the last snowstorm

***

      Возвращаюсь домой на сломанных ногах, ползая по холодному снегу. Прошло некоторое время с тех пор, как все вымерли, и я теперь единственный выживший на этой земле.       С каждым днём мне всё хуже и хуже. Почему у меня сломаны ноги, спросите вы? Я случайно попал в поле зрения радиации, которая повредила мои ноги, сломав их и сделав их, так скажем, не подлежащими к «ремонту» и удлинив их в значительных размерах.       — К-как ж-же х-холодно… — сейчас особенно холодно, так как началась ядерная зима 2026 года.       Отличается она тем, что длится дольше, чем обычная. Началась она вообще потому, что все погибли от взрыва, это повлияло на всё и изменило всё. Ползу, надеясь добраться до начала метели, которая будет мне колоть глаза, если не успею. Но… не успеваю. Стоп, что это за звуки? «Вью-вью-вью…» или «Ой-йо-ой-йо…». Становится невыносимо жутко. Это такие звуки метели, или… здесь кто-то ещё есть? Метель, летящая прямо мне в лицо, портит мою ориентированность в этой местности, запутывая и делая меня овощем.       — Ťİ ŃĘ ØÐĪŃ! — доносится чей-то жуткий голос, пробирающий меня до костей.       Что это? Мне послышалось? Или… нет? Вдали, где была еловая роща, виднеются два белых огонька, блестящих в темноте. Уже стемнело, пока я тут ползу да ползу.       — Бестолочь! Дрянь! Хуле ты вообще пошёл смотреть на ядерный взрыв? Знал же, что будут сильные последствия, дебил! Если бы не твоё любопытство, то был-бы уже дома! — оскорбляет меня мой внутренний голос, который только и делает, что понижает мою самооценку.       Среди ёлок кто-то точно прятался, и этот кто-то наблюдал за мной явно не с хорошими намерениями. А затем… оно пошло ко мне? Ёлка взяла и пошла. Из-за адреналина забываю про адскую боль в ногах и ползу чуть быстрее, но это не помогает, тем более я даже не вижу, куда именно ползу. Силы, окончательно покинув меня, заставляют лечь, уткнувшись лицом прям в снег. Слышу шаги хрустящего снега. Ёлка была рядом.       — Ǎ ĆĦȚØ ẼȚŐ MЬI PÄŹĻĚĞĽĪẞ’, Ą? — спрашивает монстр на искажённом русском.       Молчу, делая вид, что мёртв. Надеюсь он поймёт, что я мёртв, а иначе мне явно нездоровится. Берёт мою лапу, чувствует мой пульс. Понимает, что я живой. Раздвигает мои длинные ноги. Берёт свои колючие ветки и расширяет мой анус, покалывая мою дыру своими иголками. Но тут… в мой анал просовывается что-то тёплое и колючее. Это был еловый член. Двигает своими бёдрами, двигая свой агрегат, то глубже то назад. Чувствую, как из моего отверстия начинает сочиться красная жидкость, именуемая кровью. Становится больно не только в ногах, но и в заду. Достаёт чуть ли не до прямой кишки. Ещё некоторое поезлозая органом, кончает, смешивая кровь со своей спермой. Моя голова всё ещё лежит в снегу. Глаза закрыты.       Затем чувствую что-то слюнявое. Это был язык, слизывающий мои фекалии, смешанные со спермой и кровью. Даже язык причинял мне сильную боль. Язык проникает очень далеко. Такое ощущение, что тот достал до моей глотки, пройдя через всю пищеварительную систему и достав до глотки.       «Заебало. Хочу сдохнуть», — единственное, что мне сейчас хочется.       Ёлка, закончив заниматься римингом, делает ещё более ужасную вещь: чувствую на своём туловище что-то острое. Прорезает мою белую и нежную плоть, которая становится краснее. Становится совсем-уж хуёвенько. Я, конечно, предполагал, что скоро скончаюсь, но не от изнасилования ёлкой.       В ушах звенит, всё ещё слышится это «вью-вью-вью…» или «ой-йо-ой-йо…», так и не понял. Монстр отрезал половину моего тела. Чувствую, как теряю силы, но уже навсегда. Приподнимаю голову, открываю глаза и вижу чудище: огромное, покрытое еловыми, колючими иголками. Вижу половину своего отрубленного тела, истекавшего морем крови. Из моей нижней части тела вываливаются некоторые органы. Глаза закрываются сами по себе. Судьба решила так поступить со мной.       Прощай, Земля.

Дальше повествование от лица Ёлки.

      Голова медведя упала. Проверяю его пульс. Мёртв. Не выдержал моего секса, значит. Ну, это не проблема. Пробую кусочек отрубленного туловища. Лучшее, что пробовал, особенно вкусным было анальное отверстие, в котором ещё сохранились остатки кала. Это как кетчуп к мясу, только лучше. Решаю, что недостаточно надругался там медведем. Сую свой набухший член ему в рот. Открываю и закрываю его рот, делая, так скажем, самоминет. А хорошо это он мне отсасывает… вернее, я, двигая его ртом. Острые зубки массирует мой пенис, который сильнее набухает во рту дохлого медведя. Оргазм я испытал, ну просто ебейший. Сперма вылетает так, будто вода из шланга. Столько семени у меня ещё никогда не было.       — Ну как тебе, белый мишка, а? — певчим и стёбным тоном спрашиваю у тушки животного, от которого я не услышу ответа. Жаль.       Беру нож и начинаю делать большую дыру в животе и на груди. Слизываю ещё тёплую кровь с ножа. Вырываю голыми ветками сердце, кладу в рот и пережёвываю, ощущая его размеры, точнее то, сколько места оно занимает в моём рту. Пережевав и проглотив орган, вытягиваю кишки, и много-много-много ещё чего. Запихнув себе всё это в рот, я испытал невъебический кайф. Органы мёртвых животных такие сочные! Одним махом отсекаю его член, потом кладу в рот и пережёвываю. Мм, белиссимо! Больше нечего с него мне взять. Увы. Начинаю копать голыми ветками яму, чтобы закопать тело и свалить с места преступления. Хотя, уже давно некому следить за все этим. Кладу холодную тушку в яму, после начинаю обратно зарывать его.       Что ж, прощай, белый мишка. С тобой было весело и приятно провести время!