Руки

Ацуши никогда не думал, что он может испытывать такое по отношению к Акутагаве. Они сидят за небольшим кухонным столом, друг напротив друга, в квартире портового пса. Тихий скрежет ручки о бумагу и спокойное дыхание парней нарушают тишину комнаты. Так странно находиться тут. Объединение агентства и мафии принесло значительные изменения в организации, следовательно, в документацию тоже. Теперешняя форма отчёта для миссий отличается от старой во многих моментах и требует некоторого времени, чтобы разобраться. Взгляд украдкой бежит по красивому почерку на листе Акутагавы, пока его лист полностью пуст. На черновых листах Рюноскэ сосредоточенно пишет примерный вариант отчёта, подогнанный под новый стандарт. А Ацуши.. Ацуши все. Он не в силах отвести взгляд от рук напарника. — Что-то не так, джинко? Акутагава вскидывает голову и впивается взглядом в лицо тигра. Непривычно тихий голос мягко режет тишину в комнате, как нож по маслу. Утонченные пальцы начинают раскручивать ручку по привычке. Накаджима вздрагивает. Он не способен сейчас смотреть в глаза Акутагаве. Не сейчас и кажется никогда больше. После таких постыдных мыслей легче вообще исчезнуть и не встречаться с портовым псом никогда. Ацуши стыдливо прячет золото за прикрытыми веками, обрамленными светлыми ресницами. — Всё так, просто.. Нет, не важно, пиши дальше, Акутагава. – впервые его голос так хрипит, а щеки заливает краснота, по телу бежит жар и скручивается в спираль в области паха. Ацуши упирается подбородком в ладонь и нервно покусывает ногти и кончики своих пальцев. Пряди косой чёлки прилипают к взмокшему лбу. Как же ему хочется кусать не свои, а чужие, такие утонченные, такие красивые, такие потрясающие, такие.. Всё совсем не так! .. Рюноскэ хмурится, но ничего не говорит. Он переводит тёмный взгляд на отчёт и скрежет ручки опять заполняет комнату. Ацуши берет край своего чистого листа, ерзает на стуле и впивается в него глазами, начинает его сгибать, мять, чтобы хоть как-то расслабиться и переключиться на что-то кроме мыслей о руках напарника. Всё его тело напряжено и говорит о нервозности. Находится с Рюноскэ в одной комнате и в относительной близости к нему — опасно для психического здоровья Ацуши. С ним происходит что-то странное.. Но, когда одно из колец на пальцах Акутагавы блестит, мысли о странности своего поведения вылетают из головы Накаджимы, оставляя звенящую тишину, дыхание спирает и джинко не выдерживает. Все поле зрения вновь сужается и концентрируется на этих ладонях. Жалкая бумажка теперь сжата в кулак. Зрачки начали поглощать радужку. Ладони Акутагавы красивые, очень красивые. Кольца так идеально, так интимно обхватывают тонкие пальцы. Колени Ацуши дёргаются под столом и сжимаются. Воротник рубашки вдруг начинает давить на шею и в комнате становится невыносимо душно. Подушечки пальцев левой руки Рюноскэ начинают перебором постукивать по столу. Костяшки перекатываются под бледной кожей. А Накаджиме плохо. Бедное сердце его падает куда-то в желудок, бьёт там барабанную дробь. Хочется просто закрыть глаза, застонать и выбежать из комнаты. Но только с этими ладонями вприхватку. Он старательно пытается контролировать дыхание. Но... Постукивание прекратилось, ладонь полностью ложится на поверхность стола, на её тыльной стороне видны переплетения синих вен. Тигр жадно вдыхает. Ещё немного и он заскулит. Ладонь напрягается, фаланги сгибаются, натягивая бледную кожу на них и Акутагава скребет по столу короткими ногтями, притягивая руку к себе. Всё, это конечная. В голову тонкими нитями полезли мысли, скрутились там в клубок и выкинули картинки, как эти самые прекрасные руки Рюноскэ держат его, пока Ацуши выгибается, сжимают бедра и бока, заставляя быть на месте и не дёргаться, пока Акутагава делает толчок внутри, аккуратно ведут по телу, гладят возбуждение, входят, медленно доводя до пика, сжимают волосы и оттягивают их, вырывая из груди всхлипывающий стон.. Жар смущения плеснул на щеки ещё больше, огладил кончики ушей и спустился на шею. Большим пальцем Акутагава покрутил кольцо на среднем пальце, поддел его и протянул от первой фаланги до второй. Ногтем задел камушек и инкрустацию кольца, потёр её. Боже мой... Ацуши кусает губы, старается сдержаться и не простонать. Сердце его из желудка прыгает обратно в грудь, бешено разогнавшись делает кульбит и начинает качать кровь, а та, хлынув вниз, начинает жарить в паху с новой силой. Правая рука отпускает ручку, сплетается с левой пальцами в замок и начинает хрустеть суставами, разминать уставшие за время письма пальцы. Накаджима срывается, хватается за края стола ладонями, с силой сжимая его, бьётся о поверхность взмокшим от неожиданно сильного —неуместного — возбуждения лбом и тихо, протяжно стонет. Это просто невозможно вытерпеть! Ацуши хочется поцеловать, обхватить губами каждый палец по очереди, провести языком по венам от запястья до ладони..Попробовать тёплую сухую кожу губами на вкус, прикусить её на костяшках, пропустить язык меж пальцев Рюноскэ.. Стыдно, но, черт, как же хочется. —Интересная реакция, джинко. –хмыкает Акутагава. Накаджима поднимает шальные глаза, видит самодовольную улыбку на губах Рюноскэ и понимает, что тот все это время наблюдал за ним. —Твою же ма...