Лисёнок под дверью

      Ночью кицунэ совсем плохо стало что от линьки, что от навязчивых и ненужных воспоминаний, преследующих последние лет тридцать точно. Хвон никак не мог отделаться от того, что во сне часто видел размывчатый силуэт матери его детей. Той, которая летом одевалась в лёгкие платья белого цвета, вечно плясала под какую-то странную музыку и собирала полевые цветы в районе их старой норы. Не выходила она из головы, отчего Хвон весь в комок сжался, рыча что-то сквозь зубы, а после и вовсе тихо всхлипнув:       — Моя любовь… Прости…       Дико скучал по жене кицунэ, особенно по её аромату дорогих духов с лавандой, домашней еды и хвои из шампуней и гелей для душа. Поджав колени к груди, мужчина зарылся лицом в рукава свитера, плача почти бесшумно. Элиасу же несколько раз пришлось ходить по квартире в полной темноте, то самому попить, то Ганса маленького успокоить, и сейчас мужчина просто лежал спиной к временному соседу и молчал. Всхлип немного удивил рыжика, отчего он потихоньку, не желая будить, повернулся на другой бок и стал стараться разглядеть чужое лицо. А пряталось лицо тщательно в рукавах свитера, сам же Хвон стал меньше своих размеров из-за того, что в комок свернулся. Йен на диване спал как убитый, так что особо некому было успокоить кицунэ. Посему он кусал губу и едва слышно плакал, то ли себя проклиная, то ли кого-то умоляя его не оставлять.       — Тихо, тихо, детей разбудишь, — еле слышно пробормотал Эли, обнимая лиса и прижимая головой к своему плечу. — Не реви… — как только его обняли, мужчина чуть расслабился, прильнув к источнику тепла поближе. Уши, которые до этого от напряжения были плотно прижаты к голове, расслабились и теперь стояли привычным торчком. Дыша ртом, потому что нос заложило, Хвон обнял Элиаса в ответ, особо сейчас не осознавая, что таким образом связь между человеком и своим лисом закрепляет ещё сильнее. — Чш-ш-ш, всё хорошо… это всего лишь кошмар, всё хорошо… — Хвон окончательно расслабился только после того, как руки полностью обвили чужую талию, а сам мужчина ненадолго притих. Пару минут такой гнетущей тишины и раздалось совсем тихое:       — Я скучаю…       — Я тоже, — не знал Джонс, по кому скучал Вейн, но сам он сейчас вспомнил младшую сестру, которая пять лет назад разбилась на мотоцикле. Грустно было, скучал, но старался не грустить, ибо она бы этого не потерпела. Ткнувшись лбом в чужое плечо, Хвон наконец-то затих и задышался глубже, размеренее. Тело наконец-то расслабилось от тепла рядом, растёкшись в полный рост. Лисьи хвосты легли на пол, на бёдра мужчин, на талию самого Элиаса, чтобы тепла было больше. — Засыпай давай, как дитя малое… — упёршись щекой в чужую макушку, младший прикрыл глаза, вздохнул и слегка погладил кицунэ промеж ушей       Утром Хвон проснулся от того, что слишком тепло было. Приоткрыв глаза, мужчина попытался понять, что вообще происходит. Перед лицом чужая грудь, сзади пристроилась родная тушка сына, отчего сейчас Вейн был облеплен со всех сторон. Проурчав что-то себе под нос, лис широко зевнул и попытался сообразить, который сейчас час. Ещё немного подумав, Элиас заёрзал и потихоньку отстранился, выползая из чужих рук       — Тоже проснулся?.. рано ещё, шесть утра, — где-то в коридоре послышался топот детских ног, на что сероглазый вздохнул и на несколько секунд прикрыл глаза, затем вставая и тихо выходя. А полминуты спустя послышался хохот Ганса       «А чё ночью было?..» — крутилось в голове Хвона, пока он провёл ладонью по лицу. Солёные дорожки высохли и щипали, что вызвало ещё больше вопросов; сзади заворочался Йен, тоже просыпаясь и кладя голову на бок отца. Зевнув, малыш хлопнул глазами.       — Доброе утро, пап.       — До-оброе…       — Тихо ты, чудо-юдо, — на такое малыш насупился и обиженно засопел, но, когда ему показали его любимую зубную пасту с изображением динозавра или какой-то мультяшной ящерицы, вроде быстро простил       — А ты ночью плакал.       — Я? Опять что ли?.. — мальчик кивнул и заполз обратно на диван под плед, оставив Хвона на полу со своими мыслями.

***

      — Убива-а-аю-ю-ют… — уже в голос застонал Элиас, распластавшись по полу и уже не пытаясь уговорить пацанов оставить его в покое. Надо было ещё как-то следить за Гансом и Лауи, но у них, судя по периодическому смеху и топоту в открытой детской, всё было хорошо; в какой-то момент самый младший выскочил из спальни и куда-то припустил, на что мужчина поднял голову и проводил племянника взглядом       — Не убивают. Они просто любопытные, — мужчина тихо фыркнул и улыбнулся уголками губ, глядя на лежащего под сыновьями Элиаса. Лауи послушно шла за Гансом, стараясь за ним следить с очень серьёзным личиком, отчего Хвон иногда тихо ржал себе в ладонь. Уткнувшись обратно в документы, кицуне поправил майку на себе, внимательно изучая текст. Конечно, в «Бутике» уже слухи пустили про отношения человека и лиса, но на них глава только рычал и делал рамки работы жёстче.       — А ты когда с нами жить будешь? — поинтересовался Вейнли, перебирая рыжие волосы между пальцев; Минси пхикнул и улыбнулся уголками губ, хитро щурясь на мужчину.       — За-… — вопрос от Вея застал лекаря врасплох, и он замолк, злостно зыркнув на Хвона и ненадолго надувшись. — Вейн, почему ты решил, что я буду жить с вами? — в то же время детсадовец деловито взобрался на табуретку и с трудом, но сорвал один из цветков, что рос в горшке, после чего слез, протягивая теперь этот цветок старшей и умильно улыбаясь, пока голубые глазёнки радостно блестели       — На, Аи       — Это же папины цветы… — девочка чуть расстроилась, но цветок в качестве подарка приняла.       — У тебя с папой связь, — объяснял Йен, пока Минси одобрительно кивал под безразличный взгляд старшего кицуне. Хвон просто листал папку с документами, навострив уши; перелестнув страницу документа, Хвон мельком подслушал разговор дочери и Ганса. Жалко было цветок, ну ладно, он потом ещё купит. Явно ожидавший другой реакции Ганс хлопнул глазками, шагнул ближе и уткнулся лицом в живот понравившейся ему девочки, обнимая. Заметно, что и сам расстроился       — Что ещё за связь?       — Так, мальцы, кышь с Элиаса, — Хвон, отложив папку в сторону, поднялся с кресла и согнал сыновей с человека. Сев с ним на пол рядом, кицунэ состроил лицо кирпичём, терпеливо вздыхая. — Вот у нас есть форма человека и лиса. Связь, как правило, образуется рандомно и может в любой момент пропасть, если объект привязанности сам того захочет. Важный момент, она образуется между душой человека и сущностью лиса. Если лису понравится душа человека, от этого просто так не отвертеться, — мальчики, свистя что-то себе под нос, залезли на диван и теперь между собой что-то обсуждали.       — Ничего не понятно, но очень интересно, — наконец вздохнув свободно, рыжеволосый сел, сделал глубокий вдох и потянулся, хрустя пальцами. А Хвон так и сидел с лицом кирпича, пока лис внутри тявкал, скулил и мотал хвостами так, что перед глазами плыло. Связь была, лис Хвона очень сильно полюбил человека ещё с их первой встречи, отчего мужчина едва слышно что-то пробормотал себе под нос. Встав с пола, кицуне направился к себе в комнату, чтобы немного поразмыслить над сказанным от Элиаса. — Дурдом…       На ночь глядя все разошлись кто куда, но в основном дети все спали в детской. Вейн только недавно оттуда вышел, уложив всю малышню самостоятельно, отчего в груди приятно затеплилось и лис удовлетворённо тявкал. Собрав волосы в хвост, мужчина тихими шагами направился в сторону объединённой кухни и гостиной, заходя на территорию пищеблока. Хотелось чаю в такой поздний час, тем более, что совсем скоро начало рабочей ночи. Элиас тихо лежал на своем диване и смотрел в экран телефона, пролистывая фотографии в галерее и периодически тихо смотря видео. На некоторых мелькало лицо молодой девушки лет семнадцати-восемнадцати, на что лекарь грустно улыбался и ненадолго прикрывал глаза       — Не спишь? — совсем неслышно подойдя к дивану, Хвон наклонился и упёрся локтями в спинку мебели, попивая сделанный чай из большой кружки. В майке, шортах и кардигане с растрёпанными волосами выглядел кицуне уж очень уютно и по-домашнему тепло.       — Не сплю, — тихо подтвердил Джонс, выключая гаджет посреди видео и прижимая его к груди. Отпираться смысла он не видел, не расстреляют же; а зачем лис пришёл к нему было немного интересно, но мужчина всё равно лежал спиной, чтобы никто не видел, что ресницы от влаги в глазах в стрелки слиплись       — Тебе больно, не стоит это скрывать, — отпив из кружки, Хвон прикрыл глаза и что-то просопел носом. О том, что с помощью связи можно было частично чувствовать чужие эмоции и чувства, мужчина не стал говорить об этом вслух.       — С чего ты это взял?       — У тебя глаза на мокром месте, — глухо произнёс кицунэ в кружку, мелкими глотками попивая чай с лавандой. — Ты скучаешь по человеку, которого я не знаю, но этот человек тебе дорог.       — Не знаю, как ты это делаешь, но в душу мне лезть не надо, я это не люблю, — вытерев слёзы, Эли немного зажался на своём месте и нахмурился. — Тем более, что сам ты не лучше…       — Ну… У меня был человек которым я дорожил… — совсем тихо произнёс Хвон, шумно глотнув остатки чая.       — Я знаю, — кицунэ чуть фыркнул, поставив кружку на пол, а после перелез на диван в свободный угол. Расположившись там, Хвон прижал уши к голове.       — Вот ты думаешь, что я такая скотина, да?.. У меня было всё раньше: дом, родители, семья. А сейчас что? Остатки, крупицы от всего того, что было раньше.       — Ничего я такого не думаю, не говори того, о чём не знаешь, — закутавшись в выданный ему плед, Элиас тихо шмыгнул носом и накинул ткань ещё и на голову, упираясь подбородком в колени. — Все что-то или кого-то рано или поздно теряют, я стараюсь о таком не думать и не зацикливаться. Очень паршиво, когда винишь себя в том, на что не мог повлиять       — И то верно, но иногда стоит выговориться, — Хвон прислушался к внутренним ощущениям, тут же кривясь от чужой моральной боли. Прочитал, понял, да так и затих, не решаясь дальше что-то сказать.       — Есть такое, высказать боль даже незнакомому человеку будет всяк лучше, чем держать негатив в себе, — вот такой вот, сжавшийся и закутавшийся в теплую ткань, Джонс сейчас смахивал на какого-то большого ребёнка. В голове был сумбур. Немного подумав, Хвон поближе переполз к человеку, после чего аккуратно лёг позади него и обнял. Ну чувствовал он так, что это правильно и нужно им обоим. Смотря на то место, где предположительно должна была быть макушка, Вейн прикусил губу. — Я её очень любил, мою Марту… — когда его обняли, рыжика как прорвало, так что он хлюпнул носом и сам тихо всхлипнул, закрывая руками лицо. Снова появилось почти физическое ощущение, что внутри что-то умерло. Хвон молчал, просто слушая. У самого внутри что-то резануло, но он решил дать возможность человеку выговориться. Ткнувшись лицом в затылок Элиаса, кицуне прикрыл глаза, обвив всю тушку под пледом всеми конечностями. — О-она младшая была… мы с Кристи погодки, Марта на четыре года младше, — наверно, даже снаружи чувствовалось, как всё внутри Эли дрожит и насколько сильно его трясёт, но сам он честно пытался говорить, хотя тошнота и нарастала. — Гонять любила, я просил, не надо, не слушала меня… всмятку разбилась… — кое-как развернув плед и повернув человека к себе лицом, Хвон ткнулся лбом в чужой, смотря почти спокойно. Внутри же рвало, метало и жгло со страшной силой; руки мягко поглаживали по спине, немного шее и плечам, чтобы попытаться немного успокоить Элиаса. — Дура, дура, дура… — кажется, заносило уже куда-то не туда, но младший всё равно замолк; горло медленно опаляло едкой горечь. Вейн просто смотрел на такого уязвимого человека. Немного помолчав, мужчина едва слышно вздохнул:       — Аврора… Она была лет на сорок младше меня. Мы поженились сразу же, как только из клановых домов ушли. Загрызли охотничьи собаки в лесу, когда она была в облике лисы… — отвечать уже не хотелось, да и смысла в этом Элиас не видел; да и ничего не видел за влажной мутной пеленой. На секунду подумалось, что Марта хохотала бы до боли в животе, если бы узнала, как он с этим кицунэ познакомился. А может бы и наваляла тому, кто старше неё минимум раз в десять. Вздохнув, мужчина аккуратно прижал человека ближе, ткнувшись лицом в макушку. Спать тянуло, да и после выговоренного и услышанного уже ничего не хотелось, тошнота лишь мельком появлялась и тут же исчезала. Хвон что-то проурчал успокаивающее, неосознанно поглаживая по спине.       — Почему меня нужно было защищать?..       — Потому что это был заказ. А так, постоянный заказчик был знаком с твоей историей, за которую тебя заказали, потому и решил провернуть такую авантюру, — вяленько ответил Хвон, прижимаясь ближе. На работу сейчас не хотелось от слова совсем, хоть он краем уха и слышал копошение под квартирой — «Бутик» работал на полную катушку.       — Бредятина… но ты б Марте понравился, после того, как она б тебя отмудохала, — голос был тихим, а голова медленно, но верно набирала обороты по дискомфорту, отчего и плакать хотелось, и спать. Пока что же человек уткнулся влажным носом в чужую грудь и дрожаще вдохнул       — Ты б Авроре понравился, после того, как она заставила бы тебя съесть её пирожки с лавандой, — мужчина слабо улыбнулся, прикрыв глаза и тихо проурчал что-то себе под нос. Спать, совсем спать хотелось, отчего он расслабился. Ответа снова не последовало, а Джонс молча зажался и позволил в какой-то мере прижимать себя и немного тискать. Самочувствие оставляло желать лучшего, правда, не настолько, чтоб совсем всё было плохо. Поудобнее перехватив тело Элиаса, кицуне сполз вниз так, чтобы уткнутся носом в шею человека. Надо было немного отдохнуть, посему через пару минут можно было услышать тихое, размеренное дыхание.       — Я в тебе тогда ошибся, ты хороший… я просто иногда плохо понимаю людей       По утру Хвон проснулся от того, что на него смотрят. Смотрят причём пару глаз, что любопытно головы склонили на бок в недоумении. Пришлось приподнятся на локте, при этом случайно не спихнуть Элиаса с дивана; придерживая человека рукой, кицуне глянул на ровный ряд из детей.       — Сколько время?..       — Шесть утра, пап. Нас Милис в школу отвезёт, только почему ты с Эли спишь? — мужчина нахмурился и потёр переносицу свободной рукой, а после и вовсе ошалелыми глазами глянул на своих чад.       — Потому что мне вчера было плохо, и я не хотел оставаться один, — приоткрыв один глаз, рыжеволосый полусонным взглядом смерил школьников, немного подумал и улёгся обратно, как лежал — уткнувшись ещё красным носом в подушку. По правде, ему и сейчас было не очень, но намного лучше, чем ночью       — Так всё, быстро в коридор, — мужчина махнул рукой в сторону прихожей, отчего Минси и Лауи вздохнули недовольно, но пошли туда. Улёгшись обратно, Хвон прикрыл глаза и тихо проурчал что-то себе под нос, обнимая человека.       — Ты сегодня дома? — не обнимался нормально он уже почти два года, так что можно было считать обнимашки актом доверия со стороны Элиаса; он только молча вжался лбом в чужое плечо и теперь из-под ресниц смотрел куда-то в старшего       — Угу, дома. Я всегда в норе, если что. Ночью только выхожу работать в офисе, — тихо-сонно отозвался Вейн, ткнувшись лицом в макушку Эли.       — Вот и чудесно…       — А что? Тёплый сильно? — кицуне уркнул что-то, совсем уж укутав человека в своих объятиях. Ну нравилось Вейну так лежать, что поделаешь.       — И это тоже немного, я просто всё ещё не хочу сидеть в одиночку, — говорить громче просто не хотелось, впрочем, Элиас и так шептал. — А Вейн с Гансом пока что не считаются, пока спят. И я замёрз       — Ну ладно, я днём, повторюсь, всегда в норе, — поправив несчастный плед на Элиасе, затем подумав немного, Хвон залез под ткань, прижавшись к человеку ближе.       — Настроение убивать…       — М-м-м, могу организовать, если хочешь. Заказов мере немерено, хоть лопатой греби.       — А ощущение, будто я в зеркало войти пытаюсь, — сделав вид, что не услышал, продолжил сероокий и потёр стопы друг о друга, чтобы согреть их. А то совсем холодные были       — Пошли ко мне в комнату. Там и одеяло есть и кровати большая.       — Не хочу, мне и тут хорошо…       — Ну ладно, как хочешь, — поудобнее укутав их обоих в плед, Хвон весь расслабился и растёкся по дивану.       — Слушай, как ты ко мне относишься? — усё, взыграло в Эли что-то то ли детское, то ли подростковое, но чужое мнение сейчас было нужно и важно. — Ты иногда так на шрамы мои косишься… неловко становится       — Нормально я к тебе отношусь, как равный к равному, хоть мы и находимся по две стороны баррикад, — Вейн устало вздохнул, урча что-то себе под нос, после чего ткнулся лицом в грудь человека. — У меня ж тоже шрамы есть, между прочим, — мужчина взял руку Элиаса, затем положил себе на месте, где должен быть загривок у лис. Там можно было почувствовать бугры старого шрама, более похожего на укус. Указательный палец мягко прошёлся по чужой шее, поглаживая, а сам рыжик выдохнул в шевелюру и прикусил губу       — Это другое, наверно, их у тебя почти не видно… А у меня ожог на пол-рожи, груди и плеча, бесит, когда, оборачиваются и кривятся       — Нормально ты выглядишь, нечего мне тут говорить, — Вейн, который привык в норе сидеть целыми деситялетиями, хоть иногда на улицу выбирался ненадолго. Чтобы прогуляться, увидеть мир таким, каким он будет всю жизнь потом вспоминать, ведь такого сто с лишним лет назад не было.       — И всё равно косятся. Хотя понять наверно можно, но это был несчастный случай, — рука спустилась на лопатки, пока Джонс поглаживал старшего и медленно засыпал обратно от таких однообразных движений       — Пф-ф, лично меня не волнует, как люди на меня смотрят. Я же только на половину человек, а остальное, так — лис, — кицуне от поглаживаний тоже медленно засыпал обратно, урча что-то себе под нос. Нравилось ему, внутри чертёнок-лисёнок радовался такому отношению к своей человеческой ипостасии.       — Мне б твой пофигизм…

***

      Как так вышло, что под телом сейчас горячо и опасно стонет человек? Наверное, объяснять такое сложно будет даже тогда, когда ситуация могла бы быть поспокойнее, не как сейчас. Рука сжимала чужое запястье, сам Хвон нависал над мужчиной, раздвоенным концом языка проводя по обожённому плечу, поднимаясь к шее. Дополнительные ощущения могли быть и от пирсинга посередине языка, который мелким шаром перекатывался вместе с языком от места к месту. Остались они дома у Вейна одни — дети сейчас находились у Милис, — так что ничто не могло помешать наслаждаться каждым моментом. Из одежды на них обоих только штаны и то, те уже противно мешают.       — Мать твою, Боже… — не определился Элиас, ругаться ему или обращаться к всевышнему, но фразы получались странные. От того же факта, что его «подпорченная морда» привлекла такого мужчину, ощущения становились только острее и явственнее; коленки сейчас откровенно дрожали, немного отросшие ногти впивались в спину, а сам младший тёрся пахом о чужой и старался хоть как-то себе судьбу облегчить, ибо жарко было до дурного       — Ты ругаешь меня или себя? — проурчал на ухо Вейн, тут же кусая мочку и немного оттягивая. Вот честно, чем чёрт не шутит, но конкретно сейчас торопится не стоило. Хотелось подольше растянуть момент.       — Прекрати… — тихо почти заскулил Эли, одним движением натягивая ухо и открывая шею. Бесили относительное бездействие и полупустой трёп, на кой хрен медлить, если всё уже горит       — Малыш, я ж просто интересуюсь, — мужчина слабо улыбнулся, кусая за шею, после за кадык. Нравилось ему, как, человек злится, посему кицуне не торопился с действиями, хотя очень хотелось уже взять и… Рука скользнула вниз, ложась на чужой пах, слегка давя на него. Благо, хвостов сейчас не было, только уши торчком стояли как всегда       — М-мфм-м-м… — ощущение было каким-то диким, а лекарь чувствовал себя монахом, который дорвался до барделя. — Я не ма-а-Ах!.. малыш… — в лёгкую отместку сероокий заскреб пальцами по спине лиса и приглушённо застонал. Волосы совсем растрепались по хозяйской подушке, а на мгновение мелькнула мысль, что шрам порвётся, хотя ничего такого не предвещало пока ещё. Уркнув что-то на то, что его по спине царапнули, в отместку Вейн со всей тяжестью своего не маленького тела лёг на Элиаса. Чужое возбуждение упиралось в бедро, своё же — в пах под самим Хвоном. Зубы мягко прихватили кожу на шее под подбородком подальше от шрама, сам же лис для пущего эффекта потёрся о тело человека. — Да развратная ты морда, задрал тереться!..       — Пф-ф, говорит человек, который подо мной что-то вякать пытается, — было слышно в заметно низком тоне улыбку, сам Вейн чуть ниже съехал. Ловко стянув чужие штаны, а после и свои, кицуне снова навис над Элиасом, жадно облизываясь. За сто с небольшим лет было всё и все, так что недостатка опыта не предвиделось.       — Оторву, стервец, — зарычал рыжик, немного напрягаясь и как-то угрожающе стискивая пальцы на золотой середине партнёра. — Затра-ахал уже…~       — Я тебя ещё не трахал, если ты заметил, — Вейн по-лисьи улыбнулся, стянув остатки одежды с обоих. Полегче немного стало, только всё равно жар никуда не девался. Рука легла на член Элиаса, собирая естественную смазку, а после пальцы были поднесены ко рту. Мазнув языком на пробу, Хвон весь довольно заурчал.       — Тогда, блять, бери пока дают, а если будешь так копошкаться, вообще больше ничего не получишь…       — А-а-а, вот как заговорил, — Вейн честно старался не сорваться, но мокрые от смазки пальцы тут же прошлись по кольцу мышц, мягко проникая внутрь. Склонившись к человеку, кицуне кусал того, облизвал, целовал так, как мог это делать только он. С полной отдачей, если быть точным.       — М-м-мха-а… — стон вышел рваный, дерганый, а самого молодого человека дрожью прошило, отчего ноги разъехались совсем, пока сердце грозило выскочить и в крови загулял просто дикий адреналин. Лицо буквально заалело — казалось, дальше уже некуда       — Милый какой, поддатливый, — пхикнув, Вейн без зазрения совести утянул в поцелуй, довольно урча что-то себе под нос       — Суч-… — несмотря на рвущиеся с языка ругательства, Джонс охотно позволил Хвону лидировать в поцелуе и вести его куда-то в наслаждения. Чуть ли не расплываясь в лисьей улыбке, мужчина довольно скоро сменил пальцы на член, медленно входя в узкое, горячее нутро. У самого же сердце не на месте было, то и дело замирая с трепетом, то стучало слишком быстро. Целуя так, что пирсинг готов был сказать прощай, Вейн раздвоенным языком водил по чужим губам, давая привыкнуть к чувству заполнености. — Много, много, много! — внезапно запротестовал сероокий, на рефлексе попытавшись слезть, но на деле немного извиваясь. Два года нормального секса не было, а уж в нижней позиции он был от силу два раза, отчего уже на точке невозврата испугался и вцепился в плечи кицунэ мёртвой хваткой       — Тш-ш, спокойно, я ещё ничего не сделал, — проурчал Вейн на ухо, там же и целуя. Не торопил, давал время привыкнуть. Не с таким сталкивался, не в первый раз такое слышать. Уши к голове только прижал от того, как это прозвучало от человека; излишние извивания сорвали с губ тихий, довольный стон. Элиас послушно замер и уткнулся лбом в плечо любовника, матерясь одними губами и прикрывая глаза. Взрослый мужик испугался интимной близости, кому скажи, не поверят. Перед глазами стояла пелена, пульс отдавался в уши и бил в голову, пока Джонс пытался просто успокоиться       — Больно немного…       — Не торопись, попривыкай, — Вейн мягко усмехнулся, проводя языком по шее и пятнам ожогов. Совершенно торопится некуда, тем более, детей отправил Хвон надолго, на пару дней точно. Чувствовалось, как младшего слегка колотит, отчего он искал тепла и прижимался теснее, посапывая в старшего и дыша медленно. Вроде привык, а вроде жутковато становилось. — Ты, если что, говори, если больно будет, — дождавшись, пока человек нормально привыкнет, лис медленно толкнулся на пробу. Зубы стукнули по шарику пирсинга и прикусили язык, отчего Вейн недовольно заурчал.       — М-м-м…       — До чего ж красивый, — решив взять размеренный темп, кицуне прикусил щёку Элиаса, тут же зализывая укус. Руки мягко отцепили чужие от плеч, сплетая в крепкие замки; прижав уши к голове, Хвон проурчал что-то довольное себе под нос.       — Н-нет, — голос немного дрожал, как и ноги, а пальцы всё с той же силой впились в ладони партнёра, пока рыжик глухо мычал и немного закатывал глаза       — Ну ты мне тут ещё поспорь, — фыркнув, мужчина провёл языком по щеке с ожогами, после же утянул в поцелуй. Темпа не менял, чтобы было комфортно обоим.       — Мфха-а-ах… — венка на шее заметно сильно пульсировала, грудь немного взмокла от близости их тел друг к другу, пока Джонс чуть ли не растворялся от прикосновений, поцелуев и чужого доминирования над ним       — Поддатливый… Какой маленький, — Вейн чуть улыбнулся, целуя нарочито медленно, совсем не спеша с действиями. Главное сейчас было добиться комфорта обоим.       — Лисе-е-еныш, — тихо заскулил Элиас, постепенно начиная двигаться навстречу и ощущая как внизу всё начинает до боли плавится. Стояк то и дело тыкался в живот кицунэ, но, видимо, никто с ним ничего делать не собирался; сам сероокий цеплялся за мужчину. Рвано выдохнув на ухо человеку, Хвон прикрыл глаза и тихо проурчал что-то себе под нос. Темп постепенно наращивал обороты, пока сам мужчина зацеловывал и урчал что-то нежное, совсем уж романтичное, что его натуре было не свойственно вовсе. — Меня потрогай…~ — прикусив за ухо, мужчина отпустил одну руку Элиаса, тут же ладонью проводя по чужому возбуждению в такт толчкам. Хвосты таки мотались из стороны в сторону, иногда задевая ноги рыжика, а уши уж очень активно и чутко двигались, улавливая малейший звук со стороны любовника. Стон вышел громким, даже немного облегченным и отчаянным, пока Эли в попытке найти для себя ещё что-то насадился до конца и замычал. Хорошо было, легко и почти ненапряжно       — А-ах… — Вейн чуть ли не застонал в голос, не сбавляя темпа. Хорошо до тумана в голове было, да и просто поближе хотелось быть. Сжав в руке запястье рыжика, лис чуть ли не кусал линию челюсти, периодически постанывая и урча.       — Ха-а… хорошо-о-о…~ — даже слишком, удовольствие буквально погнало стеснение ссаными тряпками куда-то нахрен, пока зажимавшийся до этого Элиас сейчас открылся и распластался по кровати, кладя свою руку поверх той, что сжимала его низ. Прохлада пальцев на головке ощущалась безумным контрастом, из-за чего из горла вырвалось среднее между громким мурлыканьем и горловым ворчанием. Нравилось до безумия такое слушать, отчего Вейн довольно облизнулся, тут же застонав в голос. Тело слегка тряхнуло, а оргазм прошёлся небольшими судорогами по спине и хвостам, отчего лис кончил внутрь Элиаса. Перед глазами даже с закрытыми веками плыло неимоверно, сам же Хвон ткнулся лбом в плечо человека, устало дыша.       — Я тоже хочу, — с этими словами младший взял чужую руку в свою и, будто очень тонко намекая, что тоже хочет дойти до пика, провёл обеими вверх и вниз       — Погоди немного… Дай очухаться, — совсем сипло проурчал лис, после же отстранился и сполз вниз. Нос уткнулся в бедро Элиаса, проводя по внутренней стороне небрежно медленно, пока рука в чужом захвате двигалась в одном темпе.       — Хочу, — снова упрямо повторил Джонс, другой рукой слегка погладил Вейна по голове, хотя скорее это было больше похоже на лёгкое почухивание кончиками пальцев. Ну не дотягивался он чтобы гладить нормально, а поощрить хотелось. Хитро глянув на любовника из-под ресниц, лис тут же замок из рук убрал с чужой плоти, заменив его ртом. Шарик пирсинга вместе с раздвоенным концом, конечно, могло быть новым в жизни человека; проведя по члену сверху вниз и обратно, Вейн вобрал половину. Уши к голове уж совсем прижались, то ли от желания, то ли от того, как внутренний лис тявкал и радовался всему происходящему. — Ах!.. — наверно, если бы он посмотрел на них со стороны, сероокий бы в голос заржал, но на деле два года рукопашных боёв один на один давали о себе знать — мужчина был податливым и очень чувствительным. Проводя языком по члену и урча так, чтобы из горла вибрация была, Вейн довольно прикрыл глаза. Руки теперь на бёдра легли, слегка сжимая и тиская. До одури хорошо было, отчего лис головой достаточно активно двигал, не забывая языком работать. — Хороший мой!..~       Всё-таки довёл до конца. Во рту стало вязко и горячо после ещё пары движений, отчего Хвон довольно заурчал и отстранился. Сглотнув всё до последнего, лис сел, подогнув под себя ноги и прикрыв наготу снизу хвостами. Опершись руками по обе стороны от бёдер человека, кицунэ облизнулся, навострив уши. Мокрый и вусмерть растрёпанный, Элиас лежал тихо, но было заметно, что после двухсекундной судороги молодого человека повело куда-то в сторону и спать       — Класс…       — Пф… Спи давай, чудо, — улёгшись рядом, Вейн накрыл их обоих одеялом, а сам в подушку ткнулся лицом.       — Бу-бу-бу…