Endorphin overdose

Patrick Watson

«Je te laisserai des mots»

В воздухе смешивались нотки спиртного и едкого никотина. Внедряет в извилины мозга сигнал о том, что микс их вечера уничтожит разбушевавшихся чертей. Сумрак в гостиной сопровождался долгожданным покоем. Тишиной, которую никто не осмелился нарушить. Или же это был уровень понимания друг друга, без слов дали знать — нужен отдых. Немножко осмысляет все самому, а после он даст сигнал, что пора вытаскивать его из агонии. Самоуничтожение, оно настигнет, когда Джон забудется в себе. Снова. Боль. Ты ли ни этого хотел, когда шел наперебой жизни? Черта собственноручно построенная Мактавишем в юношеском возрасте. «Я солдат» — слова звучат как выстрел. Нет, Джон не жалеет о выборе пойти в армию. Жалеет о том, что не смог спасти тех, кто с огоньками в глазах рвались к самой смерти без уважения. Застыл вопрос. Жалеешь ли ты, Саймон? Голубые глаза поднялись на застывшего товарища, что так и не удосужился заговорить. Грудь Гоуста медленно поднималась, затем же опускалась, давая понятие о признаке жизни. Между пальцами покоилась тлеющая сигарета, и дотронулись ли губы лейтенанта к ней, Джон так и не заметил. Огонек доходил до фильтра. Больно ли тебе, Гоуст? Холодное замертво сердце ведь тоже билось когда-то. Он должен помнить это ощущение, как тепло от груди растекается по венам. Как тяжело дышать и замирает мир внутри. Саймон помнит, поэтому не хочет ощущать снова, а Джон не в праве его осуждать. Собственная воля и сам забыл те мучения, но боится потерять ту часть себя, что отвечает за эндорфин. Люди, которые сильные морально поедают себя изнутри. Однажды их выстроенные годами стены могут взорваться. – Ты не в чем невиновен, Сай, – полу шепотом вырвалось с губ. Кадык на крепкой шее Гоуста двинулся. Светлые ресницы в миг задрожали, пока веки не спрятали душу. Рука потянулась к губам, чтобы сделать затяжку. Огонек потускнел и потух вовсе, когда Гоуст смял окурок в пепельнице. Он сидевший на диване, внимательно взглянул на товарища, что оперся на полу об старый шкаф. Растаяло. – Сердце? Саймон томно вздохнул, не унимая глаз своих. – Да, Джонни, сокрой его в тайне. Оно подвластно только тебе. И Джон понимает, это тот эндорфин, что не захочется позабыть. Никогда не захочется позабыть эти вечера с Саймоном. Тихий, откровенный и даже чуточку интимный.

«Даже когда боль и черти меня уничтожат, сердце будет помнить твой голос и взгляд зеленых глаз.»