У корней

Лучи закатного солнца били прямо в лицо, заставляя жмуриться подобно кошке, но даже не смотря на это отворачиваться или прятаться в тень совсем не хотелось. Увидеть нечто подобное, такое невероятно красивое и необычное получалось далеко не часто. Дрим уже и не вспомнит толком когда в последний раз выбирался на поверхность, чтобы погреться в лучах не искусственного светила и ощутить потрескавшейся, сочащейся сукровицей кожей теплый ветерок Верхнего Мира. В родном доме, глубоко-глубоко под толщей земли и монолитного слоя камня, куда не достают заботы других миров, их шум и непостоянство, слишком темно и отвратительно тихо. Дрим прекрасно видит в темноте и слышит лучше любой летучий мыши, от чего любой громкий звук особенно звон мечей подобен удару наковальни прямиком о голову. Но даже так, в его блёклых глазах это выглядит слишком заманчиво, чтобы от этого полностью отказаться. Не взирая на не лучший ужаснейший опыт, что отпечатался шрамами вдоль всей спины и уродливым раскалённым клеймом меж лопаток, не смотря на любые предупреждения старших и укоры кровной семьи, на полное игнорирование того, что таких как он всё меньше и меньше, Дрим не может разлюбить такой чужой и чарующий мир, полный удивительных, пока неизвестных ему вещей. Это больше похоже на зависимость и он не способен отказать себе в этом удовольствии. Более сильный порыв теплого, летнего ветра заставляет полностью закрыть глаза, даже если воспаленные от непривычного света веки неприятно жжёт. Дёрнув левым, разорванным, но давно зажившим хоть и не ровно, ухом, он склоняет голову чуть в бок, слушая округу и вдыхая запахи по которым успел соскучиться за несколько месяцев. Птичий щебет в недалёком лесу и стрекот цикад в траве до сих пор режут чуткий слух своей громкостью, но уже не так сильно как раньше. К этому вполне можно привыкнуть, лишь времени надо чуть побольше чем редкие вылазки наружу из глубоких пещер, бывающие в лучшем случае раз в несколько долгих месяцев. Если заниматься этим чаще чем он делает это сейчас, что и отличает его от всех остальных, которые совсем не понимают его и считают идиотом несчастным больным, то можно будет привыкнуть и к солнцу, тогда оно не будет таким губительным для его кожи и глаз, лучи которого порой хотят запечатлиться на поверхности его тела новыми ожогами. Быть может прямо сейчас младшие сестры за него беспокоятся, ведь он слишком задерживается в очередной раз, а старшие братья привычно ворчат, уже думая, как будут наказывать за очередное нарушение общепринятых правил в этот раз, но Дрим даже и не думает уходить. Обычно его песочат на протяжении пары часов, дёргая чувствительные отростки и шипя на него самыми нелестными словосочетаниями. Бывало пару раз, что его пытались запереть ради его же блага, но быстро поняли, что сильно ошибались – по отношению к нему это было слишком жестоко он и так слишком много времени провел в клетке. Не услышав ничего нового он позволяет себе расслабиться чуточку больше – ложится полностью в высокую траву, что плавно танцует под влиянием гуляющего ветра, так завораживающе переливаясь на солнце, и начинает тихо утробно гудеть. Однажды ему сказали, что он похож на огромного мурчащего кота. Дриму ещё ни разу не доводилось видеть этого самого «кота», но сопоставив всё, что он о нём слышал, он мог с уверенностью сказать, что ничуть не похож на это маленькое существо, кем бы оно не было на самом деле. Мягкая зелень приятно щекочет сухую кожу, временами цепляясь за неправильно растущие шипы, что уже никогда не будет такими яркими и красивыми, как прежде. Хвост сам по себе, словно обладая своим собственным сознанием, начинает слабо повиливать из стороны в сторону и постукивать по земле, разнося по твердой поверхности слабые импульсы, что спугнули всякую мелкую живность в округе. Он почти задремал, когда впереди, со стороны бескрайних зелёных полей, простирающихся вдоль горизонта и ещё дальше в неизвестность, послышались неторопливые шаги. Знакомый стук подкованных сталью сапог, шуршащий алой тканью плащ, что едва не касается земли, но каким-то чудом всегда остаётся незапятнанным, чужое хриплое дыхание из-за не раз сломанного носа, и лязг пластин доспехов друг о друга – всё это успокаивает лучше материнской колыбели, заставляет покрытые шрамами губы тянуться в счастливой улыбке, глупой, как сказали бы все остальные собратья. Дрим уже и не помнит, когда ему стало так плевать на беспокойство собственной семьи за его потрепанную шкуру, а возможность увидеть человека заняла первое место в приоритетах. Его маленький (по сравнению с собой), но безусловно сильный смысл жизни, его покровитель, его спаситель, его "Бог". Техноблейд – обычный смертный человек, чей срок жизни ещё только дотянулся до четвертого десятка и никогда не сможет перевалить за сотню лет, в то время как Дриму минул двенадцатый, – является всем для него, ведь только ему он обязан своей жизнью, пусть и тот старательно от этого отнекивается. Техно останавливается в паре метров от места где Дрим так беспечно решил устроить своё лежбище, прислушивается чего-то ожидая. Дрим не знает зачем он это делает каждый раз, но никогда не мешает, просто терпеливо ждёт когда подойдут поближе. Он переворачивается сначала на бок, приподнимая голову, чтобы взглянуть на прибывшего, а затем на спину, сладко потягиваясь, пусть это не слишком удобное положение из-за отростков вдоль хребта. Слышится треск тех самых шипов, что в очередной раз обламываются от неосторожности своего обладателя, которому, кажется, абсолютно наплевать. Человек от звука сконфуженно морщится, недовольно фыркает и бурчит что-то на своём человеческом. Дрим не знает что он сказал не хочет больше понимать этот язык. Техно наконец-то подходит ближе, скидывает пояс с мечом подальше в траву, зная, как Дрим не любит сталь, стягивает с плеч красный, окантованный белым мехом какого-то северного зверя и прошитый золотыми нитями плащ себе под ноги и садится на него. Неспешно, клёпка за клёпкой, ремешок за ремешком, он снимает с себя части доспехов. Когда-то шкура Дрима была прочнее любой человеческой брони, вот только эти времена давно ушли. Теперь его кожа, что в лучах солнца кажется тёмно-синей, покрыта шрамами и вечными, сами по себе вскрывающимися ранами. Не смотря на малые размеры их слишком много, они больше смахивают на язвы, благо не гноятся и не источают сладковатый запах гниения заживо. Горячая рука, более не скрытая перчаткой осторожно касается его холодного плеча. Взгляд у Техно, как всегда равнодушен, в нём нет привычного людской расе сочувствия, лишь знакомое тепло с толикой бессмысленного беспокойства. Дрим не человек, он не умрет в ближайшие… лет сто наверное? Если конечно будет более осторожным к своему телу. Рука медленно движется по гладкой коже, старательно избегая разрушающиеся ткани, к голове, плавно оглаживая сильную шею, что едва напрягается от щекочащих ощущений, и зарывается в шелковые, будто не настоящие белые пряди. Ловкие пальцы знающе чешут у основания некрупных рогов, легонько сжимают чувствительные отростки возле них и лаского пощипывают за подранное ухо, где когда-то была закреплена позорная бирка, как у домашнего скота. Дрим ластится к рукам человеческим, так ничему и не научившись. Любой на его месте давно бы усвоил жестокий урок преподнесенный Судьбой и больше никогда не показался бы на свет поднебесный, прячась в недрах земли, защищая свою территорию до конца своих дней. Только Дрим не «любой», он усвоил совсем другой урок – нельзя доверять никому, кто не Техно. Самого Техноблейда подобная политика мышления слегка напрягала, но он не знал что с этим делать, ведь Дрима не переубедить, он знает, пробовал не раз. Слишком много времени прошло с их первой встречи, абсолютно случайной, и слишком многое произошло. Техно просто смирился, что Дрим странный, что не такой, как подобные ему, которых он встречал несколько раз и каждый этот раз завершался чужой смертью и его победой. Их мир слишком жесток, чтобы был какой-то другой исход ведь «либо ты, либо тебя, а третьего не дано». И об этом правиле они знают оба более чем. В тот день, в судьбоносный миг, когда взгляд зацепился за умирающее существо в клетке на цепи, при осаде очередного вражеского форта Техноблейд даже представить не мог куда это заведет. Тогда ещё совсем юный мальчишка – новобранец, не понимающий многих вещей в этом Мире, как птенец только проклюнувшийся из скорлупы, даже не знающий, за что они сражаются и проливают свою и чужую кровь, отдают свои жизни, открыл засов клетки и разрубил закалённой сталью чужие цепи, сковывающие монстра глубин. Не думая ни о чём он освободил Хранителя и в тот день Техноблейд остался единственным выжившим человеком, среди гор разорванных трупов покрывших поля и коридоры крепости. Человек покинул захваченную и в одночасье опустевшую крепость идя бок о бок с древним созданием из легенд тихо перешептываясь и наслаждаясь тишиной ночи, её мраком, что незаметно опустился на Мир, скрывая их следы от людей, что захотят узнать истину произошедшей трагедии, но будут обречены на провал. Каждый раз вспоминая о тех днях Техно невольно опускает глаза на старые шрамы от кандалов на чужих руках и ногах, в очередной раз убеждаясь, что они давно зажили, оставшись лишь неприятным напоминанием о былых вещах и не более. Дрим громко урчит и этот глухой рокот разносится на километры, непрегражденный стенами катакомб или пещер, где он резонирует отражаясь от стен. В ответ Техно криво улыбается – глубокий шрам проходящий через всё лицо не позволяет играться собственной мимикой так же хорошо, как орудовать мечами и топорами. Человек ложится на спину, растягиваясь на подстеленном плаще, ткани которого немного не хватает и головой он оказывается на траве, рядом с лицом Дрима, что не отводит завороженного взгляда и тоже лыбится, как последний идиот. Они оба смотрят в бескрайнее небо, сменяющее яркие краски на темные тона, наслаждаясь тишиной и спокойствием мира. Вечер плавно переходит в ночь. Скоро взойдёт луна, пока ещё не полная, но не менее красивая. Во мраке ночи, вдали от людских огней и жилищ, Воин, что стал легендой уже при жизни – Кровавым Богом несущим смерть это всего лишь его работа и он не виноват, что хорошо её выполняет – видит далеко не в первый и надеется что не в последний раз, как прямиком из под чужой шкуры пробивается невероятно красивое, буквально потустороннее, свечение. Такой необычный оттенок, коего не встретить нигде, кроме как в Затерянных Городах, что охраняются созданиями наводящими страх на любого лишь упоминанием своего имени. Техно любуется, как белоснежные волосы окрашиваются в яркий голубой, каждый отросток от мало до велика источает такое же сияние, не позволяя оторвать взгляда ни на секунду. В грудине, что открыта миру торчащими, не сомкнутыми ребрами, загораются маленькие звёзды, делая бездонную пустоту похожей на космос. Это зрелище слишком сильно полюбилось Техноблейду и его не волнует, что это никакие не звёзды, а души, пожранные Хранителем. Даже не прислушиваясь можно услышать, как они стенают в агонии, верещат от ужаса и боли. Неспособные развеяться они заточены навечно в бездонной темнице. Глядя на Дрима, Техно понимает, что в этом Мире для него уже ничего не имеет значения, ведь его собственная душа – душа самого Бога Крови, давно похищена одним беспечным Хранителем, которому он добровольно отдаст свою жизнь, но лишь тогда, когда придёт нужное время. А до тех пор он из раза в раз будет приходить в это место, зная, что его всегда будут ждать. Может быть однажды они вместе отправятся в путешествие, далёкое и наполненное приключениями, которые они поделят на двоих, как делят свои чувства.