Шалость удалась!

Как бы она ни была влюблена в свою работу, Гермиона уставала невероятно. Уже около полугода её без конца преследует мысль, что она перерабатывает во вред себе: её ожидаемый восьмичасовой рабочий день уже давно превратился в двенадцатичасовой, сидячий образ жизни сковал мышцы спины и шеи, а от появляющихся каждый день новых стопок бумаг уже хотелось выть. Грейнджер не могла даже представить, что работа поставит трещину в её активной социальной жизни, какую она вела год назад, встречаясь с Джинни и Полумной за чашкой кофе, навещая Вредилки и расторопно отчитывая близнецов только для того, чтобы оставаться в тонусе и не давать им возможности поверить, что её отношение к их бизнесу спустя три года после Великой войны изменилось. Теперь о подобном ей можно было только мечтать: неподписанные бумаги приходилось уносить домой, тем самым урезая ей сон. Которого не хватало катастрофически. «Я очень хочу взять выходной. Выше моих сил выносить всё это, » — с такой мыслью Гермиона призвала со стола пергамент и написала короткое сообщение в Министерство, уведомляя о необходимости взять хотя бы день, чтобы выдохнуть и почувствовать себя живой. Буквально полгода она не занималась ничем, кроме работы. Ей было невероятно стыдно перед Джинни и Полумной, что из-за влюблённости в новую должность она сливалась со встреч несколько раз. И если бы в один момент подружки сказали, что не могут это терпеть, самое ужасное, она бы прекрасно их поняла. Всё, что она могла себе позволить, — это перекинуться с девочками парой сообщений в мессенджере, и только. Засыпая, Гермиона думала только о том, что могла бы сделать завтра, но все варианты казались жутко нереалистичными. Джинни бы обязательно посоветовала что-то стоящее. Поход по магазинам, как делала регулярно миссис Поттер, она не могла себе представить. А оставаться в квартире завтра целый день вообще было крайне опасно тем, что Грейнджер прекрасно знала, что сорвётся и сядет таки перебирать бумаги. — Может, сходишь на йогу? — предложение Лавгуд откровенно заставило её поперхнуться кофе. Хвала Мерлину, сейчас середина июня и в большинстве кофеен подают потрясающий холодный кофе, и ожога удалось избежать. Гермиона ужасно не хотела обижать свою подругу. Полумна сегодня чуть опоздала, прийдя в растянутом топе и леггинсах, с блаженной улыбкой после пятнадцатиминутой шавасаны под горячим солнцем, сразу заказала холодный эспрессо-тоник и несколько сырных шариков. — Откликнется моей спине и шее твоё предложение. — На твоём месте я бы всерьёз задумалась о том, чтобы настойчиво требовать твои законные выходные, — пробормотала Джинни, делая глоток и положив ладонь на чуть округлившийся живот. Гермиона не могла поверить, что настолько выпала из реальности: Джинни на пятом месяце беременности, обе её подруги по-своему любят свою жизнь, а ей не о чем им даже рассказывать. Ещё до того, как подружеские посиделки стали регулярными, было решено разговаривать о чём угодно, только не о работе. — Я дотянула до того, что это необходимо будет сделать. Возможно, мне нужно было проявить жёсткость ещё на собеседовании, — Гермионе правда хотелось разрыдалаться. — Я люблю свою работу. Я так радостно всем рассказывала, что меня приняли, — Полумна потянулась через стол, чтобы передать ей салфетку. — И теперь я правда не представляю, что мне делать и чем заниматься. Я впервые нахожусь в подобном, когда у меня непростительно много времени. Самое ужасное в том, что за последние полгода Грейнджер совершенно забыла о том, что ей действительно нравится. Всё её тело превратилось в напряжённый комок нервов и мышц, отчаянно кричащих о том, что ей необходимо дать им возможность расслабиться. Пока что Гермиона позволила себе только откинуться на плетёную спинку стула и вытянуть ногу под маленьким столом. Очаровательный официант, по всей видимости, отпросился на перерыв и сейчас, поправляя фирменный фартук, пытался раскурить сигарету, и, сама от себя не ожидая, Грейнджер проводила его взглядом, как он опирается о стену и ловит кого-то из товарищей. — Слушай… — задумчиво протянула Джинни, аккуратно поставив чашку на блюдце, — что если ты сходишь на массаж? У меня есть хороший вариантик, я ходила ещё в первом триместре, пока живот не начал расти и Джеймс не научился пинаться. Это действительно могло помочь. Гермиона даже могла себе это представить. В конце концов, она уже находилась на грани отчаяния. Если она в таком духе будет продолжать игнорировать свои потребности, то рано или поздно выгорит и больше никогда не сможет работать с таким рвением. Грейнджер нервно поправила волосы, всерьёз раздумывая предложение Джинни. Может быть, однажды она задумается о занятиях йогой, но на данный момент сил на что-то больше, чем просто лежать лицом в кушетку и наслаждаться тем, как растираются напряжённые мышцы, у неё просто нет. Пока Гермиона собирала на подносе посуду и благодарила моментально подбежавшего официанта, Полумна подала Джинни руку, чтобы помочь ей подняться. У неё потрясающие подруги. Как она вообще могла ставить работу выше своих девочек, которые даже спустя столько времени всё ещё находятся на её стороне? — Заглянем во Вредилки? — спросила она. Сегодня у неё было столько свободного времени, что ей хотелось увидеться буквально со всем миром. Ко всему Гермиона очень хотела выиграть немного времени, чтобы поразмыслить над предложением Джинни, пока они в молчании сквозь толпы детей пытались протиснуться к огромному магазину, на фасаде которого красовался десятиметровый рыжий молодой человек, под чьей шляпой прятался очаровательный маленький кролик. «Видимо, новая коллекция Вредилок очень хорошо покупается, » — подумала Грейнджер сразу же, как оказалась в толпе детей разных возрастов, буквально рвущихся в не успевшие открыться двери магазина. «О чём я думаю вообще? Мысль была о массаже! Соберись! Соберись! Членоврелительские штучки старших братьев твоей беременной подруги тебя не должны волновать! Ты взрослая женщина, Гермиона. Итак, массаж…» С одной стороны она едва могла представить, что ей придётся лечь обнажённым телом на кушетку перед совершенно незнакомым человеком. Но с другой стороны ноющая боль в пояснице и затекающая шея доведут однажды её до бешенства. Вечно терпеть усталость и неудобства — идея не из приятных, если выражаться мягко. Она однажды попробовала размять себе затёкшую спину по какому-то видеоуроку на ютубе, но Гермиону конкретно выбесила девушка, рассказывавшая о боли в пояснице с лучезарной улыбкой, в то время как Грейнджер хотелось только умереть. — О чём задумалась? — будь она чуть младше, Гермиона бы рефлекторно дернулась от неожиданности, но за годы дружбы с Уизли ей удалось уловить, что внезапность — одна из характерных черт близнецов. Очнувшись, она вдруг поймала себя на мысли, что уже несколько минут почти не моргая всматривается в стеллаж с новой коллекцией батончиков. Она не может просто взять и рассказать Фреду про ужасно болящую поясницу. Впрочем, и про её возможное профессиональное выгорание ему тоже необязательно знать: они не настолько друзья, чтобы посвящать друг друга в подобные вещи. — Отчаянно ищу способ потратить время так, чтобы завтра об этом не пожалеть, — «Достаточно уклончиво». — Есть пара вариантов, но… — Сомнение, Грейнджер? Довольно… Необычно замечать на твоём лице подобные чувства. Она столько раз просила отбросить формальности и просто называть её по имени. Гер-ми-о-на. Какой угодно формой её имени, но Фред упрямо продолжал делать именно так. Гермиона не исключала тот вариант, что он называет её по фамилии только чтобы заставить её разозлиться. Она не собиралась давать ему подобные эмоции. В конце концов, лёгкое напряжение в общении между ними было всегда. Возможно, она просто не позволяла себе чуть-чуть больше, чем подразумевают их отношения. Иметь к нему что-то вроде чувств всегда казалось чем-то необычным и неправильным. Но Фред был таким непредсказуемым, что это ставило Гермиону в ступор. Он был совершенно нечитаем. Слишком много «не-» для описания человека, однако именно таким и был Фредерик Гидеон Уизли. Именно этим, справедливости ради, он и зацепил её, наверное, на пятом курсе. Грейнджер не знала, когда конкретно это произошло, но не видела смысла даже анализировать свои чувства, пытаясь себя убедить, что это наваждение, способное исчезнуть само собой. Гермиона практически сразу забывала о своей странной симпатии, стоило только позволить себе погрузиться в работу, но как только где-то между делом всплывало его имя, молодая женщина чувствовала, что невольно растекается. — Никаких сомнений, Уизли, — ответила она скорее сама себе, чем ему, непроизвольно ковыряя уголок упаковки новой партии батончиков. Почему ей страшно открыто, с вызовом на него посмотреть, как она могла позволить себе раньше? Ей ужасно не хотелось выглядеть тряпкой в его глазах. Фред всегда держался прилично в её компании и не позволял себе лишних движений, как будто бы он уже давно заслужил её доверие, но она всё ещё сомневалась, — но я правда не знаю, поможет оно мне или нет. — Грейнджер… — то, как он со смехом перекатывает на языке слоги её фамилии, почему-то прозвучало немного иначе, чем пять секунд до этого. Гермионе пришлось признать, что что-то в животе на одно мгновение встрепенулось. — Попробуй раз в жизни ничего не анализировать. Джинни никогда не посоветует тебе ничего плохого. Уж поверь, она знает, о чем говорит. Потому что именно к нам она приходила и жаловалась на ужасно болящие поясницу и ноги, — вот это сейчас звучало как лёгкий укол в её сторону, — а после массажа приходила вся такая довольная и счастливая. Тебе правда стоит попробовать. А если вдруг понравится, то, может быть, начнёшь чуть больше о себе заботиться. В конце концов, никто не запрещает тебе делать так же, как Джинни. Гермиона не могла себе представить, чтобы она после массажа первым же делом бежала к близнецам рассказывать, как её перестала мучить боль в суставах, но когда об этом говорил Фред, почему-то стало так просто во всё это поверить. — В конце концов, ты как будто исчезла на целые полгода, — Фред оттолкнул от себя лестницу на колёсиках, по которой можно взобраться до потолка и выгрести с самых верхних полок лучшие вредоносные сладости, и осторожно приблизился к ней. Гермиона ненавидела, когда он смотрел на неё с укором. — Должен признаться, Джордж скучал по тебе. И я. Я тоже. — Фред… — Тебе не обязательно отвечать на это, родная, — прервал он её с такой очаровательно тёплой улыбкой, что Гермиона сразу почувствовала, как начнинает плавиться. В конце концов, находиться рядом с ним больше не было так волнительно, как это было шесть лет назад, когда она впервые в жизни поймала себя на мысли: «Мне нравится Фред Уизли». Кажется, за шесть лет их плотного общения он сделал всё, чтобы заслужить её доверие. Именно поэтому расслабиться в его компании больше не было так страшно. — А если тебе не понравится, ты всегда можешь прийти ко мне. Я буду только рад размять тебе плечи. Должно быть противозаконно так отчаянно краснеть из-за обычного дружеского предложения. — Посмотрим, Уизли, — совладав с собой, Гермиона с вызовом взглянула на него. И была готова поклясться, что за последние четыре года, как она находилась одна, никто так не смотрел на неё, — если мне понравится, я буду каждый раз приходить и хвастаться, что у меня наконец-то ничего не болит. А если нет, так уж и быть, дам твоему дружескому предложению зелёный свет. А теперь проводи меня. Его помощь пришлась как никогда кстати, потому что в такой огромной толпе из детей она никогда не смогла бы найти выход. И то, как Фредерик держал её под руку, ощущалось так безопасно. Только за два часа нахождения в их магазине он умудрился оставить ей впечатлений ещё на ближайшие полгода. — Забегай к нам почаще, серьёзно, — открыто сказал он ей в лицо, — мы всегда будем рады тебя видеть. Я в особенности: эта новая коллекция вредилок раскупается так хорошо именно благодаря тебе. Её щёки опять зарделись. «Ничего особенного, я просто немного модифицировала вашу формулу,» — Сейчас ты опять скажешь, что ничего особенного не сделала, но это неправда. Мы с Джорджем никогда бы не додумались в такой последовательности смешивать компоненты, — Фред искренне начинал беситься от того, что Грейнджер себя обесценивает. — Я мог бы хоть каждый день присылать тебе сову с напоминанием «Ты замечательная», не потому что хочу тебя задобрить, а потому что так и есть. Я не знаю, откуда вообще у тебя взялась эта мысль, но я её выбью из твоей головы. Гермиона правда не знала, что нужно на это сказать. — Не говори ничего, родная, — опередил её Фред, ненавязчиво поглаживая её ладонь большим пальцем. — Приятного тебе отдыха.

***

Гренджер довольно быстро нашла вывеску, о которой успела досконально опросить Джинни, и аккуратно толкнула дверь вовнутрь. Она ожидала увидеть какой-то чудаковатый пестрый декор и необычную мебель, но ничего подобного не было: мраморная плитка, белые стены с текстурой кирпича, огромное количество комнатных растений, среди которых спрятался маленький ресепшн. В помещении пахло свежестью, и, немного лучше оглядевшись, Гермиона подметила за одним из горшков крошечный увлажнитель воздуха. Лет десять назад она бы удивилась присутствию магловских вещей в магическом помещении, но времена координально изменились. Как только она отыскала ресепшн среди джунглей из комнатных растений, с кресла поднялась молодая девушка, встречая её с ослепительной улыбкой. — Здравствуйте! Добро пожаловать в наш салон. У Вас была бронь? Этот вопрос на мгновение загнал Гермиону в ступор. — Добрый вечер, нет, я не бронировала время. Скажите пожалуйста, на сегодня остались свободные окошки? — судя по тому, как из-за внезапно накатившей неуверенности у неё начали дрожать колени, Грейнджер была готова отказаться от этой затеи сиюминутно. — Да, конечно, могу записать вас на половину седьмого, это как раз через пятнадцать минут. Оплата производится перед проведением процедуры картой или наличными. Также сегодня для всех, кто впервые нас посетил, действует скидка 20%. С Вас восемьдесят галлеонов. Чтобы немного оправиться от приятного удивления, Гермиона начала сосредоточенно отсчитывать деньги. «Примерно сто галлеонов в неделю за здоровые спину и шею…» Кажется, такие расходы она вполне может себе позволить. Очаровательная девушка внесла купюры в кассу и предложила присесть на диван в зоне ожидания. — Может быть, предложить Вам чай или кофе? — А… Большое спасибо, не нужно. — Всё в порядке, — девушка понимающе кивнула, — как только мастер освободится, я провожу Вас к нему и выдам халат и маску. Сотрудница оставила её, как и было ранее сказано, на пятнадцать минут в одиночестве, тем самым позволив Гермионе погрузиться в собственные мысли. Из ближайшего кабинета текла расслабляющая музыка, ко всему прочему здесь очень приятно пахло чем-то свежим и чистым. Судя по тому, что кроме неё в зоне ожидания никто не сидел и закрыты были только два кабинета из пяти, которые она успела приметить, салон не пользовался большой популярностью. К большому удивлению Гермионы, потому что пока что ей очень даже приглянулся сервис, да и витрины у входа были выполнены весьма привлекательно. «Ладно, зачем мне понадобится халат, это очевидно. Но маска?..» Девушка с рецепшн выдернула её из раздумий, подойдя спустя пятнадцать минут. Грейнджер настолько глубоко задумалась, что даже не заметила, когда успел исчезнуть предыдущий клиент. Когда сотрудница протянула ей идеально сложенный халат, тапочки и маску, Гермиона, отчаянно борясь со смущением, поинтересовалась, для чего ей нужно последнее. — Наши мастера очень сильно заботятся о своей конфиденциальности. К сожалению, когда мы только открывались, многие мастера были вынуждены требовать подобную меру от начальства, чтобы защитить себя от предложений особого рода от маловоспитанных клиентов. Таким образом, мы не только гарантируем сохранность конфиденциальности, но и помогаем Вам ярче чувствовать массаж. Хорошего Вам отдыха. Гермиона была вынуждена признать, что в подобном вполне есть смысл. Сотрудница проводила её до шторки, объяснила, где до массажа можно положить халат, чтобы он не мешал ни Гермионе, ни мастеру, и пожелала приятного отдыха. Грейнджер, особо не зацикливаясь на том, как выглядит в отражении меньше чем в метре от себя, сначала расстегнула брюки, выскользнула ногами из туфель на плоском ходу и дёрнула рубашку через голову. Если до того, как она зашла в кабинет, у неё колени дрожали от волнения, то сейчас она непонятно каким образом умудрилась успокоить себя. «Будь что будет, я сама на это согласилась» Когда она вышла из-за ширмы в халате, голос из-за спины осторожно направил её: «Ложитесь на кушетку, голову можно положить на ладони». Помня о правиле сохранения конфиденциальности, Гермиона позволила мастеру снять с неё халат, даже не оборачиваясь. С закрытыми глазами она аккуратно села на кушетку, затем поочерёдно закинула на неё ноги и, опираясь на руки, медленно опустилась на неё грудью. И в последний момент натянула маску на глаза.

***

«Как хорошо, что я потребовал у начальства сохранения конфиденциальности» Когда она зашла и покорно позволила ему снять с неё халат, у Фреда чуть не пошёл пар из ушей. Естественно, он узнал её. И уж тем более естественно, он не ожидал, что так сложится ситуация в данный момент. Она могла пойти в любой другой салон, и они бы никогда в жизни не пересеклись в таких обстоятельствах. Ему было так сложно не смотреть на неё. Грейнджер слишком сильно изменилась за последние три года. Возможно, она даже не подозревает, какое сильное влияние она всё время их дружбы имела на него. Уизли качнул головой. Он не имеет права позволять себе такие мысли, особенно на рабочем месте. — Какое масло предпочитаете? Есть лаванда, сандал, ромашка, календула, — заметив небольшую складку задумчивости на лбу Грейнджер, он добавил, — есть гипоаллергенное с согревающими свойствами. — Сандал, пожалуйста, — Гермиона аккуратно положила голову на сложенные под подбородком руки. — Возможно, сначала будет немного холодно. Но Вы не переживайте, масло быстро согреется. Готовы? — как только она кивнула ему, Фред откупорил флакон и аккуратно вылил половину содержимого ей на спину от лопаток до поясницы. Грейнджер с шипением дёрнулась вверх, оторвав торс от кушетки. И Уизли только сейчас заметил шрам на левом предплечье, который она всегда пыталась скрыть и жутко стеснялась. — Тише-тише, — дождавшись, когда Гермиона привыкнет к температуре и займёт прежнее положение, Фред начал аккуратно растирать её плечи нагревшимся маслом, постоянно путаясь в её волосах, которые она перекидывала из стороны в сторону и никак не могла зафиксировать. — Позволите мне заплести Ваши волосы? — Я..... Эм, да, можно. Соорудив слабую косу, которой оказалось достаточно, чтобы сдерживать вьющиеся волосы подруги, Фред отвёл её в сторону, чтобы уделить больше внимания напряжённым плечам, покрытым загаром и шрамами. Судя по их скованности, Гермиона чувствовала себя некомфортно, или это следствие монотонной работы на месте и отсутствие активной физической нагрузки. Уизли вдруг вспомнил, на сколько конкретно Грейнджер выпала из жизни, и заключил для себя, что там не то что на какие-то нагрузки, на заботу о себе времени не оставалось. Что ж, у него есть все шансы убедить её в том, что хороший массаж в конце рабочей недели и регулярные выходные ей просто необходимы. Почувствовав дикий азарт только от этой мысли, Фред отвлекся от плеч и лопаток, сильно проводя большими пальцами по шейным позвонкам, задержавшись на затылке. И тут случилось невероятное. Гермиона застонала. Возможно, она почувствовала его оцепенение, так как буквально на секунду он как будто перестал существовать, рассыпался на атомы и собрался воедино. «Что с тобой, Мерлинова борода, происходит?» — Простите-простите, кхм, я не хотела… — «Как она вообще может?» — это вышло совершенно случайно… — Не переживайте, всё в порядке. Расслабления все достигают по-разному, — скорее себе, чем ей, проговорил он, медленно переместившись от лопаток до поясницы, стараясь привести свой разум в порядок и выбросить все непрошенные, ужасно постыдные вещи. Фред никогда в жизни ничего не стеснялся. Но, пропади он пропадом, он сделает что угодно, чтобы услышать этот звук снова. Хотя бы раз. Он чрезвычайно гордился своей второй работой и непоколебимыми принципами, но как будто Грейнджер могла заставить его пойти против всех своих негласных правил. И кто бы мог подумать, что ей будет достаточно просто доверчиво лечь перед ним на кушетку. Буйное воображение сразу же дорисовало весьма красочную картинку, в которой он с силой вожмет её в стол. Фред отчаянно захотел ударить себя. Судя по всему, его открытость позволила ей расслабиться, потому что очень скоро Гермиона, немного сменив положение рук, положила голову набок, Фред заметил, как она улыбается. Вдруг ему в голову пришла интересная мысль, и он с силой провел большими пальцами вдоль боков, подсчитывая рёбра под загорелой кожей, и заметил, как в ответ её рот чуть приоткрылся и брови сложились домиком. Когда он с особым трепетом массировал её поясницу, обратил внимание на очаровательные ямочки, от прикосновения к которым Грейнджер зашлась в стоне. Вся способность к осмыслению своих действий улетучивалась так же быстро, как кровь в моменте схлынула к нижней части живота. Уизли начал отсчитывать в уме минуты до конца сеанса, сконцентрировавшись на теле рядом с собой и стараясь не воспринимать те звуки, которые она издавала. Он не должен позволять себе по отношению к женщине, которая так ему нравилась, вести себя как животное. Возможно, ему придётся сохранить это навсегда в секрете, но по крайней мере она продолжит видеться с ним и освещать Волшебные Вредилки своей искрящейся, приятно мерцающей магией, которая льётся с её волос и кончиков пальцев. Хотя кого он обманывал? Как только она уйдёт, он только и будет делать, что пытаться воссоздать в памяти её потрясающе гибкое, выносливое тело, покрытое маслом с запахом сандала. Фред внезапно подумал, что сейчас предаёт их дружбу. В каком бы шоке она оказалась, если бы узнала, к кому она ходила. И пришла бы ещё раз? Погружённый в мысли, Уизли машинально перешёл от поясницы к икрам и ступням. Судя по всему, Грейнджер вся извозилась на кушетке, полотенце на бёдрах чуть сдвинулось в сторону, открывая очаровательную родинку на левой ягодице и кромку обычного белья. Если бы он мог, Фред бы застонал вслух. Вместо этого Гермиона начала неистово дёргаться, бить кулаком в покрытие кушетки и истошно смеяться, пока он с силой разминал её ступни и растирал пальцы. Если бы она вдруг ударила его в приступе истерического смеха, вызванного щекоткой, он бы ни за что не стал сопротивляться и, возможно, даже попросил её ударить его снова. Потому что представлять то, что сейчас так активно крутилось в его голове и отвлекало от выполнения работы, совершенно непростительно. Фред вышел из прострации, когда часы за спиной на стене внезапно зашлились в оглушительном звоне. Грейнджер дёрнулась и расслабленно легла на кушетку, приходя в себя и возобновляя силы. — Мы… неужели так быстро закончили? — если честно, по её ощущениям прошло около двадцати минут. Гермиона почему-то думала, что у них есть ещё немного времени. — Должен сказать, что мы даже немного задержались. Но ничего страшного, — Фред помог ей набросить на плечи халат, стараясь не прикасаться к ней ни одной клеткой тела. — Судя по всему, больше всего усталости Вам приходится именно на шейный отдел из-за того, что сидите в одной позе и не даёте себе перерывов. Хотя бы пятнадцать минут в день разминать позвонки не помешает. Если у Вас есть кто-то, к кому вы можете за этим обратиться, я прямо настоятельно советую этим озаботиться. Отправив Гермиону за ширму переодеваться и задвинув за ней шторку, Фред практически сразу аппарировал на второй этаж Волшебных Вредилок, оборудованный братьями ещё три года назад на случай, если кто-то из них решит не покидать магазин на ночь. Уизли не знал, приглашал ли Джордж сюда Анджелину, да даже если и приглашал, то ему что с этого? Возможно, и он однажды приведёт её сюда. Пока что можно было только надеяться, что Грейнджер примет его предложение размять ей плечи и шею.