Во втором начале

Они задержались в "Ритце" гораздо дольше обычного, - не было смысла торопиться с хорошим обедом, уж в этом то они всегда были согласны, даже если редко могли договориться о чем-либо другом. Обычно они заказывали несколько блюд, шампанское, кофе, и десерт, когда с кофе было покончено. И Азирафаэль знал, что это некое трепетное облегчение заставляло их обоих предаваться тому, что они считали само собой разумеющимся в течение нескольких недель, месяцев, и лет. Например, обществом друг друга. В тот вечер Кроули был таким, какой он есть, но менее хитрым, резким и злым, и скорее более молчаливым, чем привык Азирафаэль. Кроули слушал, пока Азирафаэль говорил, и его губы делали слабый изгиб, который больше всего похож на... симпатию. И по мере того, как их обед затягивался, до Азирафаэля медленно доходило, что Кроули наслаждался им. Он наслаждался разговором и компанией Азирафаэля гораздо более открыто, чем в большинстве случаев. И Азирафаэль понимал, что он и сам болтал, позволяя себе увлекаться разговорами, и при этом испытывал определенное облегчение, понимая, что впервые за долгое время за ними не наблюдают и никто не ведет счёт их действиям. И, возможно, Кроули чувствовал то же самое облегчение, что он может немного успокоиться, не быть всегда таким умным, резким и на шесть шагов впереди всех, по крайней мере, сейчас. Он мог сидеть за их столиком в Ритц, пить свой кофе и есть кусочки торта Азирафаэля, и ему больше нигде не надо было быть. И Азирафаэль знал, что за солнцезащитными очками Кроули наблюдает за ним пристальным взглядом золотистых глаз. Это... приятно, быть в центре внимания Кроули. Азирафаэль с удовольствием будет сидеть и говорить о чем угодно и сколько угодно, пока Кроули сидит и улыбается ему вот так. Но в конце концов ресторан начал пустеть, и Азирафаэль с досадой осознал что на улице уже темно, и положил салфетку на стол. – О, Боже правый, я уже порядочно засиделся. – Хм? – Кроули оглянулся по сторонам, увидел, что за окном ночь, и сел немного прямее, и это глубоко тронуло Азирафаэля - приятно знать, что Кроули был так поглощения их беседой. – О, да, я полагаю, мы действительно засиделись. Мы, хотя Кроули за последние несколько часов произнес едва ли две дюжины слов. Азирафаэль улыбнулся. – Ну что ж, тебе определённо нужно вернуться в книжный магазин, – сказал Азирафаэль, когда они собирались. – Я должен показать тебе новые издания книг, которые мне подарил Адам. Кроули изогнул бровь и рассмеялся. – О, ты думаешь? – Ну, раньше у меня их точно не было. Они столько раз ходили в книжный магазин из "Ритца", мило беседуя или догоняя друг друга по тротуару, с целью, чтобы последнее слово не осталось за собеседником, но редко когда они проделывали этот путь в такой компанейской тишине, как сейчас. На улице был тёплый летний вечер, и хотя они оба прекрасно понимали, что он сверхъестественен в своём совершенстве, это не значит, что они ценили его меньше. Азирафаэль жалел, что не познакомился с Адамом раньше. Он замечательный мальчик, и Азирафаэль очень хорошо понимал желание Адама сделать всё идеальным для людей и мест, которые он любит. – Может быть, мы как-нибудь пригласим его на чай, – сказал Азирафаэль, глядя в ясное ночное небо. Кроули хмыкнул в знак согласия. – У него радужные взгляды, но это... очаровательно. Я полагаю. Надо наслаждаться всем этим, пока есть возможность. Через полквартала Азирафаэль понял, что не высказал вслух первую половину своей мысли об Адаме, но Кроули всё равно понял, что он хотел сказать. Кроули остановился возле книжного магазина, у подножия ступенек, наблюдая, как Азирафаэль отпирает дверь. Кажется, он осмотрел вход в магазин с снизу вверх, убеждая себя в том, что магазин по-прежнему существовал, и открыв дверь, Азирафаэль позволил колокольчику зазвенеть чуть громче. Это вывело Кроули из задумчивости, и он коротко улыбнулся Азирафаэлю, взбегая по ступенькам, чтобы присоединиться к нему. Кроули бродил по магазину вслед за Азирафаэлем, ухмыляясь, когда Азирафаэль указывал на новые старые книги, которые, по правде говоря, Азирафаэль никогда бы не купил сам и, скорее всего, никогда не прочтет, даже если проживет на этой планете ещё шесть тысяч лет. Он не говорил об этом, потому что это показалось ему невежливым, но Кроули постоянно бросал на него косые, забавные взгляды поверх очков. И Кроули вновь и вновь понимал, какой вопрос, несмотря на всю свою болтливость, Азирафаэль оставил сегодня без ответа. – Я много чего должен сказать Адаму и поблагодарить его, – защищаясь, сказал Азирафаэль, проводя пальцами по корешкам нескольких книг Роберта Луиса Стивенсона, которые он не успел взять вчера утром. – Я, конечно, не буду ругать его за необразованный литературный вкус. Он повернулся в сторону задней комнаты, смутно думая о том, что надо поставить чайник, и прошел около четырех шагов, прежде чем понял, что впервые за сегодняшний день Кроули не пошёл за ним следом. Он обернулся - Кроули по-прежнему стоял у стола, неподвижно уставившись на экземпляр "Острова сокровищ", лежащий на полке над столом. – Много чего, – повторил Кроули, и его голос стал тонким и тихим. Азирафаэль шагнул к нему. – Кроули? Кроули, кажется, просто упал вперёд, затем, упершись двумя ладонями в стол, его плечи вздрогнули и... Азирафаэль впервые за сегодняшний день осознал, что Кроули тоже оставил много чего недосказанным. Сердцу стало слишком тепло и слишком тяжело в его слишком маленькой груди, и Азирафаэль сделал осторожный шаг к своему демону. – Кроули. – Тебя не было, – неожиданно для самого себя выпалил Кроули, и голос его стал неровным, зыбким. – Тебя не было, я вошёл, а тебя не было, и всё вокруг горело, и я знал, что ты никогда бы не допустил бы этого, если бы с тобой всё было в порядке, поэтому что-то должно было... Он оборвал себя, проглотил внезапный приступ, его голова упала между плеч, и... Кроули замолчал, потому что это готово было вырваться из него, и он знал, что не сможет остановиться, стоит ему лишь начать. Азирафаэль не видел последствий пожара, не видел обломков; когда они вернулись в Лондон, уже рассвело и с магазином всё было в порядке, и когда он вернулся домой, всё стояло так, как будто никакого пожара и не было, за исключением новых первых изданий приключенческих книг, любимых одним могущественным мальчиком. Он никогда бы не узнал о пожаре, если бы Кроули ему не сказал. Азирафаэль был искренне благодарен за то, что ему не пришлось видеть этого, что он мог притвориться, что просто произошёл неприятный случай, который был быстро устранен. Он ещё не до конца понимал, что для того, чтобы Кроули узнал о случившемся, Кроули должен был...быть здесь. – Ты же не думал, – начал Азирафаэль, так как считал, что Кроули более разумен. – Именно это я и думал, – прошипел Кроули, потянулся вверх и сдернул с лица солнцезащитные очки. Они упали на стол, и он прижал одну руку к глазам. – Здесь всё было в огне, ангел, и я не знал, был ли это обычный огонь, или святой, или адский, или... – Он снова подавил слова и ещё один звук, который Азирафаэль никогда не слышал от Кроули, и Азирафаэль рад, что закрыл шторы, рад, что Кроули не придется беспокоиться о том, что кто-то, кроме Азирафаэля, увидит это... Кроули так сильно переживал за Азирафаэля. – О, мой дорогой, – сказал Азирафаэль и положил руку на плечо Кроули. Кроули слепо повернулся к нему и рухнул на колени у ног Азирафаэля. Азирафаэль в шоке уставился на него. Кроули задрожал, его руки вцепились в брюки Азирафаэля, и он... он... он дрожал, Азирафаэль едва понимал, что происходит, лицо Кроули прижалось к бедру Азирафаэля и через ткань своих брюк Азирафаэль чувствовал дрожащее тепло от яростного дыхания Кроули. – Тебя не было, – задыхался Кроули. – Тебя не было, Азирафаэль. Азирафаэль осторожно, почти нерешительно, положил одну руку на плечо Кроули, другую - на его затылок. Он никогда не видел Кроули таким, и он почти боялся, что сломает его, если прикоснется к нему. Но Кроули судорожно вздохнул, отчаянно прижимаясь к рукам Азирафаэля. Они касались друг друга много раз за все эти годы, но никогда - вот так, в поисках тепла и уюта друг друга. Азирафаэлю необходимо было убедить себя в том, что Кроули действительно не рассыпается на части, а Кроули... – Я хотел сжечь их всех, – сказал Кроули, низко и отчаянно, и слова расплылись по твидовой ткани. – В парке, когда я наблюдал, как это случилось со мной, но я знал, что это был ты, и я знал, что мы должны позволить этому случиться, чтобы быть в безопасности, но тогда я хотел сжечь их всех, огнем или святой водой, - и потом Сандалфон, эта улыбка, так жаждущая увидеть, как ты горишь, я хотел причинить им боль, ангел... – Ради тебя, ради тебя, – он не сказал это вслух, всё ещё задыхаясь, но Азирафаэль знал. Азирафаэль понимал, что Кроули с размаху ринулся в конец света, потому что для Кроули конец света уже наступил. – Кроули, – произнес Азирафаэль гораздо мягче, чем когда-либо, и провёл рукой по волосам Кроули. Волосы Кроули, мягкие и гладкие, как чешуя, нагретая солнечным светом. Кроули вздрогнул, зарываясь лицом в одежду Азирафаэля, и он всё ещё крепко прижимался к своему ангелу. Азирафаэль всегда знал, что истинная причина, по которой Кроули никогда не сможет стать настоящим демоном, заключается в том, что Кроули слишком много заботится. Ненависть и зло равнодушны, нигилистичны, а Кроули заботится. А Азирафаэль не... С жаркой вспышкой стыда Азирафаэль осознал, что не показал Кроули, как сильно его это волновало. Азирафаэль потратил целые столетия, стараясь не переживать, и, если честно, пытаясь сказать себе, что Кроули не может значить для него больше, чем уже значит, - когда демон так старался быть хорошим и быть тем, кем он должен был быть. Но теперь они свободны. Они свободны, и даже если это не продлится долго, сейчас Азирафаэль это его собственный ангел, его собственный Азирафаэль. – Дело не в том, что я не хотел лететь на Альфу Центавра, – сказал Азирафаэль, слова шли с трудом, и Кроули замер напротив него. – Дело было не в этом, Кроули. Смертельная хватка Кроули на брюках Азирафаэля слегка расслабилась, и ангел немного прижал его ближе к себе. – Я не знал, о чем ты спрашиваешь, – сказал Азирафаэль. Кроули испустил ещё один тяжелый вздох. – Я просто не смог правильно сформулировать вопрос. – Это я плохо слушал. – Азирафаэль опустил на него взгляд: красные пряди между пальцами и все долговязые углы Кроули упали в кучу у ног Азирафаэля. И он любил Кроули, всегда любил Кроули той любовью, которую он, как ангел, должен испытывать ко всему живому. Любовью, которая означает надежду, заботу и добрую волю. Но ещё он любит Кроули. А Кроули любит его сверх всякой меры и кричал об этом Азирафаэлю уже целую неделю, и стоял в этом горящем книжном магазине и думал, что Азирафаэль был мёртв. Азирафаэль взял лицо Кроули в свои руки и тоже опустился на колени. Руки Кроули испуганно поднялись и затрепетали на руках Азирафаэля, затем опустились на его плечи. Азирафаэль прижался лбом к лбу Кроули. Демон со всхлипом выдохнул через губы, а затем прижался лицом к лицу Азирафаэля, кожа к коже, и они прильнули друг к другу, чтобы сохранить равновесие. Азирафаэль вздохнул, его пальцы нежно коснулись тонких волосков на затылке Кроули, и он ощутил на своей коже мокрое лицо Кроули, когда они прислонились друг к другу. – Я люблю тебя, – сказал Азирафаэль, поглаживая Кроули по волосам. – Люблю, Кроули, прости меня. Пальцы Кроули уперлись в его плечи, снова отчаянно сжимая их, и он нежно прижался лицом к Азирафаэлю, яростно обнимая его. Он снова был либо бессловесен, либо сдерживал все свои слова, и Азирафаэль позволил Кроули почувствовать, что он тёплый и что он дышит, и находится здесь, с ним, пока Кроули не перестанет дрожать. Кроули слабо рассмеялся. – Адская неделя. – Действительно, – сказал Азирафаэль и поцеловал его. Руки Кроули метнулись к лицу ангела с чем-то похожим на тревогу. Азирафаэль откинулся назад, удивленно глядя в широкие золотистые глаза Кроули с расширенными от шока зрачками. – Нет? – Я... я не говорил этого, – пролепетал Кроули, его щеки налились краской, - я только... я хотел сказать... ты... не... – Не хочу? – спросил Азирафаэль, брови его удивлённо подскочили вверх. Кроули чуть не проглотил язык, уставился на него и сказал. – Я... просто ты никогда... прошло шесть тысяч лет, а ты ни разу не сказал ничего про... Азирафаэль почувствовал нечто похожее на ликование, видя, как его непоколебимо хладнокровный змей Кроули лепечет что-то невнятное и неловкое и от этого улыбка Азирафаэля становилась всё больше и больше. – О, заткнись, – наконец сказал сам себе Кроули и наклонился вперед, чтобы снова поцеловать Азирафаэля. Вот такие они, на самом деле. У Азирафаэля перехватило дух от восторга, потому что Кроули дрожал под его руками и был лучше любого вина, которое Азирафаэль когда-либо пробовал. Затем Азирафаэль снял с Кроули пиджак и провел руками по его спине, чувствуя, как крылья демона подрагивают и трепещут от удивления в другом измерении, в то время как Кроули подался вперёд и прижался ко рту Азирафаэля в этом измерении. Он почему-то был удивлен, хотя и знал, что Азирафаэль - склонен к чувственности, и Азирафаэля это забавляло и согревало. – Я пересмотрел свою ментальную историю последних шести тысяч лет, – вздохнул Кроули, прижимаясь к щеке Азирафаэля. Азирафаэль поцеловал уголок рта Кроули и рассмеялся. – Как ты стал так хорош в этом деле? – спросил Кроули. Азирафаэль провел пальцами по позвоночнику Кроули, сгибая их, и позволил им проскользнуть сквозь эфир, направляя искрящуюся энергию к корням крыльев Кроули, и они появились в этом мире, раскрывшись с треском. Кроули вскрикнул, потрясённый и жаждущий, и вцепился в плечи Азирафаэля. – Я не обязан быть хорош в этом деле, – сказал Азирафаэль, проводя своим носом по носу Кроули. – Хотя, между нами говоря, я очень даже хорош. Просто я знаю тебя. – Кроули вздрогнул, крепче прижимаясь к нему. А ведь когда-то Кроули думал, что потерял человека, который знал его лучше всех - единственного человека, который знал его по-настоящему. Его лучшего друга. Его лучшего ангела. – Я знаю тебя, – сказал Азирафаэль негромко и ласково, прижимаясь к губам Кроули. – Я знаю тебя. Кроули издал тихий звук, почти хныканье, почти вой, и притянул Азирафаэля к себе. – Азирафаэль, – сказал он, настоятельно и требовательно, сворачивая вокруг них чёрные крылья. – Азирафаэль. Азирафаэль не упал. Он осторожно отклонился назад, и вес Кроули потянул их вниз. ----------------------------- – Дело в том, – сонно сказал Кроули чуть позже. Они лежали на спине на слегка перекошенном ковре, его крылья были убраны, и они оказались с головой под столом. У Азирафаэля появились смутные мысли о том, что со временем стоит перебраться на кровать, но Кроули, казалось, был непреклонен в своем желании остаться здесь, в магазине, уверяя себя в том, что он и Азирафаэль по-прежнему целы, и это вполне устраивало Азирафаэля. Ангел не возражал. Он издал заинтересованный звук, немного сонно похлопывая Кроули по ребрам. – Дело в том, – снова сказал Кроули, и когда Азирафаэль повернул голову, чтобы посмотреть ему в лицо, Кроули казалось, по совиному моргал, глядя на нижнюю часть стола. – Дельфины? – предположил Азирафаэль, и Кроули раздраженно дёрнул плечом. – Дело в том, – сказал Кроули, наклонив голову, чтобы посмотреть на Азирафаэля, - что я действительно не хотел лететь на Альфу Центавра один. Это действительно единственный способ, которым Кроули может сказать это, но это прекрасно. Азирафаэль улыбнулся и снова положил голову на плечо Кроули. – Дорогой мой, я так и знал. – Что ж... – Кроули прочистил горло. – Я просто хотел убедиться. – Я тоже тебя люблю.