Cigarette with Your name

Май. Солнечные лучи пробиваются сквозь полупрозрачные шторы и рассеивается по полу и мрачным стенам довольно старого помещения, школе было лет 40 как никак. Теплый свет играется с фиолетовыми, слегка взъерошенными волосами, отливая розоватым бликом. Мальчишка смотрит в окно, тема урока его явно не интересовала, как и всегда, да и большинство взглядов учащихся, по крайней мере сидящих в первом ряду, были устремлены туда же, и мысли были заполнены отнюдь не алгеброй. Звонок с урока. Учитель не успевает договорить, как в классе тут же поднимается шум, все мигом начинают собираться и, наконец получив на то разрешение, разговаривают и смеются, а урок этот в их нудном, бескрасочном расписании стоял последним, поэтому повода для радости было больше. Меланхоличная фигура любителя детективов выходит из кабинета, пялясь в экран мобильного телефона своим задумчивым, туманным взором серых глаз, но этот туман в одно мгновенье рассеивается, как его настигает еще один ученик. Он припадает к плечу и трется щекой о смущенного парня, он все не мог привыкнуть к прилипчивости и обильной потребности тактильного контакта своего друга. Даже если это лишь глупая ложь, и все проделки обладателя аметистовых глаз являются просто способ себя развлечь, в этом все равно что то было. — Эй, ну чего ты такой кислый? Девушка бросила? Ах, точно, у нашего стесняшки ее нет — Ома тыкнул приятеля в плечо, шутка могла показаться обидной, но тот уже к подобным выходкам привык, поэтому лишь закатил глаза и с саркастичной улыбкой бросил взгляд в его сторону. — Дай угадаю, следующей шуткой будет что то в разгаре «но я рад что у тебя ее нет, потому что это место предназначено для меня»? — и да, действительно, флирт и различные пошлые шутки, черный юмор, юмор на тему любви — это все являлось основным репертуаром хулигана, особенно когда он мог использовать это против Сайхары, потому что с другими флиртовать было скучнее и, почему то, именно реакцию его дружка узнать было намного интереснее. — Да, именно! — Кокичи подмигнул и лукаво захихикал, его поведение можно было сравнить с поведением неопытного и глупого ребенка, что одноклассник, собственно, и делал. — Дурачок ты, ду-ра-чок — юноша сжал его маленький нос в своих пальцах, заставляя того зажмурится и отстраниться, показывая свое негодование лишь розовыми надутыми губками и нахмуренными бровями. Точно ребенок. По крайней мере такой же очаровательный, но, конечно, пока ничего не натворит. Двое выходят из школы, один вежливо просит учеников уступить дорогу и пытается аккуратно протиснуться сквозь толпу к выходу, другой же абсолютно бесцеремонно расталкивает всех локтями, получив пару недовольных возгласов в свой адрес и, по обычаю, не скупившись на пару неласковых слов в ответ. Наконец, через мучительный поток раздраженных подростков, им удается выбраться наружу и наконец вдохнуть полной грудью. Ома тотчас же хватает друга за худое запястье и тянет в сторону излюбленных пятиэтажных зданий, где люди ходили очень редко, и то только пару бабушек, которые особо ни на кого, к счастью, не обращали внимания. Парень сразу же понимает замысел и цокает, опять его дружок за свое, ведь он снова тянет того курить. Сайхару никогда не привлекал запах дыма, и желания такими вещами заниматься тоже не возникало, хотя, даже несмотря на это, из кучи знакомых мальчишка выбирал именно его в качестве своего компаньона. Ему всегда было комфортно рядом с ним, и если он этого и не говорил, в глубине души не переставал чувствовать своей горячей привязанности. Кокичи облокачивается о кирпичную стену и достает из кармана потрепанную пачку с надписью «Winston» и очередной страшной картинкой болезни, вызываемой никотином, уже юношу не пугающей. Худыми, бледными пальцами, он достает одну сигарету и кладет ее себе в рот. Щелчок зажигалки, и конец ее загорается, привычный уже и его приятелю запах щекочет ноздри, а дым тонкой серой струей распространяется по воздуху и распыляется в нем. С затяжкой его сосуды насыщаются табаком, и нервы успокаиваются, от долгого его отсутствия бедолага мучился ломкой и непреодолимым желанием вдохнуть в себя очередную порцию медленно убивающего яда. — Сайхара-чан — Ома поднимает голову и произносит необычно звонким голосом, остававшемся при нем, невзирая на достаточно длительный стаж курения. Хриплость проскальзывала лишь в самом начале, когда его друг и догадался о том, что мальчик этим страдает. — М? — парень в смятении оглядел приятеля, кроме его фамилии тот не сказал ничего. Должно быть, для смелости, юноша делает еще одну затяжку, задерживая едкое серое облако и проталкивая его дальше в пропитанные никотином легкие. Хочет ли неугомонный хулиган поскорее с собой покончить, или же делает это лишь для удовольствия — неясно, в прочем, если такая тема и поднималась, он только мог сказать, что это не имеет значения. В потухших глазах, помимо мимолетного огонька от зажигалки, загорается новый, особый, будто бы он и сам загорелся некой идеей, возможно, хитрым планом, очевидно ему понравившимся. У непонимающего детектива складывается какое то ощущение недосказанности и непонимания, почему то последующие действия своего дружка фантазера сейчас он предугадать не мог. Кокичи подходит почти вплотную, и если бы не рост, их лица были бы в расстоянии сантиметра друг от друга, поэтому ему приходится вставать на цыпочки. Его два тонких, исхудалых пальца, охватившие сигарету, случайным касанием мягко проходят по подбородку, и подводят дымящуюся папироску к потрескавшимся губам парня. Шуичи невольно вдыхает не ожидав таких действий, и тут же закашливается, его глаза начинают слезиться, и он кладет руку на грудь в приступе. Но выброс дофамина от вещества, моментально проникшего в мозг, создает чувство расслабления и удовольствия, конечности слабеют, кружится голова, тело будто бы витает и растворяется где то в пространстве. Чем то походит на предобморочное состояние, и хоть и казалось, что он вот вот упадёт, мальчик не даст этому случиться. Одурманенный действием никотина Сайхара на несколько предстоящих секунд вряд ли будет сразу осознавать, что происходит, поэтому все размышления, скорее всего, будут мучать его позже. Голова все еще кружится, мутный силуэт его приятеля расплывается, собственно, как и все остальное вокруг него. Юноша обвивает руки вокруг шеи друга, слегка наклонив его, закрывает глаза, и передает дым тому в рот с мягким, аккуратным поцелуем. Все происходит настолько быстро, настолько мимолетно, и разум обоих попросту не успевает переработать произошедшее. Что такой поступок значил, какова была цель Омы, все это оставалось лишь загадкой, ответ на которую будет очень трудно найти. — Ты будешь помнить об этом — мальчик достает из портфеля черную ручку и, потушив сигарету о кирпичную стену и бросив ее куда то в траву, берет новую, но на этот раз, она была предназначена не ему, а детективу. Корявым почерком дрожащих рук, то ли от страха, потому что на откровенные действия было решиться тяжело, как бы тщательно юноша это не скрывал, то ли лишь потому, что на весу было писать не очень удобно. Все ранее совершенные действия возвратить не удастся, и этот, хоть и странный намек на признание в чувствах, имел место быть — благодаря этому! — Кокичи с привычной беспечной улыбкой отдает последнюю из его пачки сигарету, с написанной на ней его именем. — Ах, это… — не успевает парень договорить, как его дружок убегает с хихиканьем, маша на прощание рукой и отправляя шуточный воздушный поцелуй, и он как будто бы действительно оставил отпечаток своих губ на нем, потому что щеки обладателя серо-желтых глаз порозовели, и он смущенно опустил взгляд в пол. Сайхара остался в неизвестности. Как назло, этот проворный хулиган ускользнул от него, даже оказавшись настолько близко, он все таки не смог его поймать. Интересно, он просто убежит домой, станет заниматься своими делами и забудет про все это, или эта ситуация для него действительно много значит? Это вполне могла быть очередная выходка, как подумал парень и ошибся. Но хватит ли тому смелости рассказать, насколько сильно бьется его сердце в присутствии друга, и друга ли? Шуичи сохранит этот символический подарок, как и воспоминание, как и поцелуй, след от которого навсегда останется на губах и в его памяти. Столько вопросов, и ни одного ответа. Зато у него осталась сигарета с именем его возлюбленного.