Миссия выполнима

По коридору отеля “Дебор” торопливо шагал молодой официант, неся в руках ведерко со льдом и бутылкой шампанского. Номер 201… 203…205… Бутылка в ведерке жалобно позвякивала. Поморщившись, парнишка поправил впившийся в шею ворот униформы. Слухи о гостье, заказавшей, к слову, уже пятую бутылку за вечер, среди персонала отеля ходили самые разные. От вполне безобидных жалоб, что чаевые она могла бы оставлять и побольше, до гораздо более пикантных сплетен о разных ночных “посетителях”, при этом официально постоялица проживала одна. Эти сплетни каждый раз становились все интереснее и волнительнее, обрастая смачными деталями, вроде той, что замеченный накануне на ее балконе некий рыжеволосый господин, к восторгу всех слушающих историю, был — mon Dieu! — в полном неглиже. 211.. 213... "Видел его бледную задницу собственными глазами! — пучил глаза Лоран из службы уборки перед кучкой небезразличных. — А у неё такие ночные визитеры через день… Женщины! Мужчины! Да что там, недавно была механическая собака!" Гостья, совсем недавно прибывшая в Фонтейн, несмотря на некоторую известность, оставалась крайне загадочной личностью. Даже интересно, много ли дадут в “Паровой птице" за эксклюзив o пристрастиях “путешественницы”? Вот и номер 221. Из-за двери донесся заливистый смех и обрывки джазовой музыки. Официант промокнул лоб не очень чистым платком, сделал глубокий вдох, поправил табличку “Себастьян” на груди. Ему еще не доводилось вживую видеть эту странную гостью и, признаться, предстоящая встреча его крайне будоражила и немного пугала. Стараясь не фантазировать, кого или что он может застать в ее номере в такой поздний час, он занес руку, чтобы постучать. — Да… вот так хорошо! — его рука так и замерла в воздухе, когда он расслышал подозрительно томный женский возглас. Он стал напряженно прислушиваться. — Ох, Аякс… — очередной стон из-за двери заставил кровь прилить к лицу. Себастьян, совсем еще наивный и невинный молодой человек, прирос к месту не в силах пошевелиться. _______ — Ох, Аякс, я уже такая мокрая! — рыжеволосая девушка в коротком красном платье беспокойно сжала коленки и, закатив глаза, откинулась в кресле. — Так-с, я сваливаю из этой дурки, — высокая брюнетка, крякнув, встала из-за стола и слегка неровной походкой двинулась к выходу из номера. — Мне нужно больше шампанского, чтобы это вынести. Кое-как оправив длинную юбку, съехавшую набок, она распахнула дверь и столкнулась нос к носу с застывшим от ужаса официантом. — Ну а потом - ик! - вот так берешься прямо за яй… — продолжила вещать рыжеволосая барышня, вскинув перед собой растопыренную ладошку, но уже через мгновение ее рот оказался зажат подоспевшей на помощь подругой. Отбросив тугие хвостики назад, та возмущенно уставилась на непрошеного свидетеля, залившись румянцем до самых сережек в виде звёздочек. Понимая, что пойман на бессовестном подслушивании, Себастьян продолжал сжимать ведро в руках, будто ища у него защиты. Песня доносившаяся из граммофона замокла. Барышня в дверях угрюмо сверлила официанта взглядом. — Та вадно фебе, Мона! — за её спиной рыжеволосая барахталась в кресле, пытаясь высвободиться из крепкой хватки девушки с хвостиками. С диванчика поодаль испуганно таращилась блондинка с цветком в волосах, теребя подол белой юбки. Должно быть это и есть та самая путешественница, госпожа Люмин. Все девушки хоть и были явно сильно навеселе, были полностью одеты и выглядели вполне прилично. На столе закуски, бокалы, небольшая шеренга пустых бутылок шампанского, кровать — заправлена. — Д-доброй ночи... — Себастьян запнулся, никаких “Аяксов”, голых мужчин на балконе, впрочем как и механических псов, видно не было — …дамы? Ваше ша-шампан… — Мерси-мерси, э-э-э, Стефан, давай-ка это сюда, — близоруко прищурившись на именную табличку, брюнетка решительно изъяла ведерко из рук официанта. Дверь тут же захлопнулась у него перед носом, оставив его растерянно моргать в коридоре. Через секунду дверь приоткрылась снова, и крепкая рука совсем по-мужски схватила его за лацкан пиджака и дёрнула вперед. — Будет очень неловко, если выяснится, что кто-то из персонала подслушивает у номера именитой гостьи и потом болтает об этом, правда же? — К-конечно, госпожа, я никому… — Вот и славно, — дверь вновь захлопнулась, на этот раз насовсем. Опасаясь оставаться в зоне слышимости еще хоть одну секунду, Себастьян поспешил унести ноги, гадая, что это интересная компания, кто такой, черт возьми, этот Аякс, и почему та чудачка в красном кажется ему смутно знакомой. — Фу, позорище какое, — простонала Люмин, закрыв лицо руками. Несколько секунд все молчали, а потом рыжеволосая прыснула. — Ну-ну, Шарлотта, — проворчала Мона, возвращаясь на диван. — Не вылакай Роза шампанское так быстро, бедный мальчик услышал бы много еще интересного. Люмин, не отрывая рук от горящего лица, упала в подушки дивана. — Ну этот сам виноват, что уши клеит, — хмыкнула та, которая оказалась Розой. Высунув язык, она сосредоточенно пыталась открыть новую бутылку шампанского маленьким карманным ножиком. — А вообще где ты такого начиталась-то? "Оо, Аякс, твои пальцы?!"— она театрально закатила глаза, имитируя подругу, — "Оо, я такая мокрая".. Ах, чтоб тебя! — шампанское бахнуло в её руках, обдав пеной и брызгами её саму и соседку с хвостиками. Под возмущенные возгласы Моны, шляпой которой Розария бесцеремонно попыталась вытереть залитый шампанским стол, Шарлотта в кресле смогла только бессильно всхрюкнуть в уже почти беззвучном приступе смеха. Люмин в диванных подушках, тоже не смогла не рассмеяться, вспомнив до безобразия глупую мину официанта. — Охо-о-о, — простонала Шарлотта, вытерев выступившие от смеха слезы. В короткой но яростной схватке за шляпу, победила Мона. — Уф, это ж в каком таком дерьмовом романе ты вычитала такую похабщину, — фыркнула Розария, махнув рукой на беспорядок на столе и разливая пенящееся шампанское по бокалам, — реальные люди так вообще разговаривают? Шарлотта надула губы, перестав смеяться. Она встала, слегка пошатнувшись, будучи уже изрядно навеселе, и подошла к столу с закусками. — Знаете что? С радостью уступаю трибуну настоящим эксперткам по соблазнению из нашего клуба замшелых девственниц! — подбоченившись, она осуждающе обвела троих подруг креветкой на шпажке. Люмин униженно сползла еще ниже, стараясь не думать, как близка она к провалу еще до начала безумной и безусловно дурацкой “миссии”, способы выполнения которой они мусолили уже который час. *** Миссия, миссия… Миссия, занимавшая все её мысли последние дни, заключалась она в том, чтобы разведать намерения Фатуи в Фонтейне. Получить информацию нужно было быстро, до того как план Фатуи по погружению очередной нации в хаос будет приведен в действие. До сих пор они всегда были на шаг впереди, а внезаное прибытие в Фонтейн целых двух Предвестников вызывало волнение. Времени было мало. Сейчас службы разведки двух стран были готовы объединить усилия, но не могли действовать слишком открыто, ведь у всех были связаны руки дипломатическими отношениями со Снежной. Так что были принято решение действовать под прикрытием и нацелиться на самое слабое звено в рядах командиров Фатуи. Жертвой плана закономерно был выбран самый молодой предвестник, Тарталья, известный своей горячей натурой и как будто некоторым простодушием. Путешественница, будучи человеком многих талантов, должна была осуществить план. Для нее выделили очень небольшую “группу поддержки” из тех, кого она давно знала лично и чьи личности бы не вызывали никаких подозрений, начни они вертеться вокруг нее: Шарлотта, журналистка “Паровой птицы” и по совместительству информатор фонтейнской секретной службы; завербованная ею же Мона, известный астролог, которая смогла без лишних подозрений перебраться на время в Фонтейн, ведь она была колумнисткой того же издания. И конечно, Розария, опытная наемница, задача которой была охрана путешественницы и слежка за всеми подозрительными личностями, которые могли начать что-то вынюхивать. У нее не было красивой официальной легенды о причинах приезда в Фонтейн, но людям обычно становилось настолько не по себе рядом с ней, что они предпочитали ее ни о чем не спрашивать. План был невероятно прост на бумаге: втереться в доверие к субъекту, воспользовавшись его слабостью к женскому полу и предполагаемой симпатией к Путешественнице. В этом хорошем на бумаге плане была одна большая зияющая дыра: соблазнительница из Люмин была совершенно никакая, равно как из всех членов “группы поддержки”, а симпатия была когда-то слишком мимолетной и малозначительной, чтобы рассчитывать на легкий успех у такого искушенного в вопросах пола мужчины. *** Шарлотта уже села на конька, явно разобидевшись, что никто не оценил ее теоретические познания в искусстве соблазнения. — Мона, — Шарлотта, осуждающе ткнула в подругу креветкой, — хоть и строит из себя уверенную в себе опытную мадам, даже слово "член" вслух сказать боится. И скорее умрет, чем признается, что с радостью бы оседлала Альбедо прямо в его лаборатории! Мона поперхнулась шампанским и закашлялась, Люмин хрюкнула и принялась сосредоточенно хлопать ее по спине, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться самым бессердечным образом. — Роза… — креветка осуждения сместилась правее. — Роза ничего не боится, — отрезала Розария, — я твой член могу в любой компании назвать двадцатью разными словами и ни разу не повториться. — Можешь-то можешь, вот только тебе проще прирезать кого-то в темном переулке, чем попытаться понравиться! — Что есть, то есть, — ухмыльнувшись, Розария тоже хлопнула по спине все еще отчаянно кашляющую Мону, — Шашни это не моё. Я просто все еще не считаю, что единственный способ добыть нужную нам информацию, это попытаться сделать из Люмин шлюшку-засланца. Это невозможно! Люмин оскорбленно покосилась на Розу. Она хоть и была полностью с ней согласна, но все же обидно, когда в тебе не видят даже крошек потенциала шлюшки-засланца. — Я тоже не в восторге от этой затеи, — сипло проговорила Мона, которая наконец смогла отдышаться, — но мы уже вроде как обсуждали, что твои методы, Роза, нам тут не помогут. Пытаться угрожать такому опасному человеку или шантажировать его, не то же самое что припугнуть какого-нибудь местного бандита. — Да и почему сразу невозможно-то? — пожала плечами Шарлотта, вновь потянувшись за креветками, — Да, он явно много с кем был, его наверняка сложно удивить, и уж точно его не порадует бревно, — на этих словах Люмин оскорбленно повернулась уже к Шарлотте. — И он такой весь из себя… кхм… — Искушенный? — подсказала Мона. — Слишком популярный, — вздохнула Люмин, покачав головой. — Ебака конченый, — подытожила Розария. Люмин, хоть и была уже в полном отчаянии, но не смогла не рассмеяться вместе со всеми. Хотя ситуация назревала довольно трагичная. — А что, ебака и есть. Я тут немного справки навела… — Розария кряхтя, расстегнула сапожки и закинула ноги в красивых чулках на пуфик. — И двух дней не прошло, как он приехал в Фонтейн, как вчера уже засветил свой голый зад на балконе номера какой-то девахи. Все удивленно посмотрели на нее, Люмин почувствовала поднимающуюся панику. — Как?! Он был здесь? В этом отеле? — Ага, местный дворник видел его. Теперь будет рассказывать эту историю ещё месяц наверное. Я уже поняла, что старый болван приукрашивает с каждым разом все больше. Сегодня например, он уже рассказывал, что подлец прикрывал причиндалы томиком Вальзака, когда убегал. Хотя вчера говорил, что только видел того на балконе мельком. Ясное дело, он понятия не имеет, кто это такой. — Так а с чего ты взяла, что это был он? — Два факта. Во-первых, я видела этого субъекта, ошивающимся у этого отеля в тот день. Сами знаете, я приглядываю за обстановкой. Во-вторых, — Розария тоже взяла с тарелки креветку и брезгливо ее осмотрела. — По описанию вы бы и сами все поняли. — По описанию? — скептически вскинула брови Шарлотта, — Ты же сама сказала, что этот дворник видел его только мельком. Розария фыркнула. — Рыжий, высокий и, не поверите, голый, но в сраных, черт их дери, гвардейских сапогах! Я раньше думала, что самые отбитые трахаются в носках, а оказывается, есть и похуже! Шарлотта снова расхохоталась. Люмин опять упала лицом в подушки. Мона сочувственно похлопала ее по спине. — Мне кажется, все не так плохо, — она попыталась звучать воодушевленно, хоть и получалось не очень правдоподобно, — Люмин все же ему когда-то нравилась. Снова эта легенда о прошлогодней встрече, когда если какая-то симпатия и была, то была неумолимо придушена самой же Люмин в зародыше. А Тарталья не сильно-то и пытался ее переубедить, натолкнувшись на стену неприятия. Так что все крайне быстро сошло на нет, так толком и не начавшись. — Я же вам говорила уже, не то чтобы прям нравилась, — заблеяла Люмин, но увидев скептический взгляд Моны, поправилась, — Ну может чуточку. В самом начале. И недолго. — Даже если чуточку, — Шарлотта снова плюхнулась в кресло, — Все наши планы одинаково ужасны, а даже маленький шанс на успех — все равно шанс. Так что нужно тебе как-то брать быка за рога! — Так в чем план? После двух лет знакомства и открытого противостояния с Фатуи вдруг начать делать вид, что он мне нравится?! Даже дурак заподозрит, что тут нечисто. — Напоить. Склонить к соитию. Манипулировать, — отрапортовала Розария, звучно поставив пустой бокал на стол. Мона цокнула языком и страдальчески закатила глаза. Люмин, зажмурившись, потерла пульсирующие виски и встала. — И пожалуйста, если у вас таки дойдет до того, как кто-то будет брать кого-то за рога или еще за что, давай без фразочек про пальцы и про мокрое, — продолжала Розария, — Поверить не могу, что кто-то считает это возбуждающим, блевать охота. — Знаешь что, — прошипела Шарлотта, — с удовольствием послушаю твои… Но что она сказала потом, Люмин уже не расслышала — с гудящей головой она вышла на балкон в прохладную осеннюю ночь. В тихом внутреннем дворике отеля, залитом лунным светом, невинно журчал фонтан и не было ни души. Вдалеке высились величественные башни дворца Мермония с горящими окнами, ветер доносил обрывки музыки. Облокотившись на кованые перила, Люмин сделала глубокий вдох. Свежий ночной воздух немного развеял туман в ее голове и придал бодрости. Ну что ж, даже если она бездарно провалит свою миссию, она хотя бы будет знать, что она попыталась. В ее голове промелькнули сцены их с Тартальей знакомства в Ли Юэ почти два года назад, затем мимолетной встречи на Инадзуме — все густо окрашенные ее неприязнью и неловкостью в общении. Что ж, остается надеяться, что Тарталья не раскусит весь этот шитый белыми нитками план слишком быстро. В конце концов, на ее стороне целая группа поддержки.