Семьдесят две ночи

Была ли эта нелепая случайность, издевающийся рок или приговор судьбы, но Набу Маликата вновь одиноко бродила в ночи по просторам пустыни. Теперь не она выбирала срок в семьдесят два дня, Пушпаватика плясала под дудку порядков Истинного Пути. Она спешила отвести сапфировый столп подальше от своих друзей, сделать все, чтобы защитить их. Повелительница цветов шла по обжигающему песку пустыни, ощущая своим телом тепло встававшего солнца. Глаза ее были крепко зажмурены и прикрыты белоснежной тканью, она неустанно следила за тем, чтобы не раскрыть свои очи. Если Мать грез снова хоть раз окинула мир взглядом, то в ту же секунду Мастер четырех теней покарал бы ее. Поэтому она продолжала свой путь, лелея надежду выполнить обещание, данное своему другу сердца… Она поклялась…

***

— Руккхадевата? Руккхадевата, ты в порядке? Очнись же! Не то страх, не то наваждение, не то шок от увиденного заставлял Аль-Ахмара сотрясаться в волнении о своей подруге. Его глаза, до этого полные уверенности и добра, теперь смешали в себе смятение, ужас и легкое… безумие. Пушпаватика не обманула его. В тот самый момент, когда они с Владычицей Мудрости коснулись ее рук, их утопили в своей нежности грезы. Тогда Дешрет и понял, как Владычица грез хотела отвести сапфировые столбы. Она построила мост из своего сна в самое дно Бездны, минуя взор законов Небесного Порядка. Путь к знаниям, не принадлежащим этому миру, рос из самых глубин непроглядной тьмы, образуя цветочную переправу. Они не видели и не слышали свою подругу, но без сомнения она сопровождала их как внутренний голос. Именно по его указке на конце моста аватар Ирминсуля остановилась. Познать Запретное знание — значило заставить мировое древо испить яд. Риск был слишком велик, а игра не стоила свеч. Руккхадевата в непроглядной тьме видела обрывки тайн, что несли в себе истину этого мира. Для каждого жаждущего знаний эта Бездна была золотой жилой. Поэтому голос Повелительницы цветов не остановил Аль-Ахмара. Гордый житель пустыни шел вперед, невзирая ни на какие преграды. Слишком много было поставлено на кон, и отступать было поздно. Напоследок, остановившись у самой тьмы, он кинул взгляд на Руккхадевату. Всем своим видом Владычица Мудрости молила друга остановиться, но Царь Дешрет лишь печально улыбнулся и вошел. — Мгх… Дешрет… Мы вернулись? Или это очередной обман Бездны? — Нет, мы дома. Там же где и были, оглянись. Аль-Ахмар наконец перестал нависать над подругой, дав ей возможность встать. Пока Владычица Мудрости только приходила в себя, Владыка Алых песков уже присел в позу сукхасаны на ковре. Он все еще ощущал ее тепло на ткани… — Милый дом… — проговорила она еще слабым голосом, окинув взглядом знакомые стены. Но вскоре к ней пришло осознание. — Погоди, где же… Руккхадевата перевела взгляд на Вечного Властителя пустыни и запнулась. Аль-Ахмар, сидевший рядом с ней, быстро отвел взгляд, словно провинившийся ребенок, и крепко зажал в кулаке кусок ткани. Дыхание его участилось, а все мускулы лица дрожали, как листья на ветру. Никогда он не думал, что посмеет так выглядеть перед подругой. Она была мудрейшей из них, и вопрос ее был скорее риторическим. Она сразу все поняла. — Прошу скажи, что я неправа… — прошептала Руккхадевата, прикрыв рот рукой. На глазах ее выступили кристально чистые слезы. — Прошу скажи, что я ошибаюсь! Скажи, что я чего-то не знаю! Что от меня ускользнула еще какая-то деталь вашего уговора! Не молчи, Вечный Властитель пустыни! Скажи же хоть что-то! Ее крик отражался эхом по комнате, а платье намокало от слез. Никто из них не помнил, когда в последний раз Великая Властительница трав так кричала и кричала ли вообще. Ее горький, полный боли плач убивал Дешрета изнутри, заставляя сердце гноиться тьмой, а глаза темнеть от слез. — Я никогда не был лжецом, а ты никогда не ошибалась… И чтобы я не сказал, это уже ничего не изменит… Между нами был уговор, и она завершают свою часть сделки. Потом я начну свою часть… Голос его был пустым, сравнить его можно было с могильной тишиной. Великая Властительница трав не хотела в это верить, но она не могла отрицать очевидного. Она знала столь много, что в соперники ей годился лишь сам Ирминсуль, но сейчас ее мозг не был готов размышлять или осознавать происходящее. Она думала лишь об одном. — Мы с ней даже не попрощались… Я не думала, что после непродолжительной, но мучительной разлуки, нам придется прощаться. В тот самый момент в глазах Аль-Ахмара пробежала та самая искра безумия, а внутри что-то резко защемило. В его голове предстал новый путь, а Амон никогда не сворачивал со намеченного пути. — Идем.

***

Люди считали это своим лучшим днем, не подозревая, что он обернется худшим для всей пустыни. Племена Танит, Узза и Шимти лицезрели свою покровительницу воочию. Повелительница цветов проходила границу между пустынями Колоннад и Хадрамавет. В лагерях племен цвела жизнь, однако это было скрыто от ее глаз. Владычица грез лишь слышала их громкие крики и радостные возгласы, но не могла ответить на них. Она была достаточно далеко от друзей, но один взгляд, и сотни жизней тут же были бы стерты с лица земли. Владычица сада не могла позволить этому случиться, поэтому несмотря ни на что продолжала идти вперед. — Простите, мои дети, дети пустыни. Я несу с собой кару Небес и не могу позволить ей пролиться на вас. Пусть мое появление благословит вас и не затронет сапфировый столп ваши жизни. Прошло немало времени, и Набу Маликата уже была на подходе к пику горы Дамаванд. И на ее самой вершине дремал их личный рай. Оазис, что не боится течения времени. Земля там вечно плодородна, растения вечно молоды и зелены, цветы вечно пестрят яркими красками, а воздух вечно свеж и чист. Из всех мест, где она могла бы окончить свою жизнь, она не могла найти места прекраснее этого. И Владычица грез прекрасно знала, что после ее кончины они никогда сюда не придут. — Набу Маликата! В этот самый момент она замерла, не успев ступить дальше и оставив ногу в воздухе. Ее нахлынула волна удивления, которую перекрыло появившееся цунами паники, переживаний и страха. — Стойте! — громко закричала она, повернувшись к своим друзьям. Сын Неба и Королева Араньяни также замерли на месте. Они пристально смотрели на нее, а она обращала свой лик на них. Но как бы долго они не вглядывались друг в друга, никому не удавалось найти то, что они искали. Отрешенное лицо Набу Маликаты, что та умела без каких-либо усилий держать, не выражало ее истинных чувств. Их она прятала за закрытыми глазами. Но они же и были причиной, по которой от нее ускользал вид ее друзей, и Пушпаватика даже при сильном желании не могла бы понять задуманное ее друзьями. — Уходите! Пусть ветра и пески унесут ваши силуэты как можно дальше, чтобы сапфировый свет не коснулся ваших тел! — Набу Маликата, подожди, прошу! — вперед выступила Руккхадевата. — Ваш уговор с Аль-Ахмаром не должен стать твоим концом. Ты… — Нет, именно он и станет моим финалом. Я рождена, чтобы пожертвовать собой во имя смертных. Мое тело стало мостом, а оазис — платой за открытие Владыке Алых песков пути постижения всего, что можно узнать о Небесах и Бездне. Однако не стоит лить слезы над моей кончиной, ведь жертва — лишь прекрасная прелюдия к новой жизни. — Тогда позволь красиво закончить старую… Даже без взгляда на Вечного Властителя пустыни Повелительница цветов поняла, что он еле сдерживал свои эмоции, а по учащенному дыханию Великой Властительницы трав, что она тоже была на грани. Двое друзей сразу ринулись к Набу Маликате. Теперь уже никто не скрывал слез, что ручьем текли по их телам, впитываясь в одежду. Мокрые дорожки блистали под лунным светом, отражая печаль троих друзей. Они жадно глотали теплый и влажный воздух, пытаясь унять колющее ощущение в груди, медленно распространявшееся вверх в горло, перекрывая путь голосу, нос, заставляя шмыгать и сбивать дыхание, и глаза, что предательски еще больше блестели от слез. Словно песок окрашенный на линии горизонта умирающим закатом, их лица рдели. — Прощай, Набу Маликата… Я никогда не забуду твоего танца и твоих мудрых слов, твоих загадок на нашей первой встрече, твоих пиров и грез. — проговорила Владычица мудрости, потихоньку приходя в себя. — Я не посмею сказать прощальные слова. Я произнесу клятву. Клятву, что однажды найду способ вернуть тебя. Я верну тебя, Повелительница цветов. Ты очнешься в Оазисе Вечности, тебя окружат твои дети, а мы с Великой Властительницей Руккхадеватой будем стоять позади и ждать, пока ты заметишь нас. Потом мы снова сольемся в нежных объятиях и будем долго плакать от радости, что переполнит нас. — тихо, но уверенно проговорил Дешрет. Словно мантра он произнес ее без какой-либо запинки и остановки. — Прощай, — от этого слова рана в душе Вечного Властителя пустыни снова вскрылась и стала болеть еще больше. — мой друг сердца. Моя жизнь была полна невзгод, но вы с Буэр дали мне новый дом, новую семью и новую причину для улыбки. Я не могла даже мечтать об этом, когда бродила по бесплодным пустошам. Спасибо, Амон… После их тихих откровений двое друзей отстранились. Теперь уже они не могли нарушить обещание. Песок под ногами двух божеств затвердел каменной плитой и они стали быстро удаляться от их личного рая. Несмотря на быстрое отдаление, Руккхадевата и Дешрет увидели, когда их подруга начала двигаться в такт неведомой им мелодии. Владычица мудрости сразу узнала эти движения, отчего она пристально и с жадностью следила за ними, ведь знала, что видит их в последний раз — Повелительница цветов танцевала своей последний танец Сабзеруз. И прямо над ней, заставляя облака расступиться, а лунный свет поблекнуть, в тот момент вспыхнул сапфировый столп...