dreams come true

— Мне кажется, за мной следят, — Сынмин падает на жалко скрипнувший стул. Это была середина марта, когда постепенно отходящую от зимы Корею накрыл нередкий за последние года циклон. Проливные дожди плотной стеной стояли с утра до ночи, успокаиваясь лишь на пару часов. Помимо того, что приходилось носить тяжелые зимние куртки, к ним добавлялся еще и зонт, который не редко ломался от тяжести капель. Сынмин уже успел два поменять. — Да ладно, с чего такие выводы? — Минхо язвительно ухмыляется, как будто услышал очередную глупость, но при этом, если присмотреться, можно заметить в его глазах хорошо скрываемое переживание. — Не издевайся, хен, — Сынмин закусывает губу и осторожно вертит головой из стороны в сторону, осматривая университетскую столовую. На них никто не смотрит, хорошо. Он наклоняется поближе к старшему и понизив голос, продолжает. — Сегодня в моем шкафчике была упаковка таблеток для горла. Клянусь, хен, я никому об этом не говорил. А еще, на прошлой неделе, когда у меня в руках развалился зонт мамы, через несколько часов новый лежал в моей сумке для спортивной формы. Кто-то подложил его во время занятий, пока в раздевалке никого не было. — А еще, — в разговор вмешивается Феликс, его веснушчатые щеки очаровательно румянятся, он явно находит происходящее романтичным, — недавно Сынмин-и повредил палец, — приглушенное «растяпа» от Минхо игнорируется. — И знаешь что? — Дай догадаюсь, в шкафчике был набор для первой помощи? — Минхо задирает бровь, но самодовольно улыбается. — Нет! — Феликс наклоняется еще ближе, почти прикасаясь к губам своего парня. — Но я не расскажу тебе, Минхо-хен, ты не заслужил это. Сынмин откидывается на спинку стула, уже не следя за ходом разговора. Сейчас его друзья будут ворковать и флиртовать друг с другом, до самого конца обеда. Его больше волнует, кому он мог понадобиться и для чего. Рука лезет в карман толстовки, когда пальцы уже сжимают теплую и довольно помятую бумажку. Есть кое-что, что он не рассказал друзьям, ведь Феликс бы обязательно стал искать отправителя, а Минхо, не смотря на свою природную ворчливость, слишком заботится о своих младших. Когда начали появляться подобные… подарки? Сынмин рядом с ними находил небольшие записки, содержимое которых, он выучил наизусть. И в каждой в конце предложения, после точки, было загадочное «Х». По началу Сынмин, пересмотревший и перечитавший американских сериалов и романов, подумал о том, что это может быть его тайный воздыхатель. Но потом отмел эту идею. Какой у Сынмина может быть влюбленный поклонник? Смех, да и только. Но… а если? Сынмин трясет головой в разные стороны, отгоняя эти мысли и возвращается к друзьям, которые прижавшись плечами друг к другу, что-то тихо обсуждают. Едва уловимые обрывки долетают до его ушей, но он не цепляется за них, предпочитая утонуть в мыслях. Отношения его друзей такие крепкие и доверительные, почти настоящий пример для подражания. Сынмин иногда думал о том, хотел ли он что-то подобное: по началу Минхо и Феликс казались настолько разными, как если бы север и юг неожиданно встретились, неготовые к чужим сюрпризам и тайнам, но потом… потом это таким больше не казалось. Взгляд скользит по худой руке Феликса, спрятанной за объемным рукавом вязанного кардигана, пока не останавливается. Сынмин знает, что там, на сгибе локтя, что у Феликса, что у Минхо, находятся парные татуировки, которые имеют только для них понятный смысл. Тяжелый, наполненный тоской вздох, срывается с губ. Сынмин опускает плечи и отводит взгляд, непослушные пальцы продолжают мучать потрепавшуюся записку. Должно быть, его удрученный вид заставил Минхо и Феликса отвлечься друг от друга. — Как ты думаешь, он где-то рядом? — Феликс говорит одними губами, но Сынмин его слышит. — Не знаю, — отвечает Сынмин в чужой манере, и зябко ежится, словно пронзенный чужим взглядом. Только это действительно так. Сынмин старается не подавать вида, что чувствует навалившуюся на него скованность. Он не может пошевелиться, чувствуя себя при этом настолько немощным, пока его кожу под одеждой атаковал табун мурашек, который хочется стряхнуть. Глаза напряженно мечутся по столовой в поисках виновника его покоя, пока не находят. Сынмин смотрит между головами друзей, когда натыкается на чужой пронзительный взгляд. Резкий вздох отдает странной резью в районе груди. Это несколько пугает, но больше этого… Почему Хван Хенджин на него пялится? Во рту становится сухо, как в пустыне, Сынмин пытается глотнуть, но ничего не выходит. Попытка отвести взгляд не кончается успехом, чужие глаза словно затягивают, гипнотизируют. Но разве это не странно? — Эй, Сынмин, разве ты недавно не говорил о том, что хотел бы сходить на бейсбольный матч? Удалось убедить сестру найти билеты? — Минхо врывается в его мысли резко, с ноги. Оглушающе. Его голос звучит громче и резче, чем до этого. Сынмин раздраженно шипит, потому что их явно слышали, кто-то даже обернулся. — Ты ведь уже знаешь. — Знаю, — самодовольно улыбается Минхо и возвращается к Феликсу, который не выглядит сбитым из-за чужого поведения, что не скажешь о Сынмине. Когда становится понятно, что продолжения разговора не будет, он возвращает взгляд туда, где еще секундами ранее они с Хван Хенджином смотрели друг на друга. Но тот больше не обращает на Сынмина внимание, и он чувствует себя несколько расстроенным. Но почему? Они никогда особо не общались, да и знакомы были только по той причине, что Хенджин, как и Сынмин, был вынужден в прошлом месяце устанавливать дурацкий розовый ящик, украшенный криво вырезанными сердцами. Мягкая улыбка появляется на лице, от возникших воспоминаний. Именно в этом году Сынмин получил свою первую и единственную валентинку. Тихо запиликавший телефон напомнил ему о том, что пора собираться на занятия. Сынмин прощается со своими друзьями, потому что лично встретиться сегодня уже не удастся, хотя он знает, что общение на этом не закончится. Сынмин расслабляется, позволяя студенческой суете подхватить себя. Словно выходя из кокона, он проваливается в гомон щебечущих студентов, у которых свои заботы. Учеба поглощает его с головой, не давая даже и шанса о том, чтобы вспомнить о происходящем в столовой. Совсем недавно начался новый семестр, после недолгих зимних каникул. Новые предметы и преподаватели оказываются еще той проблемой, для Сынмина, который медленно привыкает к подобного рода переменам. Угнаться за всем становится еще той проблемой, поэтому Сынмин сам не замечает, как выпадает из некогда беззаботной жизни, весь погруженный заботами. С того разговора в столовой с друзьями прошло уже чуть больше недели. Сынмин успел привыкнуть к своему сталкеру, который подкармливал его сладким, из-за чего на подбородке начали вылезать последствия, а также успел забыть о тех безмолвных гляделках. Ему, по правде говоря, было совершенно не до какого-то Хван Хенджина, учеба отняла у него даже это. Несмотря на то, что тот действительно симпатичный, и, как помнит сам Сынмин, довольно интересный собеседник. Но сейчас нет времени для новых знакомств. Единственное, что до сих пор держал в голове Сынмин — бейсбольный матч, до которого осталось совсем ничего. Ему на самом деле слишком сильно хотелось на него попасть. Настолько сильно, что Сынмину пришлось пойти на крайние меры и к поиску билетов подключить старшую сестру, поклявшись за нее полгода мыть посуду. Но все было тщетно, найти по дешевым ценам было нереально, а то, что предлагали перекупщики, было чем-то заоблачным. Но Сынмин не отчаивается, на крайний случай, он может обратиться за помощью к родителям, которые с радостью помогут ему в финансовом плане, ведь это освободит их от покупки подарков на ближайший год. Но сегодня он все еще хочет попытать удачу, их отпустили пораньше с последней пары, поэтому он планирует потратить время на… Почему возле его шкафчика стоит Хван Хенджин и что-то пихает в узкую щель? Сынмин пораженно застывает, его рот широко распахивается, пока глаза неверяще следят за происходящим. Какого черта тут происходит? И кажется, последний вопрос был задан вслух, потому что Хенджин тоже застывает. Сынмин нервно сглатывает и осторожно моргает, предполагая вариант, что это все мираж, который исчезнет. Но моргнув и один раз, и второй, и третий, Хенждин никуда не девался. — Я могу все объяснить, — чужой голос звучит приглушенно, но Сынмин слышит в нем что-то еще такое, что заставляет его нервно сглотнуть. — Объяснить, как ломаешь мой шкафчик? — собственный голос звучит настолько уверенно, что Сынмин сам его пугается. Откуда в нем столько смелости? — Нет-нет! — Хенджин оставляет то, что пытался запихать в дверце, и поднимает две руки, активно ими маша в разные стороны. — Ты не так все понял. Правда! Я… вот! — и все-таки вытаскивает, как оказалось, белый конверт и протягивает его в сторону Сынмина, из-за чего тот вынужден был сделать несколько шагов навстречу. Сынмин хмурится и закусывает губу, а затем медленно протягивает руку вперед, осторожно проходясь пальцами по краю конверта. — Что это? Рука, почти взявшая конверт, резко опускается вниз, как будто в ней закончились силы. Но на самом деле, это Сынмин наконец-то заметил внизу бумаги слегка корявую, но все еще въевшуюся в сетчатку «Х». Неужели Хенджин тот самый загадочный «Х»? Но как? Голова неверяще машет в разные стороны, Сынмин пытается понять каким образом это могло выйти. Как Хенджин мог? Откуда? — Я все объясню. Правда. Только возьми это, пожалуйста, — он продолжает держать в руках злосчастный конверт, который Сынмин больше не решается взять, словно тот его сможет обжечь. — Сначала объясни, — просит Сынмин и сжимает кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу. Резкая боль его отрезвляет, но не помогает осознать происходящее. — Хорошо, — сдается Хенджин, тоже опуская руку вниз. — Ты мне нравишься, — и прежде, чем ошеломленный Сынмин что-то скажет, продолжил: — уже давно. И я не знал, что нужно сделать, чтобы привлечь твое внимание. — Ты бы мог просто подойти и сказать? — Сынмин нервничает, его глаза становятся влажнее, словно он сейчас расплачется, но сейчас он пытается лишь осознать то, что нравится тому, кому сам отправил свою первую валентинку. — Когда рядом с тобой ходит этот бешеный? — Хенджин презрительно кривится. Сынмин невольно усмехается, из-за сравнения. Минхо действительно такой. — Но как ты узнал про это все? Зонтик, сладости, таблетки? — Сынмин все еще поражен, но его смелость заканчивается на этих вопросах. Он понимает, что начинает глупо смущаться, по горящим щекам. — Я просто догадался? — Хенджин выглядит не лучше самого Сынмина. Он выглядит так, словно ему неловко это все говорить. — То есть… сейчас ведь сезон дождей, а зонтики в последнее время хлипкие. А таблетки лишними не будут, я сам недавно простыл, подумал, что тебе тоже могут пригодиться, — Сынмин солжет, если скажет, что не умиляется чужим розовым щекам. — Я правда не следил за тобой! Сынмин расслабляется, с его губ срывается вздох облегчения. Он кивает и опускает взгляд на пол, смущенно пожимая плечами. Это все так неловко. Он не знает, что нужно делать дальше. Все ранее сказанное было сделано на эмоциях, но когда первоначальные сошли на нет, а их место заняли другие и более неизвестные, то что тогда делать? — Тогда… может быть, ты бы хотел сходить со мной на свидание? Сынмин резко поднимает голову наверх, врезаясь о взгляд Хенджина. — Если ты не против! И я тоже нравлюсь тебе, — продолжает Хенджин, как будто боясь, что Сынмин сейчас в нем разочаруется. — Я бы хотел. То есть… ты мне нравишься, я бы, — Сынмин запинается, давясь воздухом. Он неловко кашляет, его лицо горит от стыда, и он почти плачет, когда рука Хенджина касается его спины и мягко стучит по ней. — Я понял, Сынмин-а, — стоящий рядом с ним Хенджин мягко улыбается, продолжая держать свою руку на его спине. — Тогда тебе это должно понравиться. Сынмин в очередной раз за сегодняшний день удивляется, когда на его раскрытую ладонь кладут два билета на матч его мечты. Хенджин сделал что? Как он узнал? — Благодаря твоему другу, он слишком громко говорит, — отвечает Хенджин. — Все в порядке! — он мягко смеется, когда Сынмин со стоном прячет лицо, прижимаясь щекой к собственному плечу. Он черт возьми опять это сказал вслух! Может быть, его друзья и являются идеальным примером. И, может быть, у них все было не так, как у Сынмина, но это ведь не их жизнь, а его. Поэтому, прямо сейчас, он планирует согласиться, ведь Хван Хенджин не просто его симпатичный сталкер, но и тот, кто ему, Сынмину, нравится. И он искренне надеется, что на этом их история не закончится, а станет началом чего-то долгого и крепкого.