того дня Гарри не произносил больше ни слова. Не то, чтобы это действительно пугало Тома. Это скорее была побочка от приема лекарств. Так что Том без особого волнения дожидался ее окончания. Рано или поздно она должна была спасть и тогда Реддл вновь сможет услышать дивный голос его возлюбленного. Но шли дни, а Гарри по-прежнему не обронил ни слова. Настороженность все чаще стала беспокоить его, однако с Гарри всё по-прежнему было нормально. Его мальчик иногда впадал в апатию и Тома не на шутку стало тревожить это. Возможно стоило удвоить дозировку препаратов… И почему его любовь не может прожить и месяца без инцидентов? Почему Гарри так необходимо устраивать скандалы и ссоры в их доме? Почему он вообще ведет себя так? Разве была весомая причина устраивать вновь побег из дома? Пожалуй в этом был виноват и сам Том. И почему он вообще поднял на Гарри руку? Конечно, его безумно раздражала буйность Гарри, но ударить за это свою любовь по лицу?.. Этого делать однозначно не стоило. Наблюдать за тем, как Гарри со слезами на глазах, оседая на полу, касается покрасневшей щеки было также невыносимо как и лицезреть его боль и отчаяние. Том впервые поднял на него руку и осознание этого приносило распирающую боль. Реддл сразу кинулся к Гарри с подступающей паникой, но невольно его взгляд устремился на настенные часы. Прошло уже два часа? Том точно помнил, что стрелки указывали на цифру шесть. Сейчас же они были перемещены на восемь. Часы были сломаны? Прошло ведь не более тридцати секунд… Кажется, паранойя затронула и его. Впрочем, сейчас это волновало меньше всего. Том осторожно опустился перед Гарри, слегка касаясь пальцами его щеки. На удивление он не отпрянул как это бывало раньше. Гарри не двигаясь лишь наблюдал за ним, с неприкрытым изумлением следя за едва уловимыми движениями. Что-то изменилось… Что-то однозначно изменилось в поведении его мальчика. Гарри больше не выглядел рассерженно и приступы навсегда прекратились. Это не могло не радовать, но резкие изменения в поведении Гарри даровали одно беспокойство. Нет. Что-то точно было не так. Теперь Гарри смотрел на него лишь осуждающим взглядом.

***

Безмятежные будни поглощали его всё сильней, а бледный вид Гарри наоборот заставлял увядать в пучине тревоги и постоянного стресса. Кажется, его возлюбленный заболел. Гарри вяло передвигался по дому, неохотно ел и всё чаще стал спать. А еще он был очень холодным. Тому приходилось всячески согревать его. Температура в доме не понижалась до 26℃, но и этого было мало. Гарри постоянно кутался в одеяла ощущая озноб. Ртутный градусник периодически выдавал цифру 37, однако тело Гарри становилось лишь холодней. Том покрепче прижал к себе ворочающегося возлюбленного, игнорируя сильную жару. — Тебе всё еще холодно? — Гарри молчал. Том натянул второй плед на его колени, опаляя бледно-белую шею разгоряченным дыханием. Он уже привык к молчаливому любовнику и даже не ждал ответа, но тихий голос заставил его встрепенуться, и Реддл лишь крепче впился пальцами в его бока. — Мне всегда будет холодно. Я никак не могу согреться. — Гарри развернулся к нему лицом. Слабость в его голосе ощущалась слишком открыто. — Мне принести еще одеял? — Том завороженно вглядывался в пустое лицо напротив. — Это не поможет. — Что… Что мне тогда сделать? — Глухо сглотнув, Том заботливо натянул второй плед на плечи Гарри, лишь на миг встретившись глазами со стеклянным взглядом. — Прекрати издеваться надо мной. — Гарри склонил голову, опуская подрагивающие руки на колени. — Ты всё еще злишься за тот случай? Прости, я был не прав. — Том готов был извиняться перед ним за это бесконечное множество раз. — Я вел себя несдержанно, признаю. Но и ты виноват. Регулярно терпеть твои выходки порой просто невыносимо. — Это не снимает с тебя роли убийцы. — пустые глаза Гарри были направлены в никуда. — Так прекрати же это. Тебе самому не надоело измываться над моим трупом, Том? — Не говори ерунды, дорогой. — Реддл мягко улыбнулся, взъерошив его непокладистые волосы. — Ты должно быть окончательно свихнулся. — Гарри устало прикрыл глаза, откидывая голову на чужое плечо. — Ты вновь начинаешь мне язвить? Ты молчал столько времени, а сейчас принялся за старое? — раздражение и злость накатили на него новой волной. — Как я мог говорить с отрезанным языком? Это уже не смешно, дорогой. — на фальшиво-ласковое обращение Том вовсе взбесился, до покраснения обхватывая рукой шею Гарри. — Прекрати это. — Том разъярённо сжал его шею, пока та не издала противный хруст. — Я скоро начну разлагаться. Что тогда ты будешь делать? — голова Гарри теперь безвольно свисала под искаженным углом. Изуродованная шея с темно-синими ссадинами выглядела омерзительно. — Я всё равно не позволю просто существовать тебе. — Том свободно выдохнул, заботливо придерживая его голову. — Ясно. Другого я от тебя и не ожидал. — скосив безжизненный взгляд на дверь, Гарри устало протянул Тому руку. — Мои конечности уже начинают гнить. С кисти целиком покрытой гематомами стала неспешно отходить кожа. Темные куски мяса виднелись в нескольких местах. Разложение дошло до того, что на указательном пальце выступила неприкрытая плотью кость. Белые черви ползали вдоль конечности, неспешно поедая остатки. — Не переживай, любовь моя. Я что-нибудь придумаю. — Том мягко сжал его руку, лаконично поднося к лицу. Нежно поцеловав тыльную сторону под пристальный взгляд давно опустевших глаз, Том сладко ухмыльнулся, растягивая губы в дурной ухмылке. — Я и не сомневаюсь, Том. Ледяное тело принялось поэтапно гнить.