Почему ты ушёл?!

      Такой холодный линолеум, заполненный грязью и страданиями. Тонкие светлые лучи просвечивали через жалюзи, совсем чуть-чуть освещаю тёмную и безжизненную комнату. Будто в этой квартире никого нет. Будто она заброшена уже пару лет, лишь практически безжизненное тело внутри показывает, что она не заброшена. Тело в котором до сих пор течёт человеческая кровь и не перестаёт течь. Утреннее дыхание, которые слышится раз через раз и лишь небольшое сопение через приоткрытый ротик издаётся из её уст. Короткие тёмные локоны волос, растрёпанно расположились на полу и немного на лице, прикрывая «мёртвый вид».       Веки задергались, а правая рука зашевелилась, пока глубокий вздох издался от лежащей девушки на холодном полу. Даже глаза тяжело открыть, но переборов свою физическую и моральную слабость, голубые сапфиры открывают свою красоту. До ужаса жалкую красоту. Зрачки расширены и красны. Их вид безжизненный. Тёмные мешки под глазами, показывали сонный и усталый вид — мёртвый вид. Голубоглазая девушка морщится от пронзающей головной боли и с сильной слабостью привстаёт с пола, садясь и хватаясь за голову. В памяти ничего нет, от слова совсем, лишь стены квартиры не забудут эту ночь, как и прошлые, как и будущие, если конечно это будущее настанет для этой девушки — Микассы Аккреман.       Руки трясутся, а тело ломит от боли, пока живот бурчит от недостатка пищи. Сколько она не ела? Четыре? Пять? Шесть дней? А может и вовсе больше, даже Микассе это не известно, но и не интересно. Как она говорила и говорит: «Толку от еды, если я и крошки в себя впихнуть не могу? А если и смогу, то это так же и выйдет из меня».       Резкий стук в дверь тризвоном издался по всей квартире и по головной боли девушки. Фарфоровое личико поморщилось, а миниатюрный носик вздрогнул. Снова стуки, но на этот раз она встаёт, с жуткой болью по телу. Подхрамывая девушка дошла до двери и не спросив кто к ней наведывался, сразу открыла входную дверь. В её взор бросилась не высокая девушка, прищурившись она узнала в ней свою знакомую — Сашу. Она успела лишь пройтись по ней взглядом с ног до головы, но даже не успела и слова сказать, как длинноволосая знакомая ворвалась к ней в квартиру с криками. — Боже, Микасса, почему ты уже сутки на звонки не отвечаешь?! — её крик бил по ушам, но и по нервам девушки, — я вообще-то переживаю! — её тон нельзя было снизить. Эта особа демонстративно размахивала руками прямо перед фарфоровым лицом, сверля её недовольным взглядом. — Ты заткнёшься сегодня?! — съязвила голубоглазая, показывая свою скальную улыбку, буквально показывая ею, что этой знакомой тут не место и пора бы свалить с глаз долой. — Что у тебя с глазами?! — сложив руки на своей груди, спросила Саша, осматривая потрёпанную подругу, предполагая, почему та вновь пропала, — ты снова употребляла?! — её рот приоткрылся, а гнев увеличивался. С её чрезмерной заботой она стала Микассе, чуть ли не мамкой, но Аккерман это явно не устраивало.       Брюнетка закатила глаза и не обращая внимания на свою гостью, развернулась и демонстративно показала средний палец, уходя в свою комнату. Та, что-то крикнула в ответ, но Микасса, явно пропустила это мимо ушей и просто села на свою кровать, сгинаясь и облокачивая голову, залазея руками в свои пряди волос, немного их придёргивая, причиняя себе некую боль. — Я не договорила! — воскликнула Саша, проходя в комнату Микассы, вставая прямо перед ней. Перед её мёртвым сидящим видом. Девушка посмотрела по сторонам, наблюдая за всей комнатой, которая была очень грязна. Пыль, грязь, бычки и бутылки по всей квартире, будто тут никто не убирался лет так пять. А самое главное, что бросилось в её зор, так это стол, на котором был немного рассыпан белый порошок. — Как же ты заебала, Микасса! — длинноволосая девушка вскрикнула, и после подошла к столу, пока Микасса подняла свою голову и взгляд на Сашу. Зеленоглазая с силой и злостью встряхнула оставшийся белый порошок на пол, расстряхивая и уничтожая его. — Ты что, блять, делаешь, ебанутая?! — фарфоровое тело подпрыгнуло с кровати, с силой толкая подругу от стола, понимая, что она встряхнула всё до единой крошки. — Ты что больная?! — с ошарашенными глазами, вскликнула Саша, пока Микасса поджала губы и сжала кулаки в руки. Наркотик — это единственное успокоение для Аккерман и никто не смеет его просто стряхнуть, бросить. — Выметайся нахер из моей квартиры! И сука больше никогда сюда не приходи! — указательный палец уставился на выход из комнаты, а там же и подъездная дверь. Зелёные глаза были напуганы, а сердце стучало с бешенной скоростью, но она знала, что если она продолжит тут стоять, то та бросится на неё с пастью акулы и сама лично вышвернет из своей квартиры. Но по глупости продолжала стоять, как вкопанная с открытым ртом. — Ненормальная, тебе лечится надо! — вновь открывая свой рот она сложила руки на груди, — хватит быть ебучей наркоманкой, твой Эрен мёртв, пойми ты это уже и смирись! Не будь тупым ребёнком! — эти слова пронеслись тризвоном в голове. Голубой взгляд забегал по полу, а руки сильнее задрожали от упоминание этого имени. Эрен.. Эрен.. — Закрой свой рот.. — стиснув зубы брюнетка подняла свой взгляд. Взгляд убийцы, который готов прямо сейчас кинуться на свою жертву, — не смей произносить его имя! Не смей, блять! — она сделала грубый и уверенный шаг, показывая свой оскал. Сердце билось у обоих с немыслимой силой, но кажись, что-то в голове длинноволосой откликнулось, хоть какое-то чувство самосохранения. И сглотнув слюну, продолжила. — Тебе в психушку пора, больная, — после сказанных слов силуэт девушки сразу со скоростью света покинул довольно грязноватое помещение.       Голубые глазки заморгали и заблестели. Послышался глухой стук двери, а после и ускоренные шаги в коридоре, та просто сбежала. Ноги в миг стали ватные и с сильным грохотом девушка упала на кровать, хватаясь за собственные волосы. Горячие слёзы потекли с голых сапфиров, а тихие всхлипывания наполняли комнату. Ведь его имя вновь вскрылось в её голове и она вновь сходит с ума. Эрен.. Эрен.. Хоть слёзы и текли, а тело дрожало, белокурая привстала с кровати, беря со стола мобильный телефон, набирая номер. Не прошло и пару гудков, как ей ответили. — Энни.. — уже более сильные хныканья издавались в трубку с сильным дрожанием в голосе, — пожалуйста, приедь ко мне..

***

      Резкий стук издался в дверь. Дрожащее тело буквально подпрыгнуло, сбрасывая с себя тёплый плед, подбегая к двери босыми ногами. Её лицо заплаканное, губы поджаты, а глаза красны. Уже не видно, тех милых и жизнерадостных голубых сапфиров. Они разбиты и разбиты уже более трёх недель. Пьяный силуэт парня прошёл на порог, смотря в пол. — Где ты был..? — голос дрогнул, а руки тряслись. Она не могла подобрать слов, смотря на него, ведь он умер из внутри уже давно. Она не знает его проблем, его загонов, ничего. Парень просто молчит, — ты снова пил..? — пьяный изумрудный взгляд поднялся на заплаканную девушку. Этот маленький ребёнок так запуган. Она не видит ничего, она хочет просто, чтобы это прекратилось, но каждый раз это безрезультатно. — Я прихожу домой, чтобы ты мне снова мозги ебала? — грубый тон, издался от любимого человека. Перегаром так и несло. Он нахально скинул с себя обувь, куда-то в сторону, проходя мимо крохи, задевая её с силой плечом, что откинуло её на несколько метров. — Ты обещал мне! Обещала, чёрт подери! — Микасса срывается на крик, с её души выходит всё. Она хочет показать эту боль, которую она терпит. Она слишком любит, чтобы сдаться, но и терпеть вечно не может, просто физически и морально не может, — ты обещал.. — холодные ладошки закрывают белоснежное личико, она готова упасть назад из-за повышенного давления и сердцебиения. Ей надоели постоянные пьянки возлюбленного, надоели обещания. Надоело выслушивать пьяный бред, а на утро извинениях, стоя на коленях со слезами на глазах. Смысл этого, если он пиздит ей в лицо?! Всё вновь повторяется, как день сурка.. — Блять, как ты заебала меня.. — на вздохе, произнёс Эрен, облокачиваясь об стену, соизволив повернуться к девушке, находившейся на гране от нервного срыва. Где их отношения, которые были не так давно?! Где та любовь, которая кажись угасла?! К чему те слова и признания, когда всё пропало... — Пойми, мне похуй на твои чувства, просто отъебись от меня! — эти слова вновь отдаются тризвоном. В них не хочется верить, не хочется слышать. Микасса всхлипывает и кричит, падая на колени с дрожащим телом. Она задыхается, задыхается от своих же чувств и боли внутри неё...        — Доктор, что с ним происходит? —напуганные глазки бегали по лицу врача, который, что-то записывал в своём блокнотике, пытаясь будто избежать разговора с девушкой. Её крохотное сердечко стучало, она хотела услышать ответ, которого она боялась. — Простите, что мне приходится Вам это говорить, но.. — он сильно тянул, постукивая пальцами об лестки, — но у него все признаки биполярного расстройства.. — голубые сапфиры вспыхнули от услышанных слов, сердце будто пропустило пару ударов, а тело покрылось мурашками. С усталых глаз покатились слёзы, а взгляд упал вниз. Девушка пошатнулась, чуть ли не падая назад и теряя сознания, но врач задержал её за плечи. — Послушайте, не всё так категорично. Это самая первая стадия, он не видит там силуэтов, не хочет убивать там людей, — Дмитрий пытался успокоить совсем молодую девушку, но было понятно, ей нет успокоения в этом мире. — Скажите.. что может повлиять категорично..? — глаза со слезами поднялись на него, а губы вовсе обсохли. — Постоянное переменчивое настроение, мысли о суициде и неконтролируемая агрессия.. — Микасса схватилась за сердце, всхлипывая от боли этих слов, понимая, что этого не исправить. Как ему об этом сказать?! Они этого не переживут, всё обрушилось в один миг.. — Я советую обратится к опытному психологу и пройти к психиатру, чтобы вам прописали таблетки, вы понимаете меня..? — Д-да, я вас понимаю.. — с комом во рту девушка помахала головой, смотря на выход, понимая, что ей пора идти..       Холодные ладошки закрывали лицо, мысли переполнены, пока слёзы скатываются по щекам, а после на подбородок, падая на грязный линолеум. Она мертва извнутри, лишь человеческая оболочка и биение сердца, говорило иное. Такая молодая, а уже испытала сотни попыток суицида, всего за пол года жизни.. Дрожащие и холодные слёзы, вытирают горячие слёзы с щёк и она встаёт, подходя к большому шкафу, открывая его. Правая рука тянется на верхнюю полку под звук всхлипов и пальчики касаются стопочки фотографий. Около сорока штук фотографий умершего возлюбленного.. Были отдельные фотки его лица, влюблённого взгляда, милой улыбки, которой ей не хватает, его ярко зелёный цвет глаз.. Она готова отдать всё. Абсолютно всё, чтобы вновь увидеть его, его взгляд и его улыбку, хотя бы на долю секунды. И у неё это получалось, хоть и галлюциногенным способом..

***

— И снова.. Когда, это закончиться, Эрен..? — дрожа голосом, вновь со стекающими слезами по лицу говорила голубоглазая девушка, смотря на прошедшую особу, которая села на кровать и залезала руками в своих отросшие тёмные волосы. Ядовито-зелёные глаза были закрыты, он глотал слюни, тяжело дыша. Он перебрал с алкоголем и видимо добавил, всю эту не самую сказочную картину наркотическими веществами. Его вид был мёртвый. — Отстань, Микасса, мне плохо, — голос был еле слышен. Он был хриплый и сорванный, ему было даже больно говорить из-за переизбытка одурманивающих веществ в его крови. — Да..? — ком стоял в горле, но Аккерман, сглотнула и продолжила, — мне это всё надоело. Плохо? Хуёво? Вновь пиздабольство с твоих уст?! Нет, я большего не хочу терпеть этого! — тон девушки повышался, а слёзы сильнее начинали катиться по заплаканному лицу. Эрен продолжал молчать, показывая свой похуизм в её сторону, но к сожалению это взаправду была последней каплей. — Я ухожу, — зелёные глаза в миг распахнулись и через руки поднялись на неё. Эрен издал смешок. — Пиздуй. Уходи, блять, как все близкие из моей жизни! Мне похуй, — на его улыбке появился оскал и он сильнее зарылась лицом в свои руки, прикрывая пьяные глаза. Микасса в панике закивала, зажимая губы об друг друга, но без слов обернулась в сторону коридора, уходя от него. — Это твой выбор, но вот только все твои близкие умерли, а я жива и ради меня, ты мог бы бороться, но видимо, ты сам этого не хочешь.. — тихо себе под нос прошептала брюнетка. Эрен это явно услышал, но отвечать смысла не было. С дрожью по всему телу девушка надела обувь с ветровкой, покидая квартиру и возлюбленного, не осознавая того, что эта была их последняя встреча..

***

— Микасса..? — произнёс сонный голос подруги, подтирая глаза кулачком от пробуждения ночью. Серые глазки расширились от удивления, сон будто рукой сняло. Перед ней стояла подруга, вся в слезах с трясущимися руками, — ч-что случилось?! — Эн-энни.. — шмыгая носом и задыхаясь а собственных слезах, прошептала голубоглазая. Пока Леонхарт сразу больше распахнула дверь, пропуская подругу в квартире. Она взяла Микассу под руку, проводя на кухню, сразу хватая салфетки для вытирания её слёз и ставя чайник на плиту. Всё-таки Энни единственная подруга, которая откинет всё, чтобы помочь близким, даже если это будет ей во вред. — Микасса, скажи, что случилось? — она быстро поставила рядом с подругой стульчик, садясь на против и беря её дрожащие ручку в свои оковы. — Мы-мы.. — слёз и эмоций было настолько много, что ком в горле не давал ей сказать и слова, — мы пос-поссорились снова и.. и я ушла, а он.. — Тихо-тихо, успокойся, всё хорошо. Хорошо, слышишь? — сероглазая сразу заключила в объятия подругу, поглаживая её по волосам, пока та плакала ей в плечо. Чайник уже кипел, пришлось встать и выключить его. Девушка вновь прошла к подруге, помогая ей встать. — Пошли в комнату, я тебе успокоительное дам, а ты уже мне всё нормально расскажешь, хорошо? — тихим шёпотом произнесла Энни, пока Микасса нервно кивала в ответ, вставая за ней. Девушки прошли в большую комнату, пока Энни посадила голубоглазую на свою кровать, садясь перед ней на колени, беря руку в замочек. — Он снова пьян..? — глаза жмурились, слёзы текли, пока капилляры полопались в них. Эта боль посещает её чуть ли не каждый день. Этот чёртов день сурка. Утром слёзы и жалкие извинения от парня, а ночью вновь всё повторяется. Крики и скандалы о том, что ему плевать на чувства девшуки и всё это просто забава, которая ранит маленькое сердечко. — Д-да.. — тихо произносит Микасса, кивая в ответ, вытирая горькие слёзы. Всё это уже не имеет никакого смысла, эти отношения сломались еще пол года назад, когда парень потерял двух дорогих ему людей, мать и сестру.. Но их уже не вернуть, тогда к чему терять последнего любимого и дорогого человека..? — Тогда поживёшь у меня, может пройдёт время и этот дурак поймёт кого потерял? — она мило улыбалась, поглаживая ладонь, пока подруга всхлипывала, продолжая кивать головой, — всё, успокаивайся, сейчас пойдём печеньки возьмём, липтон и будем смотреть комедию, — на фарфоровом личике появилась улыбка и небольшой смешок издался с её уст, пока Энни встала с колен, уходя на кухню за сладостями к фильму.

***

      Горькие слёзы падают на бледные и худые коленки, дрожащие руки, стопку фотографий и грязный линолеум. Единственное, что осталось от него, так это воспоминания и эта чёртова стопка фотографий, причиняющие такую сильную боль в груди. Все они были сделаны за пол года до его смерти. Такой счастливый, смотрит на свою малышку, улыбается. Изумрудный взгляд направлен только на неё и больше ни на кого. Дрожащие руки убирают фотографию в конец, всхлипывая и с размытием продолжая пересматривать её самое счастливое время, где не было мыслей о суициде, о боли страдании. Не было наркотиков и алкоголя, лишь влюбленное сердце и взгляды, которые смотрели на друг друга.       Эта фотография была сделана в первые дни их отношений, ещё три года назад, когда девушка только выпустилась из школы. Эти голубые айсберги смотрят в изумруды, кружась в танце на выпускном балу. Ей завидовали все одноклассницы, ведь Эрен был «самым красивым и модным мальчиком на районе» о нём мечтали все старшеклассницы, но достался он лишь скромняге Микассе, которую он так полюбил. Куда делись эти года? Куда всё это пропало..? Тонкие пальцы вновь перелистывают фотографию и вновь новая душещипательная картинка, как они сидят за барной стойкой в клубе, это был их первый день знакомства, пока местный парнишка фоткал всех людей, находящихся в клубе. Да, она помнит каждый миг проведённый с ним, особенно день знакомства, когда к ней подсел тот самая Эрен, любимиц всех девушек в пьяном состоянии и вылил душу, как на ладони, даже не зная девушку. Наверное с этого и началась их история...       Вновь перелистывания фотки и.. следующая фотоплёнка, в дребезги разбивает маленькое сердечко. Счастливая Микасса сидела в серединке кровати в позе «Лотоса», читая какой-то роман, пока парень сидел сзади неё, обхватывая её талию в свои объятия с приоткрытым ротиком, внимательно читая отрывки текста, облокотившись подбородком об плечо Микасса. Эта фотка была сделана буквально за месяц того, как их отношения пошли на спад.. Это произошло буквально в один миг. Парень просто вернулся домой, после смерти своего родного человека — сестры. Микасса всячески пыталась поддержать, водила к психологу, была незаменима, бросала всё на произвол судьбы, лишь бы помочь любимому, но в ответ лишь язвительные оскорбления и унижения, порой бывало, что Эрен и замахивался, но к счастью никогда не мог переходить грань насилия. Микасса терпела. Терпела до последнего, но никакие нервы не вечные, хотя если бы она знала, как всё повернётся, она бы не ушла от него в тот день..       Стопка фотографий летит вразнобой, пока девушка вскакивает с колен, крича со всхлипами от боли, сердце обливается кровью, чувства льются через край. Ей нужно успокоение, ей нужен он. Она хочет увидеть его вновь и ей плевать, чем это закончится.. Крохотное тело с шумом вбегает на кухню и тонкие ручки тянутся по шкафчиком и спустя пару секунд находят, то зачем она явилась. Белый порошок... её успокоитель и последний наркотик. Мефедрон в небольшом количестве, но если выкурить одной, то обеспеченная передозировка. Тонкие пальцы сыпят на стол две длинные и широкие полоски, подравнивая их, следом красные глаза с лопнутыми капиллярными ищат фольгу, найдя она сворачивает её в трубочку и подносит крохотный нос к дорожке, вдыхая вещество...

***

      Небольшие лучи светлой луны просвечивали через открытые жалюзи окна. На фарфоровом личике ели как проявлялась небольшая улыбка. Всё-таки довольно забавная комедия и Энни смогли поднять плохое настроение, а ссора с возлюбленным ушла на второй план. Тёмные пряди распластались по стенке, доля успокоения играла в ней, не хватало лишь того времени, когда всё было хорошо, не было ссор и постоянных скандалов. Была настоящая любовь и взаимопонимание, а что сейчас происходит с их отношениями? И вообще можно ли уже назвать это отношениями? Наверное нет. Она просто ушла, хлопнув дверью и больше ничего, пока парень лишь фыркнул в ответ. Нет, она его точно не простит. Хватит, надоело. Стена терпения сломалась, если ему не надо, значит и Микассе тоже.       Энни сидела укутанная в одеялке, смотря в телек, смеясь над своим любимым актёром. Пожалуй Микассе и впрямь можно пожить пару дней у лучшей подруги, пока всё устаканится. Вдруг рядом послышался звук и вибрация. Леонхарт нахмурила брови, а улыбка пропала, она посмотрела напротив сидящую подругу. Тёмные бровки голубоглазой нахмурились, пока вибрация была возле неё. Тонкая ручка потянулась под плед, доставая мобильник. Улыбка, которая только появилась спала с лица, а губы поджались. Касанием пальца она поставила на беззвучку, откидывая телефон в сторону. — Это он? — немного волнующе спросила подруга, приподнимаясь в сидячее положение, пока Аккерман лишь кивнула с опущенным взглядом в пол. Дисплей продолжал светиться, но уже без звука и вибрации, — может всё-таки возьмёшь? — От этого нет смысла, — цокнув она еще сильнее нахмурила брови, но сердце Леонхарт подавало не лучшие сигналы, седьмое чувство бьёт в колоколы. Она мотает головой, беря телефон Микассы в руки, проводя пальцами по экрану, беря трубку. — Энни, не бери! — подскакивая крикнула Микасса, пытаясь выхватить телефон, но уже поздно, она взяла трубку. — Алло, Эрен, — воскликнула Энни с недовольным лицом, выставляя руку вперёд к Микассе, чтобы та не помешала их «серьёзному» разговоры. В миг серые глазки вспыхнули, а ротик приоткрылся. Сердце Микассы замерло, ибо она почувствовала эту дрожь по телу Леонхарт и этот испуганный взгляд.. — Эрен..? — с заиканием проговорила она, не отводя взгляда от пола. Её зрачки увеличились в размере, до той, степени, что не было видно серой радужки. Тонкие бровки Микассы согнулись, а некий страх поролезовал её тело, ведь она не понимала, что происходит. Резко Энни схватилась за рот, а слёзы навернулись на её глазах, — нет, прошу.. — Энни..? — со сбитым дыханием она сильнее сжимала руку подруги, мечясь по её лицу взглядом. Рука Энни потихоньку упала с уха, а единственная слеза покатилась с её щеки, — Энни! — воскликнула девушка, не понимая всей ситуации. На глазах образовались слёзы. — Боже, Микасса.. — она тихо перевела заплаканные глаза на подругу, — почему ты не ответила.. — эти слова прошлись табуном по коже. Она сделала шаг назад, отпуская подругину руку, пока та провела их по своему лицу, всхлипывая, — почему ты не ответила..? Он просто хотел сказать тебе последние слова.. — слёзы покатились с голубых глаз, а сердце будто остановилось. Она не верила, не понимала, не хотела понимать этих слов. Боль окутала её тело. Она боялась услышать эти слова. — его больше нет, Микасса..

***

      Холодные кончики пальцев дрожат, слёзы падают на стол и вещество, но она вдыхает в себя такой едкий порошок. В миг в голову даёт сильнейший удар, будто кастрюлей. Фарфоровое личико жмурится, а дрожащая рука подводится к носу, зажимая его. Тело делает резкий толчок назад и Микасса падает, задеваясь об стол спиной. Слёзы льются, а глаза еще сильнее краснеют, пока зрачки увеличиваются, как у кошки, охотящийся на свою добычу. Рассудок покидает бледное тело, но найдя в себе силы она привстаёт, облокачиваясь об стол. — Господи! — вскрикивает Микасса, крича взахлёб. Как такое могло произойти? Она стала буквально наркоманкой, хотя скажи ей пол года назад, что она будет вести не здоровый образ жизни, так она бы посмеялась этому человеку в лицо, а сейчас.. Еще одна тяга и возможен передоз. Тело немеет, а нервы бьют по ней, добавляя обороты её боли. С болью она поднимает свой взгляд на всю площадь кухни. Его нет. Он не появляется, неужели не сработает?! – Почему?! — она кричит на всю квартиру, сжимая руками пряди волос, — почему ты ушёл?! — снова истошный крик, она почти рвёт связки, — прости меня! Прости, что не ответила тебе! Прости меня за всё, я не хотела! — черезмерная агрессия выплёскивается наружу и девушка отталкивается об стол, практически переворачивая его, но к удивлению он устоял. Она в панике оборачивается к кухонной стойке, смотря на оставшееся вещество в пакетике, но отрицательно машет головой. — Почему?! Ты же знал, что я не уйду! Я любила тебя, я бы простила! — в истерике и срыве она вновь кричит и кулаками бьёт по столу, — Я знаю. Я виновата, но ты же знал. Знал, что я вернусь... — переходя на шёпот она легла головой на свои руки. Всё лицо красное, тело дрожит, она всхлипывает в руки, пытаясь найти успокоение, — я не могу без тебя.. — Микасса поднимает голову, а руки проскальзывают об стол, полностью приподнимаясь.       Холодные пальчики берут салафановый пакетик с оставшимся веществом. Голова раскалывается от мыслей. Неужели это всё? Конец? Но ей нет дела до этого. Она его больше не видит.. Микасса просыпает две не ровные дорожки и не задумываясь вновь вдыхает порошок. Вновь эта боль по голове, но она цепляется за первую попавшуюся ручку тумбочки, чтобы не свалиться с ног, но она не может себя держать. Тело посекундно парализуется. Голубые глазки смотрят в сторону, пытаясь найти его, но вновь пусто. Тут никого нет. Он не вернётся...       Из последних сил рука тянется к шкафчику сверху, небрежно хватаясь за первую попавшуюся вещь, но она знала, что там лежит. Единственное, что она оставляла на чёрный день. И он настал. Ноги вновь пошатнулись, она почти упала, но вовремя схватилась за ручку, пока вторая рука подползла к упавшему предмету рядом с ней. Маленькое запакованное лезвие. Девушка практически его не видит из-за размытости в глазах, которое вызывало у неё наркотические действия и паническую атаку. Отпустив руку она сжимает в левой только что доставшееся лезвие. Тело наклоняется назад и по инерции левая рука сжимается с силой в кулак. — Блять! — выкрикивает Микасса, пока лезвие впивается в руку, пробивая кожу до мяса. Сделав шаг назад, ягодицы упёрлись в стол, а рука разжалась. С адской болью она открывает ладонь, пока алая кровь побежала по всей руке струйкой, скатываясь на грязный пол. Дрожащей правой рукой она достает его, но уже с мение пронзительной болью, ибо наркотик начинает действовать во всю силу. Пальчики правой руки сильнее сжимают маленькое лезвие в свои оковы и она подводит окровавленный предмет к запястью.. — Тс-с, хватит употреблять, — глаза вспыхивают из-за родного голоса с боку неё. Левая рука падает вниз, а заплаканные сапфиры мечутся в сторону, наблюдая родной силуэт возле проёма двери. Он всё так же прекрасен, как и тогда, вот только абсолютно безэмоционален. — Убери лезвие. Ты же знаешь, что меня уже давно нет.. — этот мотнотонный голосок, отдающийся эхом. Парень одет также, как и в последнюю их встречу. Полупрозрачный силуэт. Он всё тот же. Растрёпанные волосы, тонкие и засохшие губы, руки спрятанны в карманы, а глаза не отдают того изумрудного оттенка, они серы и грустны. Мимика на фарфоровом лице в секунды меняется с счастья на успокоения, с успокоения на грусть, а после и вовсе на привычную истерику. Она закрывает лицо правой рукой, всхлипывая. — Почему ты ушёл?! Ты же знал, что я не уйду, что люблю.. — крича, но переходя на шёпот, твердила та. — Зачем ты мучаешь себя и меня? Уже ничего не вернуть, ты ни в чём не виновата. Это были лишь мои загоны и проблемы, — монотонно продолжал твердить силуэт, тихо подходя к своей дивице, — перестань употреблять. Перестань убиваться, живи своей жизнью. Хочешь вспоминай, люби, но иди дальше, не губи себя. Отпусти меня и не делай не мне, не себе больно. — Я не могу.. — хрипела она в ответ, сжимая лезвие в окровавленной руке. — Нет, ты просто этого не хочешь. Отпусти меня, Микасса, ради меня, — чувствовалось тепло, будто он вновь прижался к ней в плохой вечерний вечер, успокаивая и говоря, что всё будет хорошо, но ведь это не так. Его больше нет, а это прсото её иллюзия, вызванная адреналином и наркотическими средствами. Смысл жизни, если его нет..? Она не сможет без него, как бы она этого не захотела. Этого уже не изменить. Дыхание учащается, а адреналин нарастает, силуэт любимой растворяется в воздухе. Она делает вздох, поднося лезвие к запястью.

Уже всё хорошо. Скоро всё закончится.

      Глаза закрываются и она делает последний вдох. Последний в своей жизни, пока лезвие с сильным давлением и скоростью скользит по венам...