И больше нет мира Грёз

      Эо стоило признаться хотя бы самому себе, что за всю свою довольно-таки долгую жизнь, он принял слишком много неверных решений. Пожалуй, свой лимит «ошибок» он исчерпал ещё задолго до того, как очутился в Невозможном городке. Тем не менее, не рассказывать Сан-Франу всей правды — соврать эльфу в очередной раз мужчине не позволяла внезапно проснувшаяся совесть — казалось единственным верным решением за последние пару столетий. До определенного момента Эо удавалось сохранять такое хрупкое, с трудом выстроенное равновесие, пока голос разума не стал перекрывать остальные мысли, а сам эльф не стал бросать опасливые взгляды, когда, как ему казалось, мужчина этого не замечал. Но всему приятному рано или поздно приходит конец, иначе быстротечные моменты счастья ни ценились бы ни людьми, ни мироходцами.       Мужчина предполагал — скорее даже знал — что Франческо его не простит ни за солнце, ни за хитросплетённую ложь и сокрытие истинных намерений. В конечном итоге, он и сам не собирался раскаиваться за содеянное: не умел и никогда не понимал зачем. В его картине мира извинения были такими же бесполезными и бессмысленными как обращенные к божествам мольбы о помощи. Но след от хлёсткой пощёчины ощущался болезненно и даже почти что предательски. Возможно, на секунду Эо стало даже стыдно, но это было настолько мимолётным ощущением, что тот и не соврал бы, сказав, что ничего не осознал. Сан-Фран был подобен нагрянувшей буре после долгого затишья: изнутри его разрывала клокочущая ярость на Эо, на Поэну и это чёртово пари. — Твои чувства — спор? — на себя злился больше всего. Молчание мужчины, по мнению эльфа, было красноречивее любых слов, а отсутствие хотя бы капли сожаления в глазах подло выбивало воздух из лёгких Сан-Франа. Он чувствовал, как земля начинала стремительно исчезать из-под его ног, хотя в действительности он всё ещё стоял за прилавком дорогой сердцу «Бессмертной искры». Казалось, что счастье близко: только протяни руку и ухватись покрепче. На деле же судьба оказалась не так как благосклонна, как об этом когда-то ведали последователи Времени. — О, знаешь, — глухой смешок, больно режущий слух до сих пор молчавшего Эо. — ты меня впечатлил. Нет, правда! Сначала ты на спор забираешь Солнце моего мира, а теперь… Весь этот спектакль, — Эльф неопределенно обвел рукой пространство вокруг себя, подразумевая то ли их двоих, то ли всю историю в целом, затем начав тихо похлопывать в ладоши. — тебе так долго удавалось водить мироходцев за нос. — Но не тебя, — мужчина решился подать голос, надеясь перехватить русло разговора. Ему хотелось бы верить, что ничего между ними не изменится — ни в лучшую, ни в худшую сторону. Но в Невозможном городе невозможны и любые надежды — уж этот урок стоило давно усвоить им двоим. — Оплошность. Ты подпустил меня слишком близко, — эльф с каким-то нездоровым интересом рассматривал очередной кристалл, ни разу не поднимая глаза в сторону Эо. — С другой стороны, это дает мне надежду на правдивость твоих чувств. — Твоя правда.       Сан-Фран лишь устало вздохнул, прислоняясь виском к стене. Холод камня лишь немного приглушал его озлобленность на всё вокруг. На самом деле, прямо сейчас ему хотелось вернуться в прошлое и всё-таки умереть от рикошета того заклинания. А ещё лучше пустить то же самое заклинание в этого старика. Как же оно там звучало… — Сан-Фран. — непривычно тихий голос мужчины вывел названного из транса, заставив широко распахнуть глаза. — Тебе стоит уйти. — Нам надо пого… — Эо, будучи честным хотя бы сам с собой, знал, что ему не дадут договорить. Но попытаться на самом деле стоило. — Нет, я серьёзно. Уходи, — отлипнув от прохладной стены, эльф указал рукой в сторону двери, ведущей прочь из «Бессмертной искры». — Лучше всего из Поэны.       Слова эльфа не звучали обидно: Эо даже задумался о своих чувствах по отношению к этому мироходцу и об их правдивости. Тем не менее, брошенные слова заставили мужчину напрячься. Кому, как не ему знать категоричность и вспыльчивость эльфа, когда того что-либо задевает. Чем дольше между ними двумя оставалось это напряжение, тем меньше Эо мог гарантировать сам себе остаться невредимым (и, дай Время, живым) при их следующей встрече. Мужчина не знал, как решить эту проблему сейчас, ведь, будучи сильно рассерженным, эльф походил на азартную игру: сделай ставку и приобретешь его любовь в трехкратном размере или потеряешь любую надежду на милость. Пожалуй, именно это и было тем, что привлекло мужчину в этом торговце Невозможного города.       Эо тряхнул головой, одной рукой придерживая край шляпы. Когда же ему хватило храбрости (или совести) посмотреть в глаза мироходца напротив, то в его собственных, тускло-зеленых, был заметен едва различимый отблеск отчаяния и безысходности. Он понимал, что чем больше сознание Эбардо отпечатывается на его собственном, тем меньше времени до конца пари остаётся. Ещё бы сотню лет назад он посмеялся, скажи ему кто, что главной проблемой в выигрыше пари будет злосчастный эльф из лавки. А теперь эта чёртова победа так близка и далека одновременно. Чего уж не скажешь о том существе, величавшем себя Богом: его незримое присутствие Эо ощущал на протяжении всего своего пути. — Образумься. В Поэне нет ни единого живого существа, способного заменить меня на должности Гаранта. Да если я уйду, вы глотки друг другу перегрызёте на следующий же день! — Эо был настолько близок к мнимой победе над Богом, что не мог позволить допустить себе очередную оплошность и пойти на поводу у эльфа. Для подобных им двоим существ чувства — дорогая привилегия, ни к чему хорошему не ведущая. По крайней мере, Эо убеждал себя в этом на протяжении всего своего существования. — Я стану заменой, — то, с какой серьезностью сказал это Сан-Фран, должно было напрячь, но Эо отчего-то захотелось рассмеяться. Ему самому понадобилась пара сотен лет, чтобы достичь хрупкого равновесия, царящего в Поэне сейчас, а самонадеянный эльф думает, что может так просто продолжить это дело? — Я не смогу помешать твоему пари, но я сделаю всё, чтобы ноги твоей не было в Междумирье. Спорим? — Ох, милый мой Франческо, — голос Эо сквозил напускной фамильярностью, от которой его собеседнику хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать этого издевательского голоса. — узнал о моей слабости и сразу заходишь с козырей? Я, по-твоему, настолько глуп? — уже не скрывая собственных эмоций, мужчина в открытую насмехался над словами эльфа, да и над всей ситуацией, в которой они оказались. И почему сейчас ему хотелось как можно больнее задеть того, кем он дорожил и кого так боялся потерять из-за одной оплошности?       С каждым издевательски звучащим словом маг закипал всё сильнее и даже был готов использовать магию против человека, над которым имел очевидное и ощутимое преимущество, да только сердце больно покалывало, не давая двинуться с места и предпринять что-либо. Хотелось кричать, но горло сильно першило. Хотелось колотить руками по стойке или по лицу собеседника, но конечности не слушались его. Магу ничего не оставалось, кроме наблюдения за тем, как Эо, щёлкнув зубами, бросил небрежное прощание и вышел из лавки, оставляя его наедине со своими мыслями и эмоциями. Самому мужчине тоже было о чём задуматься: например, почему он позволяет какому-то нерадивому эльфу так нагло вмешиваться в его планы и менять всё на свой лад.

***

       С того самого разговора прошло несколько дней. Как бы странно то ни было, но Сан-Фран действительно не встречал больше Эо: тот не появлялся ни на улицах Лазурного квартала, ни в Храме Времени. А Лис и вовсе был удивлен, так как по его словам, Эо вот уже несколько дней не объявлялся в таверне. Эльф был бы и рад такому положению вещей, ведь если этот мерзавец так долго не попадался на глаза, то и в самой Поэне его след простыл. Но тогда возникает закономерный вопрос: почему до сих пор никто не заметил пропажи гаранта? В груди эльфа неприятно защемило. Сан-Франу совершенно не нравилось, что между ними так и повисло напряжение, которое никак не хотело ослабевать. Маг чувствовал, что им необходимо срочно поговорить, и ноги сами понесли его по направлению к зданию Храма.       Но в самом Храме эльф никого не обнаружил. В просторном зале холод усиливался, становясь почти обжигающим, а чувство одиночества поглощало с каждой секундой, проведенной здесь. Сан-Фран лишь устало вздохнул, задавая самому себе вопрос: «что меня привело сюда?». Оглянувшись вокруг и не заметив ни единой души, маг лишь ближе подошёл к главной статуе Хранителя Времени, которая величественно возвышалась над остальными четырьмя. Сан-Фран аккуратно опустился на колени перед статуей, слегка жмурясь от соприкосновения тела с источавшим холод белоснежным кварцем. Задумавшись о дальнейшей своей судьбе, тот прикрыл глаза, не сразу уловив движение позади себя. Ощутив чужое присутствие, эльф медленно поднимает глаза, обращая свой взор на молчаливое нечто, представшее перед ним. Маг не мог уловить чёткие очертания сущности, будто это нечто было соткано из самой пустоты. Сан-Фран не понимал: это игра его воспаленного воображения, истощенного вечной усталостью и навязчивыми мыслями или эта сущность действительно прямо сейчас стояла перед ним, но в то же время существовало везде? В какой-то момент эльф даже поймал себя на мысли, что больно уж «гость» напоминал ему мраморные изваяния в самом храме Времени. Но откуда взяться Богу в им же забытом месте, неподвластному ни времени, ни пространству? Сан-Фран лишь нервно усмехнулся собственному замечанию. Бесформенное нечто с интересом уставилось на эльфа: тот не мог сказать, есть ли у этой сущности глаза или подобие эмоций, но нутром чуял заинтересованный взгляд на себе. — Мой молчаливый друг хотел сказать, что даже нам, Богам, не под силу ввязаться в ход событий истории. Мы лишь наблюдаем за вами, — за своей спиной эльф услышал шелест крыльев, будто сам серафим решил удостоить его своим присутствием, однако оборачиваться совсем не спешил. Хотелось лишь отчего-то рассмеяться прямо перед сущностью и её крылатым другом. — Говоришь, даже Богам не под силу исполнить мою молитву? — Сан-Фран не знал, откуда вдруг в нём появилась смелость подобным образом обращаться к божественным сущностям. Хотя сугубо про себя маг отмечал, что как Богов их не воспринимал. Иначе почему Боги не могут даже указать ему на верный путь? Это лишь очередное развлечение для них?       Напряжение в храме с каждой секундой всё возрастало: стоило ещё немного подождать, и уже можно было ощутить его на кончиках пальцев. Но сущность всё продолжала молчать. Тогда эльф обернулся к предполагаемому Серафиму и еле сдержался, чтобы не рассмеяться от комичности ситуации, в которой оказался: за его спиной никого не было. Лишь тихий шелест крыльев донесся до кончиков его ушей. — Мне нравится, что ты сравниваешь меня с шестикрылыми существами. Поистине благородные существа. Но тебе, Франческо, стоит запомнить одну маленькую вещь: я никогда не был и не буду посланником Божьим, — Джодах, хрипло смеясь, появился перед самым лицом мага, заставив того сделать пару шагов назад. — Готов ли ты пожертвовать всем, что делает тебя тем, кто ты есть? Запомни, Вселенная всегда стремится к порядку: если что-то пришло, что-то должно уйти.

***

      Эо испытывал сильное дежавю, ощущая кандалы на запястьях рук. Сколько времени он уже так провёл? Ему казалось, что конечности давно перестали его слушаться. Найдя в себе силы для движения затёкшей шеей, Эо осмотрелся вокруг: некая пустыня расстилалась до самого горизонта, возможно, даже дальше. Сомкнув глаза на несколько мгновений, ведь те буквально молили об отдыхе (чёрт возьми, сколько времени он на самом деле провел здесь? Вечность?), Эо снова попытался осмотреться, в надежде взглядом ухватиться за любую, даже самую малейшую вещь, способную помочь ему выбраться из этого безжизненного места. И, кажется, судьба всё же на его стороне: мужчина примечает фигуру живого существа, которая кажется ему до боли знакомой. — Эй, кто бы ты ни был! Иди сюда! — только после сказанного Эо внезапно осознал, что возлагать надежду на спасение от каждого встречного в подобном месте — идея сомнительная и с трудом реализуемая. Однако же мужчина заметно расслабился, когда силуэт, приметив источник звука, направился прямиком к нему.       Стоило незнакомцу подойти гораздо ближе, и Эо с ужасом догадался, почему силуэт показался ему таким знакомым. Пожалуй, судьба продолжала над ним насмехаться даже там, где ей это неподвластно. — Сан-Фран.? Но как.       Эльф лишь заинтересовано склонил голову набок, изучая своего нового собеседника. За последнюю сотню лет он лишь бездумно скитался по пространству, которое и местом-то сложно назвать: здесь всё подчинялось времени, а значит существовало и исчезало в небытие одновременно. Эо же бегло, насколько ему позволяло положение и усталость, осмотрел Сан-Франа, пытаясь подметить, что же в нём изменилось: перед ним стоял тот же мироходец, что и тогда, в Поэне, но вот взгляд его был абсолютно пустым и не выражал ничего. Эо был знаком этот взгляд: точно так же он смотрел на мага тогда, в «Бессмертной искре». Кажется, это была их последняя встреча, закончившаяся не самым лучшим образом. — Моё имя Франческо. Но возможно вы помните меня из прошлой жизни? — Чем дольше Сан-Фран смотрел на своего новообретенного собеседника, тем сильнее в его груди обострялось чувство одиночества. Как будто ему не хватало маленького кусочка пазла, чтобы всё встало на свои места. Тускло-зеленые глаза напротив казались ему знакомыми, но эльф не мог вспомнить почему. Таковы уж правила Владений Времени: чтобы ступать по ним, мироходцу нужно отречься от своего прошлого и отказаться от своего будущего.       Эо ошеломленно смотрел на Сан-Франа, не понимая как ему реагировать и что чувствовать относительно их новой встречи. Сердце предательски ныло, в то время как Эо пытался убедить сам себя, что давно уже остыл и ничего между ними не было и быть не могло. Так почему же так обидно от того, что Сан-Фран ничего не помнил? — Междумирье-то помнишь?       Пусть Сан-Фран и не до конца понимал, что такое Междумирье, нечто под его рёбрами болезненно отзывалось на столь знакомое название. Связано ли это с его прошлым, до того, как он попал сюда? Эльф точно не мог сказать. Но отчего-то его рука сама потянулась к лицо Эо, осторожно ложась на скулу. И тогда сознание Сан-Франа как будто током прошибло. — О. Кажется, я вспоминаю, — пространство разрезал звук громкой пощечины. Краем глаза Эо заметил уже другой силуэт, и в этот раз он точно знал кто это: образ нахального Бога, упивавшегося своей победой навсегда оставил свой отпечаток в сознании мужчины. Но сейчас Джодах лишь наблюдал со стороны за странным восоединением. — Знаешь, а я ведь собственными руками привел Междумирье к гибели, лишь бы от тебя избавиться, — эльф беззлобно фыркнул и посмотрел куда-то в сторону, будто там было что-то невероятно интересное. Эо же с некоторым испугом и интересом смотрел на профиль мироходца, ожидая объяснений его слов. — это было одним из условий Джодаха. Я разменял Междумирье на то, чтобы забыть себя. И забыть всё, что связано с тобой.       Эо лишь горько усмехнулся. Видать, такова их судьба: никогда не быть вместе, но всегда быть рядом. И прямо сейчас ему действительно стало жаль, что разошлись они слишком рано. Но упущенного не наверстать: и Эо, и Сан-Фран стали другими, а об острые обломки прошлого легко пораниться.       Вдалеке от старых незнакомцев пространство рассек шорох от взмаха крыльев, а до слуха мироходцев донесся едва различимый смех и так хорошо знакомая им фраза: «Вселенная всегда стремится к порядку.»