Wake me

Иногда, казалось, что все эти отношения были плохой идеей. Казалось, стоило дольше сопротивляться очарованию этого проклятого австралийца. В тот ключевой момент нужно было его оттолкнуть, а не отвечать на поцелуи столь отчаянно. Множество вещей, которые можно было сделать лучше. Какие-то слова следовало удержать при себе, а другие, наоборот, сказать, прокричать во все горло. Слова любви…их точно стоило говорить почаще. Теперь, поздно, они уже никому не нужны. Они уже ему не нужны. Хенджин остался наедине со своими чувствами, со своей ревностью. Но боль они по-прежнему делили на двоих. Хван видел это каждый раз, как они с Феликсом сталкивались в гримерке или стояли рядом на сцене. Их разрыв конкретно испортил атмосферу в группе, но Хенджину было слишком плохо, чтобы думать еще и об этом. Он до сих пор не осознал, что это все реальность. Лежа по ночам в своей комнате, он задавал себе множество бесполезных вопросов. Тогда же приходили и эти нелепые сожаления. Нелепые, потому что на самом деле он ни о чем не жалел. Они были вместе в самые тяжелые времена, дарили друг другу любовь и поддержку. Хенджин никогда не смог бы отказаться от тех мгновений, которые они разделили. Тихие вечера за просмотром фильмов, поцелуи, украденные втихую, легкие шаловливые прикосновения на глазах у всех. Они были так безумно влюблены… Жаль, что Хенджин до сих пор влюблен. Давно наступила ночь, но он снова не мог уснуть. С их разрыва прошло уже почти полгода, но рана все еще кажется слишком свежей. Хенджин тихо спускается на кухню, в надежде, что вода поможет очистить рассудок. Но он оказался не единственный полуночником. Феликс. Предмет всех его страданий и мыслей, тоже стоял на кухне. Это не должно казаться таким уж странным, они все живут здесь и могут ходить куда хотят, но Хенджину, настолько погрузившемуся в свои мысли, он стал внезапной пощечиной от реальности. Стоит, такой уютный в своей пижаме, а у Хенджина больше нет прав обнять его или поцеловать. Нет прав… Хенджин повторил себе это несколько раз, но ничего не мог поделать, когда руки сами потянулись и крепко обняли Феликса со спины. — Джинни? — Ликс узнал его, даже не поворачивая головы. Это отозвалось чем-то приятным внутри Хенджина. Значит ещё помнит. — Я просто…люблю тебя — шепотом Хенджин сказал те слова, которые столь редко слышал Феликс во время их отношений. В этой одинокой тишине они уже не казались такими тяжелыми и запретными. Так почему же он раньше ими брезговал? — Хенджин! — Феликс внезапно вспылил, оборачиваясь и скидывая с себя чужие руки. — Хватит, слышишь?! — в глазах младшего стояли слезы, он мгновенно разогнался до истерики. — Но я — Хенджин заламывает пальцы, которые кажутся такими холодными, без тепла чужого тела. — Я тебя больше не люблю! Умоляю, хватит — Феликс плачет, обхватывая лицо Хенджина руками. Он смотрит прямо в глаза, пытается донести что-то, чего Хван явно не понимает. — Умоляю… Ты повторяешь это каждый день…за что? Раньше… — Ли говорил сбивчиво и быстро, пока Хенджин просто наслаждался его прикосновениями. — Я так мечтал это услышать…услышать хоть что-то, кроме вечных обвинений в измене. И теперь…мне больше это не нужно, так зачем же ты мучаешь прошлого меня, который так и не смог их услышать? Он ведь все еще живет во мне и ему больно — Мне тоже больно — тихо сказал Хенджин, накрывая руки Феликса своими. — Так отпусти это…освободи нас — охрипшим голосом прошептал Феликс. Тишина вокруг них звенела, ведь Хенджин не отвечал. Они долго так стояли, в темноте, освещаемые лишь небольшой лампочкой над раковиной. Стакан, из которого пил Феликс, остался забыт на столешнице, все еще наполовину полон. — Нет — прочистив горло ответил Хенджин, поднимая Феликса под бедра и сажая на эту самую столешницу, опрокидывая стакан, разбивая его о кафель. Все разом стало слишком громким и рыдания Феликса лишь усилились. Он обхватил Хенджина, ударяя его по спине, прося отпустить, прося уйти, оставить его. — Нет, слышишь? Нет — Хван шептал любимому на ухо, баюкая его в своих руках. — Потому что люблю тебя, так люблю… — А я тебя нет! — Феликс практически кричал, не заботясь о спящих мемберах. — Знаю, детка, я знаю — Хенджин продолжал свои покачивания. Феликс продолжал вялые удары и всхлипывания, пока окончательно не расслабился. Он уткнулся в плечо Хенджина, прячась в чужих руках. — Шорты мне намочил…и стакан разбил…дурак — Дурак — миролюбиво согласился Хван, чувствуя, как вся та боль в сердце наконец-то затихает. Они снова одно целое.