На счастье

Небо насупилось, упруго провисло и надулось, как натяжной потолок под весом скопившейся воды. Уже брякнулись в пыль первые крупные капли, когда дверь подъезда распахнулась, выпустив на волю престраннейшее создание: на голове — нелепая шляпка-котелок, поверх куцего мальчишеского пиджачка болтало лапами и поблёскивало пуговичным глазом некое подобие горжетки, глаза скрывали очки с толстенными линзами, а из доисторической авоськи, точно птичий клюв, торчало горлышко бутылки. Создание лучезарно улыбнулось и проворно проскакало по криво нарисованным классикам. — Вот малахольная! Гроза идёт, а её понесло куда-то, — консьержка спешно убирала под козырёк горшки с алой геранью. — Слышала, она умишком подвинулась после заграницы-то. И шастают к ней всякие странные. Всё больше молодёжь, непонятно только, зачем. — Бедняжка! Видно, в бабку свою пошла — такая же чудная, — старшая по подъезду оборвала пожелтевший листок. — А ведь какие надежды подавала! Отец её большой учёный был, и саму после аспирантуры во Францию пригласили работать, да не задалось там у неё. То ли она что-то украла, то ли у неё, вот и вернулась. — А чего ж украли-то? Деньги? — Да изобретение какое-то вроде. Ох, как ливануло! Пойдёмте внутрь. Виталий редко курил за рулём, разве что, когда злился. Сейчас он как раз пребывал в весьма дурном расположении духа. С утра сорвались переговоры насчет пристройки к клинике, где планировалось разместить дневной стационар и аптеку, а это дополнительный доход. Раздражала необходимость решать вопрос с гастроэнтерологом, который грозил уволиться, если ему не прибавят зарплату, а хорошего на замену поди найди. Плюс на бампере обнаружил царапину — мелочь, а неприятно. И ещё одна ситуация нервировала, просто-таки выводила из себя и мешала работать. Но непосредственно к производственной сфере она отношения не имела, а потому задвигалась всегда подальше — авось да отпустит как-нибудь само. А тут вдобавок дождь, да такой, что дворники не справляются, на лобовом — водопад Виктория! Виталий на секунду опустил взгляд к прикуривателю, а когда посмотрел вперёд, то похолодел от ужаса — ему под колёса откуда ни возьмись выпрыгнула бабка. Успев вильнуть рулём, он чудом избежал столкновения, но всё же, кажется, немного задел её, отчего та скатилась куда-то под правое переднее. Резко ударил по тормозам, выскочил и моментально попал под ледяной душ. Метнулся туда, где по ощущениям должно было лежать бездыханное тело. Однако бабка сидела в луже и смущённо улыбалась, прижимая к груди авоську и какую-то клетчатую тряпку. — Вы целы? — Кажется, да. Простите, у меня зонтик вывернулся, и я вас не заметила. — Может, скорую? — вот только несчастного случая ему не хватало, чтобы окончательно изгадить день! — Нет-нет, не надо! Сейчас я поднимусь. Виталий протянул ей руку, она крепко ухватилась, встала, но тут же охнула. — Что?! — Похоже, ногу подвернула. — Тогда в травмпункт! — Виталий уже мысленно прикидывал, где это может находиться. — Думаю, всё не настолько плохо. — Давайте я вас хоть домой подвезу? На вас же сухой нитки нет! Простудитесь ещё, пневмония в вашем возрасте чрезвычайно опасна! — Если не затруднит, — согласилась бабка. Усадив пострадавшую на пассажирское сидение, Виталий досадливо поморщился. И обивку испачкает, и бог знает, куда её теперь везти. Таскаются по всему городу за своими скидками, нет бы дома сериалы смотрели! Бабка крепко прижимала к себе увесистую бутыль, в которой плескалась подозрительная светло-янтарная жидкость. От болтающейся на шее шкуры исходил душный запах старой шерсти с примесью чего-то химического. Сама же она загадочно улыбалась. К счастью, ехать пришлось недалеко. Бабка жила на проспекте в старинном доме с арками, и подъезд оказался на удивление чистым и ухоженным. — Вам не сложно проводить меня до квартиры? Боюсь, сама не доковыляю. — Без проблем. Заодно позвольте я осмотрю вашу ногу? Я, некоторым образом, врач, — Виталий чувствовал себя обязанным проявить хоть какую-то заботу. Всё же чуть не угробил старушку. Правда, когда та бережно уложила на кресло свою вымокшую зверюгу, стянула бесформенную шляпу и очки, оказалось, что она вовсе и не бабка. Может, чуть за сорок. Даже, в общем, симпатичная. Виталий ощупал щиколотку, слегка покрутил и констатировал растяжение. — Эластичный бинт найдётся? Лучше бы повязку наложить. Руки ещё помнили, как правильно, хотя давно уже не касались пациентов — с тех пор, как ушёл на административную должность второго заместителя главврача с солидным повышением в зарплате. — Может, чаю? — засуетилась «не бабка». — Хоть согреетесь. Мне так неловко, что вы из-за меня промокли! — Спасибо, не беспокойтесь. Лучше отдыхайте. — Вот ещё глупости, — совсем по-девчоночьи фыркнула пострадавшая. — Тогда разрешите вас отблагодарить! Она решительно потянулась к ящику комода и извлекла оттуда потёртую кожаную шкатулку. — Выбирайте! В этот момент где-то в недрах её наряда зазвонил телефон. Она порылась в карманах и извлекла аппарат. — Можно я отвечу? И дальше звонким голосом в трубку: — Алло, Петя? Уже есть результаты? Поздравляю! Всерос — это круто! Да не за что, ты всё сам, столько лет труда! Молодчина! Считай, уже поступил! Что выберешь? Пока хозяйка выражала восторг и скромничала, Виталий огляделся по сторонам. Квартира явно была старая. Нет, скорее — старинная. Высокие потолки с местами отколовшейся лепниной. Массивные деревянные шкафы доверху набиты книгами, у окна — раздвинутый обеденный стол, заваленный какими-то бумагами, из-под которых виднелся недешёвый современный ноутбук. На стеллаже выстроилась батарея колб, реторты, пробирки в штативе, газовая горелка и даже аппарат Киппа — целая лаборатория! А над столом на выцветших обоях висела большая фотография сухопарой дамы в чёрном платье с пушистым мехом на плечах. От её пронзительного взгляда Виталий почувствовал себя неуютно. Она будто видела самые потаённые уголки души. Он так засмотрелся, что не заметил, как телефонный разговор закончился. — Выбрали? Ой, вы даже не открыли! — женщина пододвинула шкатулку поближе к Виталию и откинула крышку. Внутри тускло блестели какие-то бусины, пуговицы, сбоку притулилась потёртая пряжка. Какой-то старушечий хлам. — Что это? — Виталий постарался скрыть брезгливость. Всё же мадам не в себе. Может, стоило настоять на скорой или хотя бы отвезти в свою клинику? — Это на счастье! — Да зачем? У меня и так всё в порядке, — он попытался закрыть шкатулку, но женщина не отставала. — Вы уверены, что вполне счастливы? — она цапнула его за руку и пристально посмотрела в глаза, отчего Виталия пробрала дрожь. Взгляд у неё был точно как у той, на фотографии — чисто лазер. — Тогда просто возьмите наугад. Чтобы отделаться от сумасшедшей, он пошевелил содержимое, и пальцы сами нащупали что-то круглое и гладкое. Шарик дымчато-голубого стекла был удивительно похож на тот, что Виталька потерял лет в восемь. Он тогда очень горевал, хоть и стыдился — большой парень, а расстроился из-за пустяка. — Вот это. Он продемонстрировал находку и боком двинулся к выходу, бормоча скороговоркой: «Спасибо. Я пойду, пожалуй. Я карточку оставлю, вот здесь, на тумбочке. Если что-то заболит — звоните, не стесняйтесь. И можете пройти у нас бесплатное обследование. До свидания! Не вставайте, я захлопну». Едва за Виталием закрылась дверь, женщина резво вскочила и, присев на корточки, вытащила из-под дивана потрёпанную обувную коробку. Взглянула на карточку, подцепила её, таинственно улыбнулась и сунула в кучу, где лежали чуть погрызенная шариковая ручка, значок с Пикачу, кожаная перчатка, просроченный проездной и ещё множество самых разнообразных предметов. — Ну что, Харлампий, похоже, всё получилось! — она выпрямилась и на ходу потрепала подсохший в тепле мех. — Только вот микстуру Софье Никитичне всё равно надо отнести, согласен? Но ты, пожалуй, останешься дома. И она снова нахлобучила на голову потерявший форму котелок. Из кресла хитро блеснул внимательный глаз-бусина. Виталий вышел из подъезда, рука его упрямо тянулась к карману, куда он положил голубой шарик. Сел в свой необъятный джип и задумался, а действительно ли он счастлив? Об этом ли он мечтал в свои восемь, когда оборачивался вслед ревущим машинам скорой помощи? И в восемнадцать, когда поступил в медицинский? Как вышло, что теперь он не лечит людей, а бьётся за увеличение выручки, призывая своих врачей навязывать пациентам ненужные исследования? Почему в выходные не ездит на рыбалку, чтобы посидеть в тишине с удочкой, а ходит в баню и выпивает с нужными людьми? И что мешает ему сделать то, что так давно не даёт покоя? В небе вспыхнуло и глухо громыхнуло. Виталий завёл машину и медленно выехал из двора. Утром после летучки, во время которой машинально крутил в пальцах стеклянный шарик, оглаживая его глянцевые бока, он заглянул в кабинет главного и настоял на том, чтобы поднять зарплату гастроэнтерологу — золотая ж голова, и руки из нужного места. Грех терять такого специалиста! И ещё попросил разрешения поставить себя в график на два приёмных дня, пока терапевтом, а там видно будет. Потом несколько раз нервно прошёлся по коридору третьего этажа, притормаживая у одной из дверей, и, наконец, решившись, вошёл. В помещении царил полумрак. Светился только монитор аппарата УЗИ. Сидящая перед ним фигура вздрогнула и обернулась. — Не помешал? — голос отчего-то осип, и Виталию пришлось прокашляться. — Нет-нет, что вы! Молодой врач, который уже полгода трудился в их клинике и всё это время, сам того не зная, отчаянно мешал второму заместителю главного сосредоточиться на работе, крутнулся на стуле и посмотрел с тревогой. С чего бы начальство пожаловало — не иначе, провинился? Но было в этом взгляде что-то ещё. Тайная надежда, робкий огонёк, скрытый за поблёскивающими стёклами очков в тонкой оправе. — Евгений, хм, Михайлович, я тут подумал, — Виталий покрепче сжал в ладони шарик. Тот нагрелся и вроде бы даже слегка пульсировал. — Слушаю… вас. Показалось, или щёки молодого специалиста полыхнули? Машинально отметив гиперемию и тахипноэ, Виталий выдохнул: — Вы рыбалку любите? Огонёк за стёклами вспыхнул искрами. — Пока не пробовал, но я не против. С вами? — Поедем в субботу? Я место хорошее знаю. Ну, если дождя не будет. — Да можно и в дождь. Я слышал, лучше клюёт. — Можно и в дождь, — кивнул Виталий, пряча улыбку. Значит, договорились? Выйдя из кабинета, он оглянулся по сторонам, и, убедившись, что никого нет, подбросил стеклянный шарик в воздух и тут же поймал на лету. А затем лёгкой походкой направился к себе в кабинет. Поскакал бы вприпрыжку, да несолидно. Или всё-таки можно, пока никто не видит?