***
25 сентября 2023 г., 17:04
Минхо опять не повезло.
А день обещал быть таким хорошим. С утра пораньше ему позвонила мама с расспросами, как он поживает. Минхо был так рад её услышать — из-за школьных занятий, проектов и прочих дел у него совсем не было времени позвонить матери, сил хватало только отписаться вечером, что всё хорошо. Они болтали о разном целых полчаса, пока Ли собирался в школу. И Минхо от души смеялся с её шуток про его котов, которых она всё ещё пыталась принять. Она ужасно боялась, что они замарают своей шерстью всю одежду Хо. Минхо её не без сарказма убеждал, что вся его одежда чистая, потому что котов он еженедельно вычесывает.
Утренний кофе был горячим, оладья не подгорели.
По пути в школу он встретил Хёнджина — школьного друга, который всё время, что они шли, жаловался на жизнь и комнатные растения, имеющие свойства погибать от сильного полива.
— Когда я не поливал их два дня, они решили самоубиться! Тогда я решил поливать их каждый день, но они опять при смерти!
Он хныкал всю дорогу, а Минхо от души веселился, подразнивая. Конечно ему стоило поливать цветы через день, но Хёнджин привык действовать сначала радикально, а уже потом принимать верные решения.
Первые два урока прошли сносно. Его любимый предмет — искусство языка и не такая уж и любимая биология, которую наоборот обожал Хёнджин. Его не пытались спросить, в него никто не кидал бумажки со скверным содержанием, и все вели себя спокойно.
В столовой на обеде он встретил Бан Чана — они познакомились ещё на первом году старшей школы, Чан был одним из организаторов Первого Дня. Он не часто появлялся в жизни Хо. Бан Чан учился на класс старше, был президентом школьного совета и старостой своего класса. А ещё пытался собрать музыкальную группу. Дел у него было по горло, даже больше, чем нужно было бы, но он так всем дорожил, что продолжал с улыбкой выполнять каждую поставленную задачу.
Они разделили столик, обсуждая обучение и достижения Чана. Последний с превеликим энтузиазмом делился новостями. Ему нужно ещё организовать флешмоб к Весеннему фестивалю школы, собственно этим и занимался сейчас весь школьный совет.
— Нам не хватает людей сделать декорации! Но я общался с членами клуба «Вязания крючком» и они согласились помочь!
Ли даже не знал о существование такого клуба, но сильно не удивлялся, что знал его Чан. Всё же он президент школьного совета. И будь его воля, он бы вступил во все кружки, что только может предложить их учебное заведение. Может даже открыл бы пару своих.
Минхо был очень доволен компанией Чана. Жаль, что большая перемена не может длиться подольше.
Следующие два урока тоже прошли быстро. Ли отвечал на истории и рисовал узоры в тетради на иностранных языках. На перемене ему даже удалось сбегать к автомату и купить плитку шоколада.
Но последний урок — математика — убил всё хорошее за день. Учитель агрессировал на класс все сорок пять минут.
Минхо старался не нарываться, сидеть тихо. Его учитель и так не жаловал. Он почему-то считал Минхо выскочкой, хотя тот таковым не являлся. Всё из-за того, что Минхо однажды решил оспорить оценку, полученную за индивидуальную работу. По словам учителя, это неслыханная наглость — спорить с преподавателем. И с того момента отношения с учителем математики только ухудшались.
И к концу урока Минхо всё же закатил глаза, проговаривая про себя «придурок». Вольность не осталась не замеченной, учитель с укором обратился к ученику:
— Ли Минхо, вы у нас самый умный?
Ли с чувством досады и разочарования поднялся с места. Учитель начал заваливать Минхо вопросами. По теме этого урока и теме прошлого, и будущего тоже. Ли отбивался, как мог и умел, но он всё же не знал многого.
На парту прилетел свернутый комок бумаги. Минхо еле сдержал истерический смешок. С задних парт послышались смешки, на которые обратил внимание только Минхо, учитель же ждал правильного и точного ответа на очередной глупый вопрос. Пока Ли колебался, преподаватель расценил это как ошибку и жестом велел ученику сесть, бормоча что-то разочарованно себе под нос и чиркая в журнале оценок.
Минхо сердито сжал помятую бумагу, проглатывая слезы злости.
День непоправимо испортился.
Минхо еле высидел остаток урока, желая просто уйти. Когда прозвенел звонок, Ли побежал в туалет на третьем этаже, чтобы умыться. Слез не было, но он чувствовал, что если сейчас не успокоиться, то они обязательно пойдут, не успеет и из школы выйти.
Ли забежал в пустой туалет, плотно закрывая дверь. Он хотел спокойно отсидеться, выдохнуть, привести голову в порядок, но, ох, разочарование было трудно сдерживать.
— Да как он смеет?! — сумка полетела в противоположный угол туалета. — Он же учитель! Идиот проклятый!
Минхо хотел кричать и бить кулаками стену. Но только понимал, что это ему не поможет и против учителя сделать ничего не получиться.
Голова начинала побаливать. Ли продолжал злиться, выхаживая круги по кафельному полу. Минхо чувствовал беспомощность и обиду.
Решая всё же успокоиться, Минхо набрал в ладони холодную воду и с силой плеснул себе на лицо. Пора бы идти домой, там его ждут коты, а значит, всё ещё не так плохо, как кажется.
Капли скатывались по носу, падая в раковину. Холод пронизывал клеточки кожи, слегка покалывая. Волосы, что спадали на лицо, тоже стали мокрыми — весьма неприятно. Но Ли продолжал набирать воду, ополаскивая лицо. В конце он выпил немного, облегченно выдыхая.
Разум остыл.
Минхо поставил руки по обеим сторонам раковины, заглядывая в зеркало. На гладкой поверхности выделялись разводы и капли. Он прибывал в прострации пару минут, не сразу понимая, что кто-то говорит:
— М-да, не знаю, кто тебя из учителей обидел, но он точно полный мудак, — голос шел из-за спины, но Ли готов поклясться, что не слышал и не видел, чтобы кто-то входил в туалет. До этого в помещение никого не было. Тем более, кто бы то не был за спиной у Минхо, он слышал жалобы того на учителя, значит находился в туалете достаточно давно. Ли обернулся и видел, как на одной из кабинок под самым потолком сидит парень примерно его возраста. Он что-то пытался ковырять, при этом болтая ногами в воздухе.
Минхо пронзительно завизжал, хватаясь за ту же раковину, чтобы не упасть, не только от неожиданности, а потому что этот парень…
Он прозрачный!
Ещё один крик вырвался из Ли, когда он осознал это. Теперь парень на кабинки начал кричать вместе с ним.
— А-а-а!!! Ты меня видишь?! — Гортанно проорал парень, указывая пальцем на Минхо.
— Я сошел с ума, — заключил через несколько секунд Ли, когда горло начало саднить от крика, и в глазах, кажется, начало темнеть.
— Ты меня слышишь?! — продолжал кричать паренек. — Погоди, не теряй сознание!
Минхо осел на пол. Он закрыл лицо руками, дабы избавиться от помутнения рассудка. Это всё нездоровые переживания. Нужно меньше нервничать, чтобы всякие странности не мерещились. Минхо стало очень страшно за себя. Сумка валялась в другом конце туалета, где сейчас находилось странное существо, так бы Ли уже убежал. Но оставить вещи он не мог.
Призрак — как понял Минхо, спрыгнул с кабинки. Он медленно приближался, аккуратно подплывая в сторону Ли.
— Не пугайся, ладно? Я удивлен не меньше тебя.
Сквозь пальцы Минхо увидел, как призрачная рука попыталась дотронуться до плеча, но когда пальцы должны были смять ткань, они просто прошли через Минхо. Глаза Ли округлились, таращась на призрачную руку и собственное плечо. У парня опять появилось желание кричать, но призрак находился так близко, что всё тело парализовало ужасом.
Непонятный липкий страх мешался со жгучим любопытством, а мозг твердил, что всё это нереально. И Минхо не понимал, какие чувства преобладают, поэтому находился в растерянности и смятение.
Призрак тоже был удивлен. Ли наблюдал из сомкнутых на лице рук, как тот пытается снова и снова коснуться его, видел, как надежда испаряется из взгляда, когда прозрачная рука проходила сквозь плечо Минхо.
— Прости, — бормочет он, отходя на расстояние, чтобы мальчик чувствовал себя спокойнее. — Я не хотел тебя пугать. Я… ты меня видишь и… это необычно.
Минхо уже не мог понять, что обычно, а что нет. Перед ним стояло привидение! Стояло уже около пяти минут! Приведение достаточно милого парня! Может только внешне он хороший? В фильмах ужасов никто не доверяет приведениям. Поэтому Минхо решил собраться и бежать. Сумка до сих пор находилась в недосягаемости, нужно было как-то её забрать.
— О, это твоя сумка, — сказал призрак утвердительно. Минхо подумал, что существо сейчас заберет его вещи и начнет угрожать ему ими. — Извини, я не могу брать вещи… — с горечью пояснил он.
Призрак осунулся на этих словах, уплывая по воздуху подальше от сумки. Он выглядел до невозможности печально, заламывая свои прозрачные пальцы и закусывая губы.
— Ты… меня боишься? — произнес он надломлено, прижимаясь к стенке. Что странно, он через неё не просачивался, а мог спокойно опираться на поверхность.
Минхо резче, чем нужно было ринулся к сумке. Уже прижимая её плотно к себе, он почувствовал вину. А призрак ещё более грустный, продолжал стоять у стены, наблюдая за действиями человека.
— Прости, я просто… ты же призрак, да? Я не знаю, это… пугает. — Минхо признал это вслух, и теперь стало больше любопытно, чем страшно. Да и парень не выглядел угрожающе. Он вообще не был похож на тех страшных приведений, которых показывают в фильмах. Скорее напоминал бедного школьника, с которым приключилась большая беда.
— Да… Я здесь уже около двух недель, — мальчик немного повеселел, когда Ли начал с ним говорить. — Понятия не имею, как оказался в этом туалете. И ты первый, кто смог меня увидеть.
— Правда? — Минхо до сих пор испытывал небольшой страх, но интерес с каждой секундой сильнее закипал в крови, поэтому он даже приблизился к призраку, желая рассмотреть его получше. У того были пушистые волосы, из-за его «прозрачности» невозможно было определить точный цвет, но было заметно, что корни темнее основной длины. Одет он был в рубашку с жилеткой и рваные джинсы. На ногах, потрепанные жизнью, конверсы.
— Я с первого дня пытаюсь подать знак, что я здесь, но никто меня не видит, — объяснил призрак.
— Но почему же я тебя вижу? — озадаченно спросил Минхо.
— Эм, я не знаю, — он пробормотал что-то ещё, но Ли не смог разобрать слов. — Я — Хан Джисон.
— Ли Минхо, — мальчики хотели пожать друг другу руки, но одна прошло сквозь другую. На этот раз Минхо даже расстроился. — Ты… помнишь, что произошло до того, как ты здесь очутился? То есть… Извини, ты ведь умер или…? Прости, что спрашиваю, просто…
— Я понимаю! — Прервал неловкие колебания Минхо Хан. Видимо при жизни, точнее, пока был не-приведением, Хан был очень тактильным. Минхо видел, как руки проходят через него. Призрак во время разговора очень много раз хотел его коснуться, но терпел неудачу.
— И, к сожалению, я тоже не знаю, жив я или… — Теперь уже осекся сам Джисон. Минхо хотел прервать его, сказать, что тоже всё понимает и, если сложно, то не нужно ему ничего рассказывать. Даже, если они не в том положение, чтобы что-то не договаривать друг другу, учитывая, что Минхо стал первым свидетелем нахождения Хана в туалете, Ли не хотел, чтобы Джисон говорил неприятные ему вещи.
— Подожди, ты помнишь свою… жизнь? Но не помнишь, как стал приведением?
— Да! — обрадовался Хан, что хоть что-то ясно. — Я хотел подать знак одноклассникам, когда они заходили сюда, но они меня не видят! Я не могу брать предметы, не могу выйти из этого гребанного туалета, и они ничего не говорят обо мне!
Джисон начинал нервничать и дергать руками, поясняя всю серьезность ситуации, в которую попал. Минхо стало стыдно, что он хотел трусливо сбежать, бросая Хана на произвол судьбы. Он почувствовал ответственность. Если он единственный видит Джисона, то он единственный, кто может ему помочь.
— Тише, тише, — попытался успокоить он голосом, ладони зависли в сантиметре от плеч призрака, давая ощущения безопасности. — Я тебя слышу и вижу. И я помогу тебе, хорошо? — Минхо ободряюще улыбнулся, замечая, как Джисон загорается от его слов.
— О, — Джисон посмотрел на него с бесконечной надеждой в глазах. Минхо не может его подвести. — Спасибо тебе, Минхо. Спасибо огромное. — Призрак едва не заплакал. Они попытались обняться, но Ли чуть не упал, забыв, что на призрака нельзя опереться.
***
Минхо пообещал Джисону прийти на следующий день. Хан всё не хотел его отпускать, боясь, что Ли перестанет его видеть, если уйдет. А Минхо был решительно настроен помочь парню. Не знал, правда, пока как, но очень хотел. Первым делом необходимо разобраться, что произошло с Хан Джисоном. Следующим утром Минхо позвонил Хёнджину с просьбой пойти в школу вместе. Хоть компании Хвана всегда отличалась драмой и несдержанностью, поэтому часто ходить вместе до школы Ли с ним не хотел, учитывая, что на большинстве занятий они сидят вместе. Хёнджин обожал сплетни, а разносчики сплетен обожали Хёнджина. Не найдешь в школе человека лучше, чтобы узнать последние новости. Был, конечно, ещё один тип — Ким Сынмин, но его услуги стояли денег. И все его в тайне побаивались. Минхо абсолютно не хотел связываться с ним, зная, кто его друзья. Хёнджин почти не опоздал. — Боже! Я вчера весь вечер пересаживал герань! Они шли неторопливо. Говорил в основном Хван, а Минхо только аккуратно менял темы и вел разговор в нужное русло. Ему было неловко спрашивать в лоб, но у Хёнджина язык, как помело. Минхо думал, спроси он прямо — кто такой Джисон, — Хёнджин сначала рассказал, а только потом подумал бы, зачем Минхо это решил узнать. Когда тема пошла о школьных событиях, а именно о приближающемся Весеннем фестивале, Ли понял, что это подходящий момент: — А ты не знаешь, ничего не происходило в туалете на третьем этаже? — начал он неуверенно. — Я просто вчера услышал мельком… Почему ты так смотришь? Хёнджин смотрел на него глазами «что ты такое говоришь?!», сдувал с лица непослушную челку. И, конечно же, выдал логичное: — Ты не в курсе?! Минхо поджал губы. Иногда драма Хёнджина изрядно его напрягала. — Если спрашиваю, значит нет? — развел руками Ли. — Ты в бункере живешь, Минхо? Об этом все знают! Да даже моя собака знает! — Ясное дело, ты же ей наверное рассказал, — парировал Минхо. От Хвана последовало ещё пару тяжелых вздохов. Они уже подходили к воротам школы. Хёнджин здоровался почти с каждым встреченным. — Короче, мальчик, вроде он на год младше Феликса… или он с Феликсом одногодки… Не важно! Астматик. Хан Джисон! Вроде так его зовут… Он ещё состоит в этом музыкальном кружке, в котором тусит Чанбин. Погодите, а они с Ликсом случайно не одногодки? — Минхо закатил глаза. Количество лишней информации превышало все пределы. Именно поэтому Ли мало когда просил рассказать что-то Хёнджина. Хван начинал вспоминать всё подряд. — Да пофиг вообще кто там они! Что с парнем? — У него случился приступ в туалете. Ингалятор он в классе забыл, а в туалете никого не было. Его еле успели спасти. Теперь в больничке лежит. Вроде в коме или что-то похожее на неё, — пожал плечами Хван, они зашли в класс и его увлекли в другой разговор. Минхо пошел к своей парте, готовиться к уроку, но больше подумать об услышанном. Ли не мог вспомнить, чтобы отсутствовал в школе. Такие новости он должен был слышать. Хотя факт остается фактом. Минхо только спустя две недели узнал, что в школьном туалете чуть не погиб ученик. Ему не терпелось рассказать обо всем Хану. Сказать, что он жив и сейчас лежит в коме. Новости нельзя было назвать радостными, они совсем не обнадеживали, но это был первый шаг. Джисон жив и это пока главное, что должно волновать Минхо. Всё звучало более, чем невероятно. Минхо не мог сидеть спокойно на месте, хотелось сорваться к Джисону прямо сейчас, зная, что он там один сидит и гадает, придут к нему сегодня или нет. Мысли кружились в голове, словно в вихре. Он думал о призраках, как они могут быть реальны? Думал о таком понятие, как «кома». Много размышлял о самом Хан Джисоне. Некоторые мысли были громче остальных, другие непонятнее, но все одинаково отвлекали от уроков. Его чуть не выгнали с иностранного языка, потому что он полез смотреть информацию в телефоне. Ничего не могло сравниться с реальностью, с которой столкнулся Минхо. И читая комментарии пользователей очередного форума, Ли не мог отделаться от осознания, что они ему ничем не помогут. Когда прозвенел звонок, Минхо даже слишком резво поскакал на третий этаж, учитывая, что урок у них проходил на первом. Ли сбавил скорость только у самой двери, нервничая. Непонятный мандраж охватил всё тело. С капелькой страха Минхо аккуратно открыл дверь, молясь, чтобы там никого не было. Пусто. Ли поправил сумку, уже смелее шагая внутрь и оглядывая каждый угол. Джисона почему-то нигде не было. В туалете стояла тишина, нарушаемая дуновениями ветра с открытого окна. Помещение казалось абсолютно безжизненным и холодным. Даже вода из крана не капала. — Эй? — Минхо прочистил горло. Звук отразился о стены, обделанные керамической плиткой. В голове тут же возникла неприятная мысль, что разговора с приведением по имени Хан Джисон вчера не было, что Ли Минхо всё же сошел с ума и ему мерещится всякое. Но потом в крайней кабинки послышалось бормотание. — Хан? — на секунду всё замерло, а потом на Ли, точнее через него пролетел Хан Джисон, выскочивший из последней кабинки. — Минхо! — Джисон возбужденно отпрянул от парня, который от неожиданности опять чуть не упал. — Я уже думал, что ты не придешь! — Хан летал вокруг него, переполненный эмоциями. А Минхо не мог отделаться от мысли, что было бы всё же лучше, если бы Джисон мог обнять его при встрече, которую так сильно ждал. — Да, я здесь, — улыбнулся Ли, облегченно выдыхая. — И я кое-что узнал про тебя. Глаза напротив расширились. Джисон на мгновенно успокоился, и настроение его сменилось за секунду. Он опять стал заламывать пальцы и закусывать губы, нервно поглядывая на Минхо из-под светлой челки. — Всё плохо? — Не совсем, но… Минхо рассказал всё, что услышал от Хёнджина. Хоть информации было всё ещё крайне мало. Например, Минхо не узнал, в какой больнице лежит Джисон, не попытался в неё сходить или разузнать о состояние Хана другими способами, это было только начало. Минхо не мог определить по лицу Джисона, что тот почувствовал, узнав правду о себе. Хан отлетел к окну, когда Ли закончил, задумчиво смотря на школьный двор. Он почти сливался с голубым небом и облаками. — Я иногда чувствую покалывания на шеи, — он дотронулся до своего плеча, потирая его. — Знал, что когда-нибудь астма и растерянность меня убьют. Так и вышло. — Но ты же жив! Зачем говоришь такое? — Минхо подошел к Джисону, желая развернуть его к себе и встряхнуть. Хан с горечью взглянул на Ли. Губы его были заломаны. — Я лежу в коме! Точнее моё тело лежит в коме, а я почему-то здесь — в этом чертовом туалете! Что мне делать?! — мальчик обхватил себя руками, обнимая. В глазах стоял страх и отчаяние. Призрачное тело дрожало, казалось, что оно сейчас растворится в воздухе. Минхо видел, как пряди ударяются о лицо парня, когда он в неверии начал трясти головой. Странно, что слез не было, хотя парень явно плакал, не единой слезинки не упало на пол, даже не скатилось по лицу Хана. Джисон ходил из стороны в сторону, иногда поднимаясь выше в воздухе, при этом он шептал себе что-то под нос. Ли же пытался сообразить, как можно успокоить призрака. У него только и есть — небольшой опыт успокаивать людей, которых максимум бросил парень. В данной ситуации Хан Джисон, который впал в кому, а его призрак застрял в школьном туалете. Тут как не крути, не сможешь быстро решить, что делать. Джисон подлетал слишком высоко в очередном всплеске руками, оказался у самого потолка, а после рухнул к самому полу на колени, смотря на свои трясущиеся руки. Минхо со страхом смотрел на метания призрака, боясь, что Джисон сделает что-то с собой или с вещами вокруг. Но Хан лишь врезался в стены, которые сдерживали его внутри, явно не чувствуя боли при столкновение. — Хан, пожалуйста, перестань, — взмолился Минхо, когда на этот раз Джисон врезался в окно. Призрак ещё пару раз ударил кулаком по стеклу, не производя никакого эффекта, и осел на пол, обхватывая колени руками. Ли сел рядом, обеспокоенно следя за беглым взглядом Хана. — Что мне делать, Минхо? — И Джисон посмотрел на него всё с той же надеждой во взгляде, что Минхо тонул в его прозрачно-голубых глазах, окончательно решая вытащить отсюда этого мальчика-призрака. — Теперь ты не один, — Ли положил руку на пол ладонью вверх. — Мы справимся. Призрак, всё ещё нервный и немного взбаламученный, накрыл прозрачной ладошкой руку Минхо. Ли почти почувствовал его прикосновение.***
В тот раз они просидели вместе очень долго. Минхо рассказывал Хану что-то из своей жизни, а Джисон делился своими историями. Он нашел Джисона в соц. сетях, тут же подписываясь. Хан пообещал, что тоже подпишется на Ли, когда выйдет из комы. Они не использовали слово «если», только «когда». — Когда я выйду из комы, первым делом отведу тебя в то кафе с котиками! Ты должен в нем побывать! — Когда ты выйдешь из комы, я покажу тебе своих котиков. Уже на следующий день, ему удалось выяснить в какой больнице лежит Джисон. Но как бы он не хотел в неё пойти и узнать для Джисона о его состояние, не мог вынести мысли, что возможно увидит «живого» Хана. То есть не призрака, а именно самого Хан Джисона, лежащего в палате в куче трубочек и аппаратов. Сможет увидеть тон его кожи, цвет волос, его руки, которые не будут прозрачными, которых он сможет коснуться. Увидит настоящего Хан Джисона, не способного ему что-то сказать, не улыбающегося с его шуток парня, просто тело, которое, по сути, не живет. Для Минхо сейчас Хан Джисон — это друг, запертый в туалете. Друг, которого Минхо так долго искал, понимающий его с полуслова. Комфортный уголок тепла. Тот, к кому хочется возвращаться, бежать сломя голову, радуясь новой встречи. С ним можно быть собой, и Минхо чувствовал необъяснимое притяжение, возникшее в груди, когда он только увидел и понял Хана. С каждым мгновением, проведенным вместе, это необычное притяжение становилось только сильнее. И в первый день Минхо считал это любопытством, но сейчас не мог достаточно четко объяснить весь спектр эмоций, что вызывал в нем Хан Джисон. А для остальных же — одноклассников Джисона, его родителей, друзей — он в коме. Минхо понимал, что если увидит, то просто разрыдается на месте, что больше не сможет смотреть на Хана-призрака как раньше. Он увидит ещё большую реальность, с которой Минхо пока не готов столкнуться. Даже смотря в профиле Хана, когда он последний раз был в сети, ему становится до невозможности больно осознавать происходящее. С Джисоном легко. Они общаются всего-то три дня, а как будто знают друг друга вечность. Темы перетекают одна в другую, меняясь и закручиваясь. Они шутят и смеются вместе. Обсуждают учителей и спорят на литературные темы. Оказывается Джисон, так же, как и Минхо любит литературу, особенно стихи. Пишет их сам, превращая некоторые строки в чудесные песни. Состоит при этом в музыкальном кружке, курируемым Бан Чаном. Минхо очень удивился, что Чан никогда не упоминал в разговоре Джисона, учитывая, что они довольно близки со слов Хана. Ли решил как-нибудь выловить Чана и тоже попробовать его расспросить. Только Чан не Хёнджин и без задней мысли, ничего не расскажет, начнет интересоваться, зачем же Минхо спрашивает. Два дня подряд Минхо из туалета выгоняла уборщица, когда учебный день давно считался законченным. Джисон хихикал, когда уборщица ругалась на Минхо. В первый раз Ли всё же удивился, когда женщина начала ворчать на него, совсем не замечая Хана, летающего прямо возле неё. И Минхо даже чуть-чуть позавидовал, что не невидимый, как Джисон. На большой перемене Минхо убегал обедать к Хану. Он предпочитал сидеть на подоконнике, но когда из коридора слышалось приближение большой компании, Минхо прятался в крайнюю кабинку. Хан обычно сидел с ним там, смеясь или продолжая говорить, ведь его всё равно не слышат. Потом только сообщал, когда все уходили, чтобы Минхо мог вернуться к окну. На четвертый день Минхо опять прибежал к Хану на перерыве, с энтузиазмом рассказывая о новой книге, которую купил вчера по дороге домой и о тупости главного героя в самый ответственный момент. Это словно превратилось в привычку. Минхо, рассказывающий последние новости, и Джисон слушающий его. Джисон говорит о своей жизни, Минхо готовит планы, куда они пойдут вместе, когда Хан вернется в свое тело, и наоборот. — И тогда главная героиня говорит: ничего страшного. — Ли, держа в одной руке сэндвич, другой активно жестикулируя, пересказывал Хану книгу. — В смысле, блять, ничего страшного?! Джисон очаровательно хихикал, пока Минхо пытался объяснить. Они сидели вместе уже больше десяти минут, оставалось не так много времени до начало следующего урока, но обычно никто не следил за минутами. Они были полностью поглощены разговорами и вниманием друг друга. Минхо стал надевать наушники, чтобы случайно зашедшие люди, не считали его сумасшедшим. Иногда он не замечал их и продолжал что-то говорить Хану, который уже привык, что его не видят. Было неловко несколько раз ловить на себе странные взгляды. И сейчас, вовлеченные, они не заметили, как в туалет вошло несколько человек. — О, Минхо. Ты наконец выдумал себе воображаемого друга, — сказал один из вошедших. Минхо сразу узнал голос одноклассника — Ян Чонина — рослого паренька с лисьими глазами и чертовски острым языком, готового переспорить и унизить любого, кто под руку подвернется. Он вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь, слегка шаркая ногами по полу. В костюме и с уложенной челкой на две стороны он выглядел слишком официально. Он всем своим образом показывал, что намного выше Минхо по статусу, стоявшего в простых штанах и объемном голубом свитере. Появление Ян Чонина не сулило ничего хорошего. Минхо до перехода в старшую школу знал, как и большинство, Ян Чонина только по слухам, и уже тогда был не особо склонен иметь с ним что-то общее. Ян был эксцентричным и до невозможности наглым парнем. Его всегда окружали люди, он купался в их внимание. Он создавал образ человека, которому не важно, что о нем говорят, главное, чтобы говорили. А говорили о нем действительно сполна. Окутанный тайнами, слухами и косыми взглядами он считался лучшим другом Ким Сынмина. Хотя Ли не думал, что у такого странного человека, как Ким Сынмин, вообще могут быть друзья. Перед учителями Чонин был ангелочком, а в их отсутствие мог переиграть Сатану. Часто ссорился с кем-то в коридорах. Точнее ссорились и ругались только с ним, он же со всеми «беседовал», умудряясь угрожать всем подряд. Минхо бы не связывался с ним, если бы в первый день старшей школы Сынмин, который представлял Чонину его будущий класс, не сказал бы, что Минхо похож на кота. — Лисы охотятся на котов, — ответил тогда Чонин, улыбаясь так, что глаза превратились в две тонкие черные щелочки. Ян не выглядел враждебно, если только немного. Сынмин вовсе не обратил на его замечание никакого внимания, называя имя кого-то рядом с Минхо. И может Чонин не хотел задеть Минхо, шутя, или просто не думал, что Ли захочет ему возразить, но… — Ага, бешеные лисы. Минхо ответил небольшой шуткой на шутку в своей особой манере, в замедленной съёмке наблюдая, как глаза напротив наполняются азартом и чем-то ещё более пугающем. Сынмин и Чонин зацепились за Минхо, когда уходили, Ли лишь проводил их глазами. А с самого начала года угроз про котов и лис становилось всё больше и больше, и Минхо уже не знал — шутит Ян Чонин или нет. Поэтому, когда одноклассник зашел в туалет, Минхо непроизвольно напрягся. Сынмин неизменно оказался рядом с Яном, заходя вторым. Он тоже был одет в классику с черной кожаной курткой на плечах. Третьим забежал мальчик, которого Минхо почти не знал, а именно Ли Феликс. Троюродный брат Бан Чана и одноклассник Джисона, про которого Хан пару раз упоминал. Честно, Минхо представлял его иначе. Точно не милым парнем с веснушками и такими же пушистыми волосами, как у Джисона. Минхо стало интересно узнать, как Феликс смог сдружиться с такими людьми, как Ян Чонин и Ким Сынмин. На провокацию Яна Минхо не ответил, спрыгивая с окна. Сынмин отошел мыть руки, Феликс закрылся в кабинке. Чонин же прожигал странным взглядом Ли, склонив голову. Руки он держал за спиной, чуть наклоняясь вперед. — Чего молчишь? — приблизился парень, ехидно улыбаясь. — Ли Минхо, — Чонин по слогам произнес его имя, выделяя последний слог. Ли смог рассмотреть ряд пышных ресниц, что росли вниз, делая глаза напротив ещё более черными. Минхо стало совсем неуютно, когда к Яну подошел Сынмин, вытирающий руки бумажными полотенцами. Сынмин достал из заднего кармана телефон, начиная что-то печатать, изредка кидая глаза на Ли, будто списывал его внешность. — Ли Минхо, Ли Минхо. Как ты думаешь, что у меня за спиной? — сказал Чонин, перешагивая с ноги на ногу. Некоторые части его лица дергались будто сами по себе: уголки губ по очереди поднимались, бровь подпрыгивали, а глаза изучали Минхо с ног до головы. Минхо вздернул брови, кидая обеспокоенный взгляд на Хана, который всё ещё находился справа от него. Призрак с недоверием осматривал парней, которые его не видели. — Понятие не имею, — фыркнул Минхо. Феликс ещё был в кабинке. После ответа Ли Ян только сильнее улыбнулся. И в этой улыбке Минхо заметил что-то неживое. Из-за прищура белков глаз не было видно, что придавало Чонину пугающий вид. Он будто демон, жаждал забрать душу Минхо. — А вдруг у меня там нож? — кивнул он с вызовом. По лицу опять же было невозможно прочитать, что у него в голове. Всё та же широкая улыбка-линия и те же лисьи глаза, наполненные озорством, словно всё сказанное и сделанное лишь роль, лишь эксперимент, лишь полная ложь. Джисон молниеносно облетел его, заглядывая за спину. — Нет, у него нет ножа, — облегченно выдыхая, сказал Хан. Его, как обычно, никто не услышал, кроме Минхо. — У тебя нет ножа. — О! Откуда ты знаешь?! — Минхо на секунду показалось, что Чонину что-то известно про призрака Хана, так неестественно он это произнес. Вдруг он тоже его видит? Минхо настолько поразило и напугало такое предположение, что все эмоции отразились у него на лице. — О, ну ты чего? — Новая пища, в виде более напряженного Минхо, для несносной натуры Чонина пришлась по вкусу. — Ты чего, Ли Минхо? — засмеялся Ян, чуть возвышаясь над Ли. — Какой бесящий! — взорвался Хан, с яростью подлетая к Минхо и Чонину. — Отвяжишь от него! — Джисон решил с силой треснуть незнакомого ему парня по шее, готовясь, что рука опять пройдет сквозь тело. Вот только рука попала четко в цель и Ян Чонин корчась от боли, повернулся к Ким Сынмину. Тот до сих пор продолжал что-то печатать, когда заметил взгляд Яна на себе. Но он только приподнял бровь, как бы спрашивая «Чего?». Чонин с цоканьем вернулся к Минхо. — Ты меня ударил? — улыбка исчезла с его лица, будто её там и не было изначально, глаза же излучали безразличие и холодность. — Что? — Ли был так сильно поражен Джисоном, что не сразу понял, что спрашивают его. Ли шокировано глазел на Хана, удивленного не меньше, смотрящего себе на руки. — Н-нет. Минхо было всё равно, что он сейчас смотрел осознанно в пустоту рядом с собой, было всё равно, что его голос звучал настолько неубедительно, что ему точно не поверил Ян Чонин. Важен был только Хан, смотрящий горящим надеждой взглядом на него с самой искренней улыбкой. — Я это сделал?! — радостно засмеялся Джисон. — Ох, Ли Минхо, — безнадежно выдал Чонин перед тем, как ударить Ли в живот. Минхо от неожиданности упал на колени. В глазах мгновенно потемнело. Боль парализовала всё тело, не давая сделать вдох. Где-то усмехнулся Сынмин, и тяжело вздохнул Феликс, наконец вылезший из кабинки. Чонин безжалостно замахнулся, отвешивая звонкую пощечину. Хан оказался рядом с Минхо в момент падения, но почему-то не смог его поймать, призрачные руки снова прошли сквозь Ли, посылая только отголоски прикосновений. Джисон не успел над этим подумать, толкая Чонина в грудь подальше от Минхо. Руки снова обрели способность осязать. Силы призрака оказалось достаточно, чтобы Ян не удержал равновесие, падая назад. — Да как ты?!.. — не успел он договорить, как в него швырнули портфель. И сделал это опять же Хан. — Пошел вон, — грозно проговорил потрёпанный Минхо, всё ещё сидящий на полу. Чонин напротив сощурил глаза. В этот раз подал голос Ким Сынмин: — Феликс, ты помыл руки? Пошли уже, — он кинул короткий взгляд на Яна, ухмыляясь, проводил племянника Чана из туалета. Чонин с фырканьем лисицы поднялся с пола, отряхиваясь. Его брюки и пиджак слегка замарались, а галстук съехал. По-быстрому ополоснув от грязи руки, он с улыбкой повернулся к Минхо. — А в тебе что-то есть, Ли Минхо, — в той же манере по слогам произнес имя Чонин, выходя из туалета.***
Звонок давным-давно прозвенел. Даже все опоздавшие уже заняли свои места в классе, а учителя начали рассказывать материал. Только Ли Минхо до сих пор находился в туалете на третьем этаже. — Ты можешь открыть кран? — воодушевленный Минхо сиял ярче рождественской ёлки. — Я пытаюсь, — Хан призрачной рукой старался ухватиться за вентиль с холодной водой. — Не могу. Призрак устало отлетел от раковины, тяжело выдыхая по привычки, ведь ему не нужно было дышать. Минхо задумчиво мерял шагами помещение. Он был так счастлив, когда Джисон смог дать отпор Чонину, коснуться его, бросить в него портфель. Ему сразу показалось это хорошим знаком. А сейчас, попробовав несколько вещей, они осознали, что Хан больше не может ничего касаться, кроме всё тех же стен. — Но как-то же у тебя это получилось, — негодовал Ли. Джисон занял излюбленное место на подоконнике, рассматривая пустой школьный двор. — Когда они начали доставать тебя, я почувствовал такую злость. Даже не хотел его бить. Как-то само вышло, — признался Хан, ощупывая подоконник. Рука прошла в бетон, а потом остановилась, упираясь в наружную стену. — Всё будет хорошо, Ханни, — Минхо оказался рядом, с упоением смотря на потерянного Джисона. Хан выдернул руку из подоконника, уже с волнением поворачиваясь к Ли. — Щека болит? — он аккуратно, будто может причинить боль, прислонил ладонь к лицу Минхо. — Подержи так, и всё пройдёт, — попросил Ли, ластясь к прозрачной руке. Он почти ощущал теплое прикосновение пальцев. Уже под вечер того же дня, когда Минхо после пропущенного урока, сходил ещё на один, они с Джисоном опять встретились в туалете, болтая обо всём подряд. Легкая грусть и разочарования полудня сходили на нет, превращая пространство между ними в самое комфортное для них место. Минхо смеялся с шуток Джисона и его забавных метаний по туалету. В один момент всё переросло в прятки, когда Хан мог летать у самого потолка, прячась, а Минхо ворчать на него за то, что тот не по правилам менял место пряток. И даже если темы для разговоров вдруг заканчивались, они просто сидели в приятной тишине, не думая о чем-то серьёзном. — Прости, если я лезу не туда, но… — начал Джисон, когда времени у них оставалось не так много. — Кто были эти парни? Ли не ожидал настолько прямого вопроса, но за последние дни он понял, что в этом весь Хан. Честно, Минхо не имел ничего против разговора о Чонине и Сынмине. Был не прочь обмыть им косточки каждую по очереди. Только вот Минхо не хотел сваливать на Джисона какие-то свои проблемы с одноклассниками. Ли совсем не желал напрягать и тревожить Джисона. — Тот, что стоял, печатал — это Ким Сынмин. Слышал когда-нибудь о нем? — после утвердительного кивка Минхо продолжил. — А второй — Ян Чонин, мой одноклассник. Та ещё лисья морда. И Феликса ты знаешь. Как он вообще оказался с ними? — А, Феликс их однажды избил, — усмехнулся Хан. — Теперь они его уважают. Феликсу это льстит. После сказанного повисла небольшая тишина, каждый обдумывал своё. — Помнишь нашу первую встречу? — из далека завел Джисон. Минхо отчетливо видел стеснение или скорее стыд на призрачном лице. — Это было не так давно, — усмехнулся Минхо, задаваясь вопросом, куда клонит Хан. — Тогда у тебя выпала бумажка. Её уже убрала уборщица, но на ней лис кусал кота. Это как-то связано с ними? Минхо шокировано вдохнул. Он думать забыл про ту несчастную записку, подкинутую на уроке математике. Оказывается она осталась здесь, и Джисон естественно её видел. — Ну да, — неловко замялся Ли. Ему было как-то неловко признавать, что его возможно пугает одноклассник. Джисон закатил глаза. — Они такие отстойные, — твердо сказал Хан. — Ты самый милый кот на свете! Как они могут тебя обижать? Я не дам над тобой издеваться. Этого Ким Сынмина давно пора приструнить. Слова Джисона показались Минхо забавными и смущающими, он непроизвольно захихикал. — Чего смеёшься? — подхватил Хан, начиная трястись от хохота, надеясь на счастливое завтра.***
Но счастливого завтра не наступило. Минхо весь учебный день был настолько занят, что даже на обеде не смог выкроить минуту, чтобы подняться на третий этаж. Уроки тянулись напряженно и слишком сумбурно. У Ли к концу математики сдавали нервы, останавливалось сердце, а мозг готов был просто разлететься по всем вертикальным и горизонтальным поверхностям кабинета. После уроков их задержали. Минхо уже надеялся посидеть с Джисоном после учебного дня, опять пока его не выгонит шваброй уборщица, но стоило ему ступить в коридор, в разговор завлёк такой же уставший, но ещё и раздраженный Хван Хёнджин. Одноклассник завел излюбленную пластинку про свои драгоценные домашние растения, с одним из которых снова случилось несчастье. Минхо так сильно утомился за день, что просто плелся, слушая эмоциональную речь друга. Он и думать забыл, что нужно встретиться с Ханом. В голове возникал образ лишь горячего чая с малиной и теплой, воздушной подушки, на которую так хотелось уложить голову. Хван его совсем не бесил, пока они тащились до дома, наоборот, он даже дополнял шумную весеннюю улицу бессвязным говором о домашней пальме. Минхо даже не тревожили мысли, когда он ввалился в свою квартиру. Помещение встретило его прохладой и запахом талого снега. Кровать правда оказалась мягкой, а подушка самой желанной вещью на ней. Ли заснул с мыслью о том, что осталось доучиться лишь один день, а после выходные. Осознание упущенной возможности встретиться с Джисоном пронзили его голову, только когда он стал готовить поздний ужин. Минхо пропускал через себя произошедшее за день, задумывался о деталях, выносил хоть какой-то смысл из прожитого дня. И неожиданно понял, что сегодня не слышал смеха Хан Джисона, не смотрел в его призразно-голубые глаза, за которыми виднелась плитка туалета, не рассказывал ему о сварливом математике, не смеялся с его остроумных комментариев. Минхо с силой треснул себя по лбу. Он так устал сегодня, что совсем забыл сделать чуть ли не самую важную вещь за день — встретиться с Джисоном. Ли настолько привык к их посиделкам, настолько привык видеться с Ханом каждый день, что, когда понял свою ошибку, мигом ужасно расстроился. Всякое желание есть сразу отпало. Он мог думать лишь о том, как сильно соскучился по призраку, не имея возможности увидеть его сегодня. Хотелось просто сорваться в школу и сидеть на холодном подоконнике до рассвета. За жалкие несколько дней Минхо слишком сильно привязался к самому Хан Джисону и их посиделкам. Они впитались в кровь, стали приятной привычкой, как погладить котов утром, также сходить к Хан Джисону, поговорить с ним, обсудить нажитое. Их встреча была смешной и до невозможности неловкой. Сейчас вспоминая её, Минхо по-дурацки улыбался. Они так визжали, увидев друг друга. А теперь Минхо хочет волком выть о того, что не может увидеть Джисона в эту самую секунду! От безысходности Ли зашел к Хан Джисону на страничку. Фотографий было достаточно, чтобы Минхо пялился на них добрые двадцать минут, а после зашел в диалог. «Привет. Как ты там? У тебя всё хорошо?» — напечатал он быстро, воображая, как отправит это сообщение, а через минуту получит ответ. Он стер его, печатая другое. «Я надеюсь, ты очнулся и можешь мне теперь ответить» — это сообщение он тоже стер. «Я хочу прийти к тебе. Очень сильно хочу. Хочу увидеть тебя, Ханни» — и рука уже задрожала, будто её свела невыносимая судорога. Пальцы не слушались, но Минхо продолжал набирать сообщение, хоть глаза уже ничего не видели от слез. — «Тебя живого» — приписал он быстро и тут же стер, заходясь в сломленном рыдании. Он так хотел увидеть Джисона. Но больше хотел к нему уже нормально прикоснуться. Ощутить теплоту его ладони, посмотреть на цвет его губ, глаз, волос. Увидеть, как он ест, держа при этом вилку или ложку. Увидеть, как он обычно одевается и как ходит по парку. Встретить его в коридоре и обменяться смущающими улыбками, объятиями, робкими касаниями, наполненными только им известным смыслом. Минхо начал ещё больше жалеть о том, что не увидел Джисона днем. Подушка и кровать уже не казались такими уютными, а с открытого окна в комнату ветер заносил терпкий противный запах дыма.***
Суббота встретила Минхо, собравшегося в рекордные сроки и уже выбежавшего на улицу, весенней грязью и щебетом птиц. Ли, не смотря под ноги, несся по лужам, иногда поправляя съехавшую сумку обратно на плечо. Ветер слабыми порывами ерошил его волосы, пока он петлял мимо не до конца проснувшихся прохожих. Перед воротами школы Минхо оперся на свои колени, выравнивая сбившееся дыхание. Сердце билось где-то в горле, а ноги неприятно тянуло. Сделав пару глубоких вдохов, Ли выровнялся, уверенно шагая к металлическим дверям. Проснулся сегодня он слишком рано. Всю ночь его мучала совесть и непонятная тоска, что удавкой душила все его мысли. Почувствовать сон удалось только под утро, но это не принесло даже капельки бодрости. Во сне его преследовали странные тени, напоминающие Минхо сгустки крови и черного дыма. Проснуться и вскочить с кровати, помогло осознание того, что новый день — новая встреча с Джисоном. Внизу живота возник вязкий ком, наполненный радостью встречи, волнением и немного страхом. Ли давно так не спешил в школу. Гардероб пустовал. Висела пара одиноких курток. Охранник вяло с ним поздоровался, следя за быстро переворачивающимся турникетом, когда Минхо через него проходил. Коридоры пустовали, кабинеты сохраняли в себе звенящую тишину. Казалось, весь школьный воздух, тихий и спокойный с утра, протестовал против громкого топота. Минхо через две ступеньки перепрыгивал, совсем теряя силы, но уверенно хватаясь за перила, чтобы круто завернуть на следующий лестничный марш. Дверь нужного туалета будто светилась ярким светом. Минхо влетел в неё, чуть ли не снося с петель. В этот раз он оперся на стену, схватился за сердце и шепотом ругнулся. Почти сразу он ощутил тепло рядом с рукой, держащейся за грудь. А когда поднял глаза, увидел обеспокоенного Джисона так близко, что он стал выглядеть в глаза Минхо ещё милее. — О Минхо, — а Ли улыбался, как дурак, не смотря на дрожащие ноги и боль в груди. Всё было таким неважным, стоило ему только вернуться к Джисону. — Минхо! — призрак в попытках обнять, ухватиться хоть за что-нибудь, беспомощно махал руками, — Ты пришел… Хан бросил попытки обнять Минхо, просто встал максимально близко. — Ханни, я так соскучился. Вчера столько всего навалилось. Минхо в мельчайших подробностях рассказал Джисону про вчерашний день. Они сидели на «своем месте». Опять Джисон смешил Ли импровизированными шутками. Минхо иногда забывал смеяться, засматривался на Джисона. В груди теперь растекалось тепло, а в животе что-то переворачивалось всякий раз, когда Хан радостно улыбался. Время неумолимо бежало. Минхо очнулся, только когда прозвенел звонок. — Хо, беги на урок! У тебя же первая математика! — если бы Хан мог вытолкать парня из туалета, он бы сейчас именно это бы и делал. — Я к тебе после уроков! — крикнул Минхо напоследок. Идти на математику даже с опозданием, было по странному комфортно. На входе математик, конечно же, пригрозил Минхо дополнительным домашним заданием, но Ли было всё равно. Да что там это домашнее задание! — потратит лишний час дома на решение примеров. Это вовсе не страшно. Через несколько часов он снова побежит на третий этаж. На этот раз даже самый плохой день ему не помешает.***
Минхо не мог усидеть на стуле. Тело переполняла энергия. Он замечтался на искусстве языка так сильно, что пропустил вопрос. После небольшого допроса учителя опустился на место уже покрасневший и чуточку пристыженный. Но такой счастливый. Ситуация вышла комичная и Минхо не терпелось рассказать её Джисону. Казалось теперь всё, что происходило в жизни Минхо, неумолимо касалось Джисона. Самый счастливый и долгожданный момент дня теперь встреча с Джисоном. И с каждым днём Минхо ждет этого всё больше и больше. А желание просто гулять с Ханом по улице, просто встречаться, как нормальные люди в коридорах, а не в туалете, уже припаяно к корке мозга. Минхо чувствовал всю ту же смесь чувств, подходя к туалету. Что-то легкое и глубокое наполняет все конечности, наполняет все мысли. Делая глубокий вдох, Минхо открыл дверь. На первый взгляд всё тот же туалет. В нем нет ничего особенно: голубая плитка, раковины, керамика которая уже посерела и покрылась налетом, следы на полу от обуви и маленькие брызги на зеркале, кабинки, в углах которых можно заметить надписи неприличного содержания или плохо стертые номера телефонов, — это всё можно увидеть, лишь мельком взглянув. Но только для Минхо в этом непримечательном туалете есть кое-кто особенный, кто ждет его здесь каждый день, кто радуется каждый раз, кто тоже считает его особенным. Хан Джисон сидел опять на кабинке туалета, болтая ногами. Весело смотря на Ли, как бы говоря, что выше его. (На самом деле Минхо на пару сантиметров выше Хана, что дает Ли право шутить про рост последнего). Минхо переполняли эмоции. Кажется, что он сейчас рассыпется на тысячу бабочек, на тысячу непроизнесенных ныне слов, на сто тысяч признаний. — Ханни… — на выдохе произносит он, когда Джисон плавно спускается с кабинки. — Я так рад тебя видеть. И должно быть его слова звучат странно и смущенно, что, по крайней мере, совсем не тревожит Джисона, который только хихикает. — Виделись уже, — улыбался Хан. — Я-я… — Минхо застенчиво заикался, часто моргал и заламывал пальцы. То чувство, что не отпускало его со вчерашнего дня, неумолимо просилось наружу. — Знаешь, Ханни, каждый день, как я тебя вижу, — начал он медленно. — Я не могу объяснить правильно, но… Я как будто… становлюсь самым счастливым человеком. Да! Я чувствую рядом с тобой такое счастье и спокойствие. И не могу ничего с собой поделать. Мне хочется проводить с тобой каждую минуту, говорить с тобой, ходить с тобой на обед или прогуливаться в парке. И, мне кажется… Хан смотрел на него такими глазами, будто Минхо самая желанная его мечта, которая никогда не должна была сбыться. И в этих прозрачных глазах Минхо видит не отражение задней стены, а себя. В глазах Джисона отражается целый мир, целая вселенная. — Подожди! — резко прервал его Джисон. Минхо аж подавился слюной, недоумевая, глядя на Хана. — Хочу кое в чем признаться тебе. Можно? Это важно. Минхо был настолько шокирован внезапным перебиванием, что лишь кивнул, словно болванчик. — В первую нашу встречу, точнее, когда ты увидел меня тогда, я настолько сильно удивился, ты представить не можешь. — Не сильнее меня, — хмыкнул Минхо, вспоминая, как визжал, думая, что сошел с ума. — Но послушай, — посерьезнел Хан. — Возможно, этому есть причина. Причина, почему ты меня видишь, — Минхо только удивленно раскрыл рот, готовый слушать. Они уже давно не обсуждали, из-за чего именно Минхо видит Хана. И если у Джисона есть хоть какое-нибудь логичное объяснения, Ли очень хотел бы его выслушать. — Дело в том… Что я знал тебя, ещё когда был не здесь, — с трудом подобрал слова Хан. — Что? — уставился на него Ли. Вид у Джисона сделался мигом виноватым, словно он сейчас скажет Минхо что-то ещё более страшное. — Да. Я знал, как тебя зовут, в каком классе ты учишься, с кем дружишь, когда и где обедаешь, — тихо проговорил Хан. — Но я не сталкер! Ты не подумай! Я наблюдал со стороны, вот и всё. Сказать, что Минхо был ещё более в шоке, чем до этого, значит, ничего не сказать. То, что решил открыть ему Джисон звучало до того нереалистично, что он сначала подумал, что у него слуховые галлюцинации. Но после того, как протер глаза и глубоко вдохнул, понял, что это всё происходит взаправду. И Джисон стоит перед ним слегка нервный. — Это неожиданно, — выдавил Минхо. И больше не знал, что сказать. Слова Джисона удивили его, даже приятно удивили, хоть он этого пока ещё не осознавал. — Почему раньше не сказал? Всё хорошо, меня это не тревожит, поэтому расслабься. Я верю, что ты не сталкер. Но почему же мы не познакомились раньше? — сочувственно сказал Ли. Оказывается, Хан был всё это время так близко, а он просто не замечал этого. — Я боялся, что ты меня отвергнешь, — смущенно ответил Джисон. — Ты мне очень понравился. И нравишься до сих пор! А может и не только… Под конец его голос совсем осел. А Минхо мог лишь удивленно смотреть на него. Смотреть и видеть только радость. Минхо рывком ухватил его, с силой обнимая, хватаясь за него в почти диком отчаяние. Действительно обнимая. Чувствую Хана кончиками пальцев, ощущая его тяжесть на груди, прижимая его к себе. Прижимая его к себе. — Хан, Ханни. Я люблю тебя, слышишь? Тоже люблю тебя! Ты мне тоже нравишься! Так сильно нравишься! Слышишь?! — Минхо уже не мог сдержать всё накопленное. И слова, и признания, и касания — всё вырвалось из него, находя своего человека. — Слышу, — сквозь слезы и всхлипы проговорил Хан, утыкаясь в теплую шею Минхо, также цепляясь за него, сжимая руками его рубашку. — Я никогда не оставлю тебя. Буду бороться за тебя, — плакал Минхо, находя объятия призрака самыми теплыми. Хотя это ощущалось совсем не так. Прикосновения были морозящие, там, где находились руки Джисона, теперь было холодно. Но Минхо не хотел его отпускать. Он четко чувствовал щеку призрака на ключице и ладошки на спине. И это чувствовалось приятно. Минхо не сразу заметил непонятный свет. Он начал пробираться под закрытые веки, поэтому пришлось раскрыть глаза. Свет исходил от тех мест, где руки Минхо накрывали тело Хана. Это выглядело волшебно. Минхо замер, упиваясь необычным видом. — Минхо, что происходит? — из оцепенения его вывел дрогнувший голос Хана. — Что такое? — Минхо немного отстранился и увидел, что Джисон уже светится весь. Из его рук выходило яркое свечение, будто он стоял перед закатным солнцем. Волосы его образовывали нимб, а тело медленно поднималось. Ли это не понравилось. — Джисон? Ханни? Что… — не успел Минхо спросить, как Джисон начал таять прямо на его глазах. — Ханни? Нет! Ханни! — закричал Минхо, подскакивая, хватаясь за Джисона руками, которые сначала касались его, но потом проваливались в воздух. — Минхо! Минхо! Забери меня! — также начал кричал Джисон, махая руками и ногами. Его пригвоздило к месту, он уже не мог никуда улететь, как бы не старался. С каждым словом голос его утихал. Ли успел тронуть его щеку, чувствую призрачный холод. — Не бросай меня, прошу! Ханни, нет! — последний крик отразился о стены туалета, в котором Минхо теперь был один. Ли рухнул на колени, беззвучно рыдая, обнимая теперь лишь воздух и себя. От Хан Джисона не осталось ничего, кроме морозного воздуха и тишины.***
Воскресение Минхо проходило в тумане. А вечер субботы он и вовсе не помнил. Перед глазами четко стоял лишь один образ — обрамленный светом Хан Джисон. В голове крутились последние сказанные им фразы. Весь выходной день Минхо посещали два противоречивых чувства. Первое рвалось побыстрее вернуться в школу, на третий этаж. А второе твердило, что это плохая идея. Ведь если он увидит пустой туалет, то все страхи подтвердятся. Хан Джисон исчез, и Ли просто убедится в этом, когда вернется в понедельник. Он не знал, на что ему надеяться. Всё настолько запуталось, что только вечером выходного дня, Минхо смог переварить случившееся. И признание Джисона, своё признание, их странные объятия, даже исчезновение Хана Минхо смог еле-еле разобрать. Вспоминать последние минуты было тяжело. Голос Джисона в голове кричал «Забери меня!». Чем сильнее Минхо об этом думал, тем громче он становился, а вместе с ним усиливалась боль. Про многое Ли думал, одновременно стараясь всё это забыть, как страшный сон. Тешил себя надеждами, что Хан вернется, вместе с этим понимая, что вечно Джисон там находиться попросту не мог. Когда-то что-то должно было произойти, но Минхо не думал, что это случится так скоро. Только он обрел своё счастье, получил ответ, прикоснулся к нему, как вдруг Хан стал солнцем, а после исчез. И Минхо хотел бы отправиться вместе с ним, куда бы он ни ушел. Но их слишком рано разделили. Ли весь день жалел о несказанных словах, жалел, что пропустил один день. Особенно тревожила его мысль, что не заметил Хан Джисона раньше. Вместе с этими размышлениями появлялась даже злость на Джисона за то, что не подошел к Минхо раньше. Хоть Ли и понимал головой, что ничего уже не сделаешь. По дороге в школу ранним утром его разум был наполнен только свежим воздухом и тихими песнями из наушников. Если липкий страх появлялся по мере приближения к школе, Минхо старался всеми силами думать о хорошем. Давалось ему это с большим трудом. Он твердо решил сегодня не идти на третий этаж. Если там всё же ждет Хан, он его поймет. Минхо хотел дать себе ещё один день, ещё десяток часов для принятия правды. Может он и избегает проблему, но, по крайней мере, не сходит с ума. В школу он зашел осторожно. Будто к дверям сейчас понесут гроб. Ученики сонно зевали, шатаясь возле расписания, как зомби. Жизнь в этом месте только просыпалась. Данный факт почему-то злил Минхо. Казалось, только ему есть дело до Хан Джисона. Ли вздохнул, прошел мимо охранника в гардероб, после шагая по коридору к нужному классу. Все уроки до обеда Минхо пропустил сквозь себя, не запоминая сказанное учителями, только записывая, как в трансе. Хёнджин, что сидел рядом, с подозрением на него поглядывал. Наверное, он говорил опять про цветы, но Ли не слышал. Чонин что-то нашептывал, чего Минхо не мог разобрать. Голова наполнилась тяжестью, хотелось лечь на парту и уснуть на неделю. В столовую он плелся тоже неохотно. Его пару раз чуть не снесли ученики, спешащие покушать и не толпиться в очереди. Минхо же не успел, был вынужден толкаться возле кассы с ещё парой десятков голодных людей. В горло кусок не лез, поэтому Минхо взял только горячий чай и десерт. Когда он вылез из кучки школьников, стал оглядываться в поисках свободного стола. Всё было забито, он растерянно осмотрелся ещё раз. — Эй, Минхо! Минхо-о! Иди сюда! — кричал голос. В правом углу Минхо заметил машущего ему Бан Чана. Ли улыбнулся уголками губ, направляясь к приятелю. За столом с Чаном сидел ещё один парень в больших наушниках, но, похоже, он просто был вынужден здесь сидеть из-за отсутствия других мест. — Хорошо, что тебя встретил! — радостно пожал ему руку Чан. Он был ещё более взбаламученный, чем обычно. — Привет, я тоже, — Минхо присел на скамейку, ставя на стол тарелку и стакан. Сначала они ели в тишине. Чан иногда махал приветствие кому-то за спиной Минхо. — Вчера музыкальный клуб помогал делать декорации клубу театра. Клуб вязания нам помогал, — рассказывал Бан, отламывая вилочкой кусочки ужасно сладкого пирожного. — Сегодня будем их устанавливать. Минхо всегда был рад послушать про клубную деятельность Чана. Она всегда была насыщена событиями, задачами и их решениями. Ли нравилась вся эта мудрёная возня, кишащая в стенах школы, и нравилось про неё слушать, но Минхо никогда бы не захотел влиться в данную суету и вступить в тот же самый школьный совет. Ещё Чан мог рассказать обо всем действительно увлекательно. Это теперь второй человек, которого Минхо мог слушать часами. Первым стал Джисон. — О! — неожиданно встрепенулся Чан, его кудряшки подпрыгнули. — Я невероятно счастлив, Минхо! — он только в ладоши не хлопал. Всё его существо показывало его рвущуюся радость. — Музыкальный клуб! Ты же знаешь, наверное, нас там не много. Слышал про несчастный случай с Хан Джисоном? Упоминание Хана потрясло Ли на столько, что он от удивления выплюнул глоток чая обратно в стакан. — Что? — Я только стал думать над тем, чтобы включить его в наш дуэт с Чанбином. То есть создать группу! Но у него случился приступ, больница, эта к-кома, — на последнем слове он заикнулся. — Я так за него переживаю, — меланхолично сказал Чан. Потом уже схватил за руки Минхо. — Но он очнулся, представляешь? Очнулся вчера ночью! Боже, я как услышал, ты не представляешь, как я был счастлив! Мы уже с Чанбином готовим вечеринку по случаю его возвращения! Сделаю ему сюрприз — позову к нам в группу… Чан говорил что-то ещё, переполненный эмоциями. Минхо не слушал его дальше. В голове набатом звучало «Но он очнулся, представляешь?». А Минхо не мог представить даже, как сейчас встанет из-за стола и не разрыдается от счастья, как пойдет на урок, как не сорвется в больницу к Хану в этот же миг. — Минхо? Ау! — Чан махал перед лицом, с беспокойством заглядывая в глаза Ли. — Чан, — позвал Минхо. — Мне нужно к Хан Джисону. Стоило вопрос всё же поставить по-другому. Бан уставился на него, как кот на огурец. — Чего?***
После пары глупых придуманных объяснений и уговоров, что нужно идти чуть ли не прямо сейчас, Бан Чан согласился отвести Минхо в больницу, но строго только после окончания уроков. Ли Минхо, честно, боялся идти один. Хоть с Джисоном он хотел встретиться невероятно сильно, настолько, что ноги чесались все оставшиеся часы в школе, понимал, что эта будет их «первая встреча». Он много думал вечерами дома, и когда уходил со школы домой, о том, как Хан проснется и как произойдет их первая встреча вживую. Минхо строил теории насчет тела и разума, памяти и чувств. Немногочисленные фильмы на эту тему давали ему малую надежду. Обычно в них герой не помнит случившегося с ним, не помнит и человека, встреченного его призраком, пока тело находилось в глубоком сне. Поэтому Минхо решил обезопасить себя и Джисона от неловких и, возможно, даже пугающих вещей. Бан Чан сам хотел навестить Джисона на неделе, когда закончит несколько срочных дел. Ли уговорил его пропустить репетицию музыкального клуба. Минхо был уверен, что любой клуб сейчас должен находиться на низшей ступени важности. После уроков Минхо так быстро побежал к главным воротам школы, что чуть не забыл взять куртку с гардероба. В итоге ему пришлось ещё десять минут ждать Чана. Напряженность боролась со страхом и ожиданием скорой встречи. В животе и груди вертелось то странное вязкое чувство, граничащее с полным безумием. Минхо до сих пор не мог поверить, что вот она — встреча совсем близко, что ещё полчаса поездки в автобусе, и он увидит Хан Джисона. Живого. Сможет коснуться его руки, потрепать по волосам, коснуться щеки, может даже чмокнуть его пару раз. Не сегодня, конечно, но когда-нибудь точно сможет. «Даже если я просто его увижу, уже сойду с ума» — Минхо понимал, что ему большего и не надо. Хватит даже просто посмотреть. Чан чувствовал себя спокойно, пока они ехали в автобусе. Он улыбнулся бабушке, уступая ей место, перекинулся парой слов о погоде с каким-то мужчиной и не выглядел так, будто не едет на долгожданную встречу с другом, который до этого лежал в коме! Минхо отрешенность Бана даже подбешивала. Это Чан знаком с Джисоном уже тысячу лет, или он? Минхо весь извелся за поездку. В голову ещё не приходило адекватных мыслей. Он всё думал, как поприветствовать Джисона. Простым «привет»? Или придумать что-то оригинальное? Минхо нравилось представлять у себя в мыслях различные вариации их с Джисоном встречи. В голове всё было так просто. А сейчас, находясь в автобусе по пути в больницу, он смог понять только, что все его мечты не будут иметь ничего общего с реальностью. И это до чертиков пугало. Тем временем осталась одна остановка. Голос из динамика заунывно об этом сообщил, и Чан начал готовить карту для оплаты. Когда они вышли, перед ними предстало белое семиэтажное здание. Минхо быстро перевел дух, собираясь пойти, как заметил, что Чан стоит на месте. Очнувшись, он тоже резко выдохнул. Ли всё понял. Чан просто умело скрывал переживания, на самом же деле, нервничал точно не меньше Минхо. Улыбка вышла натянутая, когда он ободрительно похлопал его по плечу. — Всё хорошо. Самое страшное позади, ведь так? Чан медленно кивнул. Шли по выложенной плиткой дорожке молча, каждый думая о своем. В больнице было оживленно, пришлось подождать в очереди. За стойкой ресепшна стояла милая девушка. Чан поздоровался, пока Минхо стоял за ним. — Здравствуйте, извините, сегодня нам сообщили, что пациент Хан Джисон очнулся. Мы его друзья. Можем мы его посетить? — любезно сказал Чан. Он действительно мог очаровывать. Девушка что-то щелкнула в компьютере. — Ваши имена, пожалуйста, — она ещё что-то напечатала после того, как парни назвались. — Медсестра сейчас подойдет и проводит вас. Минхо уже не чувствовал того трепета, что преследовал его с обеда. Теперь всё его существо наполнял страх. Он раз двадцать поправил волосы и бесконечно поглядывал на настенные часы, не запоминая время на них. Чан наоборот сделался более вертким и напряженным. Наконец подошла медсестра. Минхо был так погружен в свои мысли, что совсем не заметил, как они оказались перед дверью палаты. Пока Чан ещё о чем-то беседовал с медсестрой, Минхо пытался не упасть в обморок. Осознание того, что их с Джисоном отделяет эта несчастная дверь, лишало его всякой уверенности. Медсестра зашла проверить Хана перед тем, как пускать к нему посетителей, а Минхо уже хотел на стену лезть от напряжения. — Проходите, — белая дверь открылась, и они шагнули в такую же белую палату. В ней стояла всего одна кровать, на которой как раз лежал Джисон. Минхо не спешил его рассматривать. С двух сторон от кровати стояли разные приборы с показателями. На окнах висели раздвинутые синие жалюзи. В углу находилась раковина с зеркалом и тумбочка. — О, Хан! Боже, — Чан приземлился на стул рядом с кроватью. Минхо наконец поднял взгляд на Хан Джисона. И замер. Бледное похудевшее лицо, отросшие коричневые корни, осветленная часть волос немного короче, чем была у призрака, уставший вид. Но глаза большие карие и та маленькая, ещё слабая улыбка, что Джисон подарил Чану, заставили сердце Минхо остановиться на мгновение, а потом забиться с невероятной скоростью. — Привет, — прохрипел Хан совсем тихо. Этого хватило, чтобы Чан с детской радостью начал утирать слезы. — Я вернулся. Силы сдерживать накопившиеся за день чувства покинули Минхо. Он даже не сразу заметил, что по щекам текут горячие влажные дорожки. — Минхо, иди сюда, — позвал его Чан, шмыгая носом и ломко улыбаясь. Минхо сделал самый неуверенный шаг. Вблизи лицо Хана выглядело ещё красивее. Ли мог бы смотреть на него вечно. Выражение лица Джисона переменилось, как только он увидел Минхо. Это было удивление. Чан учтиво освободил стул. — Привет, — смущенно поздоровался Ли. Джисон продолжал моргать, уставившись на Минхо, будто видит его впервые в жизни. — Привет, Ханни. Минхо не волновался. Он был в ужасе. Губы у Джисона бледные розовые, руки все в венках, глаза карие, а родные волосы каштановые, как и брови. Сейчас он лежит в голубой больничной пижаме и смотрит на Минхо большими глазами. — Ханни? — спросил Джисон уже шепотом, словно это был какой-то секретный код, который никто больше, кроме них двоих, не должен знать. — Ты такой красивый, Ханни, — шмыгнул носом Ли. Как бы он не хотел расклеиваться, но чувствовал, что к концу встречи растечётся в лужу. — Можно мне коснуться тебя? — Хан кивнул совсем не заметно в неверие, но Минхо это уловил. Он сначала думал взять его за ладонь, но рука сама потянулась к щеке, аккуратно прикасаясь к теплой коже. Прерывистый вдох разнесся по палате. Кожа мягкая, гладкая, твердая, теплая. Её можно касаться. Минхо завороженно глядел на точку соприкосновения, не веря глазам. Соленые слезы опять побежали по щекам. — Так хочу тебя обнять, — тихо сказал Минхо. — Продолжить наши объятия, — прошептал Джисон с бесконечной нежностью во взгляде. Минхо быстро перевел на него взгляд. А глаза смотрели в ответ так понимающе, у Ли защемило в груди. Весь мир словно перезапустился. И дышать стало намного легче. Он уронил голову на кровать рядом с Джисоном, глотая тихие всхлипы. Хан дрожащей рукой зарылся в его волосы. — Минхо, Минхо, — проговаривал он, словно боясь, что тот сейчас исчезнет. — Спасибо, что забрал меня.***
Теперь Минхо каждый день бегал не на третий этаж, а ехал в больницу сразу после окончания учебного дня. Даже если усталость наступала на пятки, Ли всё равно дожидался автобуса, толкался в нем с людьми, спешил со всех ног к Джисону. И абсолютно всегда искренне радовался, когда заходил в палату и видел Хана. Джисон медленно, но уверенно шел на поправку. Курс реабилитации подходил в здоровом режиме. Возле кровати становилось всё меньше и меньше приборов, следящих за состоянием Хана. С каждой новой встречей Минхо замечал, как парень поправляется. Лицо приобрело розовый оттенок, щеки начали появляться, что безумно радовало Ли, любящего их трогать. Их тактильные отношения перешли на новый уровень. В один из дней, когда очередной этап реабилитации был пройден, Минхо делал уроки за столиком, пододвинув его ближе к окну, а Джисон читал принесенную Минхо книгу. — Фуф, закончил, — Ли захлопнул учебник, складывая его и тетради в сумку. — Как у тебя дела? Ли со стоном потянулся. За окном ходили тучи. Сегодня получилось прийти пораньше. Ближе к вечеру обещал заскочить Чан, когда закончит с репетицией театральной постановки, для которой он писал музыку. А пока всё время принадлежало только им двоим. Минхо приставил к койке стул, заглядывая в книгу. Он зацепился за отрывок текста, отстранился и залез под руку Джисона, ложась головой к нему на живот. — О, мне нравится эта часть, — Минхо прочитал пару предложений, после чувствуя, как Джисон приподнял его голову и зарылся носом в волосы. — Обнимешь меня? — тихо спросил Хан, вдыхая запах макушки. Он ещё успел провести пару раз носом по волосам до того, как Минхо удивленно поднял глаза. Они до сего момента не обсуждали этого. И не шли на более тесный контакт. Джисон приходил уставший с восстанавливающих занятий и постоянно лежал. Минхо был уже рад свободно прикасаться хотя бы к руке парня. Но объятия стали для них важной частью отношений ещё, когда они не могли их получить. Лишенные возможности касаться с первой встречи, потерявшие друг друга при возможности ощутить объятия, теперь они ценили такие моменты всем сердцем очень сильно. Каждый ценил. И ждал. — Конечно, Ханни. Иди сюда, — Минхо сел удобнее, раскрывая руки. Джисон неловко потянулся, пододвигаясь ближе. Он почти упал в распахнутые объятия. Как только тела соприкоснулись, они облегченно выдохнули. Это было тепло, нежно, чувственно. Джисон смял футболку Ли в руки, Минхо прижал его крепче. Каждая частичка тела, будто встала на место. Тепло растеклось по телу Джисона до самых кончиков ног, когда Минхо выдохнул горячий воздух ему в шею. Хан в ответ аккуратно поцеловал его в ушко, посылая рой мурашек и смущенную улыбку. — Люблю тебя, Ханни, — прошептал Ли, укладывая голову на плечо Хана удобнее, чтобы просидеть так как можно дольше. — Я тебя тоже, Хо. Очень сильно.
