Мы оба этого ждали

Сегодня выдался особо тяжелый день. Салли, как и его друзья безумно устали и приняли решение отдохнуть хотя бы вечер, не думая о разных тайнах апартаментов. Салли лениво потянулся на стуле, расстегнув протез. Наконец, он может дышать свободно. Конечно, после всего произошедшего больно смотреть на свое лицо, уродливые рубцы и длинные шрамы. До безумия неприятно трогать недостатки своего лица, понимая, что они с тобой навсегда. Протез носить абсолютно не хотелось, но без него от Фишера бы шугались все. Ну, помимо его друзей. Только им он позволял смотреть на свое лицо без этой «маски». Хотя ему нужно было время, чтобы доверить такое сокровенное. Когда Салли был без протеза, он чувствовал себя обнаженным, а гадкие мысли так и крутились в его голове. Фишер не мог принять себя, как бы ему не хотелось. Трое его лучших друзей всячески поддерживали парня, говоря, что с ними он может быть самим собой. Но сам Сал все еще смущался, когда ребята заставляли его снимать протез, хоть и понимал, что они его не осудят. Особенно благодарен Салли был Ларри. Ведь он был первый, кто увидел его истинное лицо и даже не отвернулся. Вспоминая это, у Фишера даже слезы наворачиваются. Он правда любил всех своих друзей, но почему-то к Ларри у него были совсем другие чувства. Салли понимал, что Ларри ему явно симпатизирует, но что поделать с этими чувствами он не знал. Он был не в силах признаться Джонсону в чем либо, ведь он может об этом пожалеть, потеряв Ларри навсегда. Это он понимал и жил со своими чувствами и жуткой ревностью, когда его обожаемый друг прижимал за талию очередную девочку, которая аж слюни пускала, гладя торс Джонсона. Ревность, боги, дикая ревность и забвение в такие моменты в алкогольном безумием. Боль, страх, разочарование - все эти чувства усиливались после очередной банки пива или выпитого бокала дешевого вина. Ларри же в такие моменты предпочитал пивом запивать очередную круглую таблетку трамадола или ксанакса. Он не считал себя наркоманом, ведь не был зависим от препаратов, просто ему нужно было расслабиться. Вот серьезно, прижимая очередную девушку к ледяной стенке прокуренного туалета его квартиры, вытрахивая из нее все силы он думал лишь об одном: «Как бы красиво Сал Фишер выглядел бы под ним и как бы протяжно и громко он стонал» Джонсон никогда и не думал, что сможет полюбить парня. Но Салли был особенным. В меру стеснительным, в меру наглым, в меру сексуальным и чрезмерно чутким и заботливым. Он был уверен, что Салли по девочкам и черт, это раздирало его изнутри. Ларри старательно делал вид, что ему нравится женская грудь, женские бедра и женщины в целом. Но бог мой, он врал самому себе, и после секса с девочкой, он лишь поджигал сигарету и с холодом и сталью в глазах смотрел на нее. Все считали, что он просто еще никогда не любил. Но если бы они знали, кого он любит по настоящему. О ком готов заботится, рисуя пальцем слова о любви на шрамах. Кому он был готов подарить все свои картины, с кем был бы готов разделить свои проблемы и доверится полностью. Он определенно любил Салли, но признаться даже самому себе в этом было выше его сил. И чтобы хоть как-то иногда отвлекать себя от дурацких мыслей в голове, он перебегал к психотропным препаратам, желая расслабиться и не думать ни о чем хотя бы пару секунд. В этот вечер, когда уставшие ребята разошлись по комнатам, Ларри вздохнул плотной грудью. Мамы дома нет, значит можно спокойно включить Смысловую Фальсификацию на полную катушку, и достать из заначки банку пива и упаковку таблеток, от которых можно расслабиться после тяжелого дня. На него так давила атмосфера грязи и неизвестности, что происходит в апартаментах, что было просто невозможно отказаться расслабиться сегодня. Джонсон открывает упаковку, закидывая в себя пару белых кругляшек и с расслаблением смотрит в потолок, попивая пива из жестяной банки. Неожиданно на его телефон приходит смс от Сала, где он спрашивает разрешения спустится к нему и немного потусить после тяжелого дня. Ларри, конечно, дает согласие и достает еще алкоголя, ведь Фишер сегодня точно не откажется от выпивки. Буквально через пару минут дверь в его комнату открывается и довольный Сал входит в комнату друга. – Ой, бля, чувак, ты опять упоролся? - с недовольным лицом спрашивает Фишер, присаживаясь рядом с Джонсоном. – Забей, чел, это всего лишь способ расслабиться, - Ларри протягивает другу банку с пивом, кладя голову на подушку. – Сегодня по истине дерьмовый день. Представь, что будет дальше? Мне нужно хоть как-то снять напряжение. – Не переусердствуй, я переживаю все таки за тебя. Не хватало, чтоб тебя передоз настиг, - Сал хоть и не доволен, но и сам бы сегодня не отказался от психотропа. Фишер правда переживал за Джонсона, ведь зная его - он легко подсаживается на всякую дрянь. – Да ладно тебе. Все хорошо, Сал, – разум Ларри медленно уходит в сторону, пока его друг одним глотком опустошает половину банки пива. – Чувак, с тобой все хорошо? - настороженно спрашивает Фишер, видя, что Джонсон стал слишком расслабленным. – Все в норме. Просто так действует трамадол, - медленно протягивает металлист, протягивая Салу три таблетки. – Попробуй. – Не знаю даже, - Фишер прикусывает губу, неопределенно смотря на белые кругляшки. – Серьезно так прет ахуенно? – Да обосраться как, чел. Я когда первый раз попробовал, то понял, что эту херню нужно пить когда поистине дерьмово, иначе привяжешься в два счета. А у нас сегодня пиздец какой ужасный и тяжелый день. Так что сегодня я тебе разрешаю, - медленно, но связанно отвечает Ларри, с улыбкой наблюдая, как Сал проглатывает таблетки. Примерно через полчаса пустых разговоров, Фишер медленно впадает в транс. Его больше не тревожат странности в этом доме, комплексы. Он сам расстегивает протез и снимает его, что на него совсем не похоже. Обычно его надо минут сорок уговаривать, чтобы он хотя бы на минуту убрал «маску» со своего лица. Ларри явно этому удивлен, но от действия препарата не может ярко выразить весь спектр своих эмоций. – Все таки ты ахуеть какой красивый, - расслабленно говорит Джонсон, смотря на Салли, лежавшего на полу рядом с ним. - Падай на кровать, чел. Сал податливо поднимается, ели держась на ногах и ложится рядом с Ларри. – Чел, это пиздец, – с некой усталостью в голосе произносит Фишер, прикрывая руками лицо. – Меня пиздец как прет. – Видно, - отвечает металлист, смотря на своего друга. – Не подсядь на эту дрянь. – Ты тоже, чел, ты тоже… Джонсон колеблется пару секунд, перед тем как ответить и очень напряженным голосом быстро произносит: – Я люблю тебя чувак. В смысле, не как друга… Блять, извини, ну я не знаю как тебе сказать… Ларри быстро прерывают смазанным и медленным поцелуем, на что он немедленно отвечает, пытаясь вложить все свои чувства и эмоции во время касания губами Фишера. Он нежно поглаживает его волосы, прижимает за бедра. Не смотря на размытую картину и туман в мыслях, он делает все, чтобы доказать, что его слова это чистая правда, а не бред наркомана. Его руки гуляют по телу Сала, трогая все места, которые раньше были недоступны, перемещая ладони то на щеки, покрытые рубцами, то переходя на мягкие волосы, пахнущие ванилью. – Как же я долго ждал этих слов, - отстраняясь говорит Фишер, кладя голову на грудь Ларри. – Если бы я знал, что мои чувства взаимны, то поверь, я бы признался тебе намного раньше. Парни долго разговаривали обо всем, пока сон не одолел их. Лиза и Генри уехали к друзьям в соседний город, поэтому об их возвращении можно было и не беспокоиться. Они отключились, уснув в обнимку друг с другом. И это то, о чем мечтал каждый из них уже долгое время. На утро Сал проснулся от небольшого похмелья и отходняков от раннее выпитых таблеток. Вчера Ларри пообещал ему, что не притронется к этой дряни больше. Фишер был рад этому, ведь было больно осознавать, что его самый близкий человек разрушает себя. Сал подошел к месту, где хранилась заначка у Джонсона и к его счастью, таблеток там уже не было. Самого Ларри в комнате тоже не было, поэтому Фишер вышел из комнаты, идя к кухне. – Доброе утро, - с улыбкой произнес металлист, протягивая Салу кружку с лимонной водой. – Выпей. Должно стать полегче. – Да, спасибо, меня как раз мучает жуткое похмелье, - ответно улыбнулся Сал, делая глоток. - Я рад, что ты выбросил таблетки. – Выполняю обещания. Ларри подошел и обнял Фишера со спины. – Вчера ты сделал мою жизнь намного лучше. Спасибо. Металлист аккуратно поцеловал Салли в шею, на что Фишер откинул голову, позволяя Джонсону оставить засосы. – Кстати, я рад, что ты без протеза. Будь рядом со мной самим собой, - нежно проговорил Ларри. Сал сам и не заметил, что так и не надел протез. На секунду ему стало неловко, но это же Ларри. Ему позволено видеть его настоящим. – Я постараюсь, - шепотом ответил Сал, ставя кружку на стол, утягивая Джонсона в страстный поцелуй, кладя свои руки ему на плечи. Ларри с охотностью ему отвечает, неожиданно для самого себя прихватывая Фишера под бедра, усаживая парня на кухонный гарнитур. Сал чуть ли не падает, но действий против не оказывает. Он с небольшим смущением поддается металлисту, обхватывая ногами поясницу Джонсона. – Ты самый ахуенный из всех, кого я знаю, – говорит Ларри сквозь поцелуй. – Пойдем в комнату. Фишер похотливо улыбается, следуя за Джонсоном. Как только парни оказались в комнате, Ларри быстро опрокидывает Сала на кровать, нависая над ним. – У тебя был опыт? – Нет, - смущенно отвечает Фишер, глазами стараясь не попадаться под пристальный взгляд Джонсона. – Посмотри на меня, – металлист берет Сала за подбородок, заставляя парня взглянуть на него. – Хорошо. Фишер с нетерпением сводит ноги, тяжело сглатывая. – Ларри, я хочу тебя. Очень. Джонсону от этих слов просто сносит башню, он начинает с дерзостью целовать губы Сала, спускаясь к шее, оставляя на ней рваные засосы. Металлист стягивает с себя футболку, позже делая это и с Фишером, аккуратно проводя руками по его груди и спускаясь все ниже, поглаживая член Салли через выпирающую ткань узких джинс. – Блять, какой же ты ахуенный, - шепчет Ларри, прижимая его шею к кровати. От этого Фишеру трудно дышать, но его возбуждение росло с каждым действием металлиста. Салли ерзает по кровати, тихо постанывает и этим очень сильно заводит Ларри. Джонсон тем временем снимает с Фишера джинсы, после них и остальные предметы одежды, оставляя парня полностью обнаженным. Он выглядел прекрасно под лучами утреннего солнца, которые падали на его шею и лицо, которое даже шрамы не могли испортить. Ларри втягивает воздух через зубы, поглаживая вставший член Сала, заставляя его стонать и извиваться на кровати. – Ларри… Пожалуйста… - тянет Фишер, не в силах сдержать возбуждение. – Потерпи, - Джонсон целует его в губы, после кладя два пальца в рот Сала. – Оближи их. Фишер послушно выполняет действие, проходя языком по каждой фаланге пальцев Ларри. После этого Джонсон с нежностью разворачивает Сала, слегка надавливая на спину, чтобы тот прогнулся. Он аккуратно входит в него одним пальцем, дав привыкнуть, а после вводит второй. Фишер тяжело дышит, не в силах сдержать стоны, сам насаживается на пальцы Ларри, в попытках достигнуть максимального экстаза. – Ты готов? - спрашивает Ларри, снимая с себя джинсы. – Да, блять, да, - Салли уже не сдерживает себя, желая лишь чтобы его отымели прямо здесь и сейчас. Джонсон пару раз провел по своему и так вставшему члену и с нежность входит в Фишера, успокоительно поглаживая по спине. – Все хорошо? – Да, давай… Фишер стонет и просит большего. Ларри выполняет его просьбу и начинает двигаться, и с каждым толчком его движения все сильнее и сильнее. Он выбивает из Сала самые сексуальные и грязные звуки, придушивая его одной рукой, доводя парня до высшей степени наслаждения. Металлист гладит член Фишера рукой, не переставая быстро входить в него. – Джонсон, блять, я… - не успев договорить Сал, кончая на светлое одеяло Ларри, обессилено падая на кровать. Металлист выходит из него с пошлым хлюпаньем и лишь парой движений по своему члену тоже изливается в экстазе на спину Фишера и падает с ним рядом. – Ты самый лучший, клянусь тебе, - нежно говорит Ларри, обнимая Салли за талию. – Теперь вместе навсегда? - спрашивает Фишер, прижимаясь к нему. – Да. Теперь точно.