Кое-что о северных обычаях

- Я должен с тобой поговорить, Эстебан. Жоан Колиньяр смотрел на сына - волосы растрепаны, на щеке пыльная отметина, дыхание сбито. Только что вернулся с верховой прогулки, даже переодеться не успел, когда отец позвал его в свой кабинет. - Я слушаю, отец. - Я заметил, Эстебан, ты сильно изменился с тех пор, как вернулся из своего, - Жоан спрятал усмешку, - небольшого путешествия на север. Пребывание у баронов Катершванц не прошло для тебя бесследно, не так ли? - О чём вы, отец? - глаза Эстебана блеснули. - Неужели вы думаете, что эти северяне могли сломить меня? - О, что ты, так я вовсе не думаю, - протянул Жоан. - Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понять, каково было Катершванцам с таким пленником. Тут уж скорее они должны были держаться из последних сил! Я даже не уверен, достаточный ли я заплатил им выкуп за тебя! Щеки Эстебана вдруг залились жгучим румянцем. - Можете не сомневаться, выкупа было вполне достаточно. Достаточно - ведь сам Эстебан тоже выкупал себя из плена, хоть и не золотом, но весьма щедро. Правда, скорее откусил бы себе язык, чем признался в этом отцу. Ведь тогда пришлось бы рассказать всё - о двух парах рук, скользящих ласково и безжалостно по всем самым чувствительным местечкам его тела, о том, как выгибался, как стонал, как заходился громким смехом от безжалостной щекотки, сменявшейся дразнящими поцелуями, о невероятном чувстве стыда и восторга, когда извивался, принимая в себя сразу двоих под ласковый шепот: "Вот так, вот так, хороший мальчик..." - И всё же, - голос отца вернул из жарких воспоминаний в настоящее, - ты сам не свой с тех пор, как вернулся. Тебя ничто не радует, Эстебан. Юный Колиньяр вскинулся, но лишь блеснул глазами, не находя слов, чтобы возразить. Да и что возражать? Жоан прекрасно видел - Эстебан пытается вести себя, как раньше, но и оружие, и вино, и самые быстрые кони - всё это будто нужно ему лишь для того, чтобы убедить - отца или самого себя? - что из Катерхауса вернулся именно Эстебан Колиньяр, а не кто-то другой. - Я беспокоюсь о тебе, Эстебан. - Не стоит, отец. Уверяю, со мной всё в порядке. - Поэтому, - продолжал Жоан, не слушая сына, - я принял решение, которое, я уверен, тебе поможет. В самом деле, ты уже не ребенок, Эстебан. Пора совершить то, что подобает взрослому мужчине и моему наследнику. - Вы позволяете мне отправиться на войну? Или... - в глазах Эстебана блеснула безумная надежда, но, поймав взгляд отца, он надрывно вздохнул. - О, только не говорите, что решили женить меня! - Не беспокойся, - вдруг рассмеялся Жоан. - Женить тебя я точно не собираюсь. Я просто не знаю ни одной женщины, способной укротить тебя. Пожалуй, Анна-Рената могла бы, но она твоя сестра. А тебе нужна поистине твердая рука, Эстебан. - Вы хотите сказать... - Да. Ты выйдешь замуж. - Замуж? Вы шутите, отец? Это невозможно! - кажется, голос Эстебана всё-таки предательски дрогнул. - Почему же? Браки между мужчинами - обычное дело, если ты не забыл. - Да, они годны для укрепления союзов, но, отец, я ваш наследник, а в таком браке я не смогу продолжить наш род! Только эории могут... - Ты молод, и тебе не подобает быть в плену предрассудков, Эстебан. В каждом дворянском семействе отыщется хоть малая толика крови эориев. И ее достаточно для продолжения рода. Поэтому ты сейчас выйдешь в гостиную и приветствуешь, как подобает, того, кого там увидишь. - Вы всё решили, - хрипло выдохнул Эстебан. - Вы нашли мне жениха, и он уже здесь? - Если бы ты соблаговолил не пропадать на прогулке полдня, сам бы это заметил, - пожал плечами Жоан. - Не заставляй ждать себя еще дольше, Эстебан, это неучтиво. - Позвольте хотя бы переодеться! - ухватился за последнюю соломинку Эстебан. Жоан окинул его лукавым взглядом. - Ступай, но не мешкай. И не пытайся выскочить в окно, слуги предупреждены. Через несколько минут - слишком кратких и одновременно показавшихся вечностью - Эстебан, облаченный в костюм зеленого бархата, вступил в парадную гостиную. И изумленно застыл на пороге. - О, маркиз Сабве, вы выглядеть прекрасно! - широко улыбнулся Норберт Катершванц. - Зеленый цвет вам есть весьма к лицу, верно, Йоганн? - О да, - кивнул Йоганн, кажется, как и брат, откровенно наслаждаясь видом ошеломленного Эстебана. - Вы... Откуда вы здесь?! - эти слова вырвались сами, обрадовавшись удивленно приоткрывшемуся рту. - Бароны Катершванц прибыли по моему приглашению, - со значением произнес вошедший следом Жоан. - Видишь ли, они в последнем письме просили твоей руки, и я, конечно же, серьезно всё обдумав, ответил согласием. - Просили... моей руки?! - Эстебан переводил ошарашенный взгляд с одного Катершванца на другого. Близнецы переглянулись. - Йоганн, разве мы не говорить ему? - Я думал, ты сказать. Неужели мы забыть, ай-яй-яй... - Обычай севера, - пояснил Норберт. - Два близнеца мочь взять себе одна жена на двоих! - Или один супруг, - продолжил Йоганн. - Мы чтить этот обычай. Мы сказать тебе, Эстебан, еще тогда, в Катерхаус - Катершванцы всегда делить на двоих то, что они любят. Эстебан сделался пунцовым при одном воспоминании о том, при каких обстоятельствах были произнесены эти слова тогда, в ту сумасшедшую ночь в Катерхаусе. - Когда бароны Катершванц прислали мне письмо, признаться, я был удивлен, - донесся до Эстебана голос отца. - Но, поразмыслив, я понял, что это наилучшее решение. Как я уже сказал, тебе нужна твердая рука. И лучше всего - не одна. А так как у баронов уже имеется некоторый опыт общения с тобой... Учитывая, что Катерхаус до сих пор стоит, вы, похоже, поладили. Краснеть дальше было некуда. Возмущаться - тоже. Оставалось лишь шагнуть навстречу своим мучителям, любовникам, женихам, чувствуя, как пересыхает в горле от одной простой мысли - вот чего ему не хватало здесь, в Эр-Сабве. Каждую минуту здесь он тосковал по бесцеремонным, диким северянам и их своеобразному способу укрощения строптивых южан. - Мы скучать, Эстебан, - Йоганн шепнул это одними губами. - Очень, - губы Норберта едва дрогнули, и сердце Эстебана будто пустилось в пляс - от возмущения? От - совсем немного- страха? Или всё же от счастья? - Не будем нарушать традиции, - голос Жоана стал нарочито строгим. - Поклонись своим женихам, Эстебан. Что-то невидимое надавило на спину, заставляя склониться, и кто-то - конечно же, не Эстебан! - произнес: - Я приветствую вас, мои нареченные, и даю слово быть вам почтительным и любящим супругом. Конечно, это был не Эстебан. Эстебан хотел сказать другое, совсем другое! И братья видели это, Эстебан читал это в таких близких одинаковых взглядах цвета северного неба. Эти взгляды жгли его не хуже объятий, ставших выкупом для своевольного маркиза Сабве. А ведь в приданое Катершванцы наверняка потребуют намного, намного больше, мелькнула безумная мысль. Больше объятий, больше ночей, больше его... Что ж, скупиться Эстебан не собирался. А устоит ли после этого Катерхаус - право, это совсем другая история!