Испортить друг другу ночь

Рядом с Се Лянем в повозке сидел человек. Одного взгляда на красивое лицо и тонкое гибкое тело хватило, чтоб понять. Омега. Он широко улыбался и выглядел так, словно давно уже был знаком со своим спутником. Альфе было легко контролировать свою природу, которая сразу же оценила омегу, как привлекательного и интересного, хотя Се Лянь никогда не поддавался своим внутренним страстям. Для него нахождение рядом омеги, не прячущего свой запах, не было угрозой. Юноша на соседней стороне повозки как раз этого не делал. Его нежный запах осторожно истекал из места на шее. Се Ляню показалось это полнейшим безрассудством, чтоб омега вот так демонстрировал свой запах. Шея его была открыта над воротником, а волосы собраны в высокий хвост, никак не прикрывающий железу на шее. Обратив на нее внимание, Се Лянь заметил, что кожа чистая, без следа метки или даже покушения на это место. Неужели омега настолько ничего не боится, что вот так показывает то, что он еще не принадлежит никакому покровителю. Сань Лан ему обворожительно улыбался, признавшись, что сбежал из дома от родни. Он выглядел, как холеный омега, которого берегли и растили для хорошей брачной партии. Его одежда и украшения говорили о том, что он не бедняк, так что еще страннее было слышать о том, что он поссорился с семьей. Для омеги это было небезопасно, хотя сбегать от нежелательного брака или наоборот к желанному партнеру, когда старшие его не одобряют, не было чем-то незнакомым. Сань Лан, кажется, уже достиг брачного возраста, хотя с высоты возраста Се Ляня тот был лишь мальчишкой. Альфе было приятно с ним пообщаться, потому что он давно уже не встречал таких живых, открытых и добродушных людей. Он совсем не удивился, когда Сань Лан попросил ему погадать по руке. Для такого нежного омеги был неудивителен интерес к теме любви и замужества. Сань Лан протянул ему руку, едва не ерзая на месте от нетерпения. Се Лянь, смотря на линии на ладони, поспешил сочинить для него правдоподобную историю, что он встретит суженого, который будет сильным и порядочным, сможет защитить и беречь его, как настоящее сокровище. — Может, гэгэ еще увидит сколько у нас с ним будет детей? — восторженно спросил омега, краснея лицом. Се Лянь смутился еще сильнее от такого вопроса, будто снова услышал от деревенских о том, что вместо храма наследного принца им бы пригодился храм бога с большими гениталиями, дарующего сыновей. — Это уже тебе решать. Чтение по рукам тут не подскажет, — ответил Се Лянь, касаясь протянутой руки и заставляя закрыть ладонь. Даже такой ответ Сань Лана устроил и улыбаться он не перестал. — Тогда я своему супругу подарю столько детей, сколько он пожелает, — гордо ответил омега, не сомневаясь в своих словах. — Даже десятерых? — не сдержался Се Лянь, тихо посмеявшись. У Сань Лана было столько гордости и решительности, что он даже не колебался с ответом. — Даже десятерых, — Сань Лан улыбался, хотя его щеки выдавали, что тема довольно щепетильная, ведь он обсуждает с альфой, которого знает один день то, сколько детей он хочет родить своему мужу. Быть может юноша не признал в монахе альфу и поэтому чувствовал себя легко и раскованно. — Ты еще молод, так что все тебе по силам, — произнес Се Лянь, глядя в лицо этому счастливому омеге. Небожитель видел, как Сань Лан опустил глаза на свой живот. Талия из-за пояса выглядела очень тонкой, но, смотря на себя, омега провел руками, изображая полукруг и примеряясь, как будет выглядеть его живот, когда он будет вынашивать детей. Се Ляню стало очень стыдно, будто он вторгается в фантазию чужого омеги, где тот примерный семьянин. В этом было столько неловкости, он не должен видеть то, что будет принадлежать другому. — Куда ты пойдешь дальше? — спросил Се Лянь, когда повозка достигла деревни и ему пришлось ее покинуть, взвалив на плечо и взяв в руки мешок с хламом. — Не знаю. Ничего же страшного, если я заночую под открытым небом? — спросил Сань Лан с самым наивнейшим видом, из-за чего Се Лянь ощутил холод по позвоночнику. Он не собирался запугивать сейчас омегу тем, что может случиться ночью на улице с таким юношей. Альфа ясно решил, что отпускать его нельзя. Он не хотел, чтоб Сань Лан попал в какие-то неприятности. — Можешь остаться со мной в храме. Здесь небогато, но все же лучше, чем спать на улице. Омега от его слов сделал задумчивое лицо, будто решая, стоит ли ему идти с этим монахом или же предпочесть неизвестность. Се Лянь понимал, что он сам малознакомый человек, еще и альфа. — Хорошо, гэгэ. Давай, я помогу тебе донести мешок, — Сань Лан улыбнулся и выхватил его из рук альфы. Их ладони коснулись друг друга лишь на мгновение, но Се Лянь успел подумать, что у омеги очень нежная кожа на руках. Они не были созданы для тяжестей и труда. В храме были совершены еще не все работы по ремонту, поэтому хорошим местом для ночлега его можно было с трудом назвать. Однако Се Ляню было спокойнее, когда омега находился под его присмотром. Он не заметил, как стал брать Сань Лана под свою опеку, хотя такое обычно было свойственно альфам в паре. — К несчастью, у меня только одно место для сна. Я пойму, если... — Се Лянь осознал, что он предлагает спать на полу на циновке омеге, привыкшему к совсем другим условиям. Еще и сам собирается лечь рядом. — Не вижу проблемы, гэгэ. Я смогу поспать здесь. Тут хватит на двоих, — улыбаясь, он сел на край и лег на спину, раскинув руки, — я не в том положении, чтоб привередничать. Ноги он вытянул так, чтоб сапоги не касались их постели. Глядя на обувь, Се Лянь в очередной раз убедился, что омега не из бедных. Кожаные сапоги были начисто натертыми и блестели. Весь Сань Лан был очень красив и хорошо сложен. От блестящих сапог и до самой макушки в его внешности было тяжело найти какой-то изъян. — Я собираюсь готовить ужин. Ты присоединишься к еде? — сам Се Лянь не сильно хотел есть, но оставить гостя без угощения он не мог. Глядя на омегу, Се Лянь чувствовал возникающее желание заботиться о нем и даже опекать. — Я помогу, гэгэ. Говори, что делать, — Сань Лан тут же поднялся с циновки и закатал повыше красные рукава, обнажив руки до локтей. Омега не боялся, что сейчас предстоит поработать. Он ловко использовал нож. Сань Лан задавал вопросы и ждал указания, но сам делал все уверенно и твердо, так что у Се Ляня закралось подозрение, что этот омега умеет многое делать самостоятельно, хотя выглядел он как молодой господин, далекий от труда руками. От альфы не скрылся узор татуировки на предплечье Сань Лана, но как не вглядывался в нее, разобрать слова он не смог. Се Лянь переживал, что его еда получится не самая хорошая по вкусу, но Сань Лан ел с таким аппетитом, что альфа подумал, что все не так плохо. А может просто омега был голодным после дня в дороге. Неизвестно, сколько он скитался, пока не встретился с Се Лянем. — Если тебе понадобится укрыться, — Се Лянь протянул омеге свое верхнее одеяние, когда они укладывались на циновке. Омега стал очень растерянным, когда понял, что в его руках то, что альфа только что снял со своего тела, однако Сань Лан пришел в восторг. Одного взгляда в его блестящие глаза хватало, чтоб это понять. Спустя пару минут, лежа в темноте с омегой за спиной, Се Лянь ощутил, что чужой запах стал ярче. Для омег было нормально реагировать на присутствие альфы феромонами, но Се Лянь впервые был настолько близко к омеге, который сделал это при нем. Сань Лан окружил его сладким запахом. Благо, что Се Лянь знал, как себя контролировать. Он закрыл глаза и постарался уснуть, не обращая внимание на всю неловкость их положения. Сквозь дрему он услышал возню за спиной. Не успела бы прогореть и палочка благовоний за то время, которое он пытался заснуть. За спиной было не только ворочание, но и шумное дыхание. Слышалось, что Сань Лан хочет быть тише, но не справляется с этим. Се Лянь постарался проигнорировать все и посильнее смежил веки. Его за плечо тронула рука, он вздрогнул, а затем и все тонкое тело прижалось к его спине. Не обращать внимание не получалось, сладкий феромон с новой силой проник в нос. Это было выше его сил. Альфа не успел повернуться, потому что слабая рука сжалась на плече и голос обратился к нему: — Гэгэ, не смотри… — попросил Сань Лан, едва не рыдая. Он трясся, все тело было в жаре, а желание внимания от альфы стало настолько сильным, что он едва мог остановить себя. Состояние походило на течку, но в течке омега бы не сумел сдержаться, — от гэгэ так хорошо пахнет, что я не могу… Се Лянь вздрогнул. Он всегда сдерживал свои феромоны, лишь бы ими никак не подействовать ни на какого омегу. Ему это было не нужно, ведь его способ самосовершенствования запрещал близость. Се Лянь не смотрел на других и ни о ком не думал, никогда не испытывая привязанности и желания сберечь и защитить. До сегодняшнего дня сотни лет все шло гладко. Вместе с тем проклятая канга на шее ограничила его возможность самому демонстрировать свой запах. Он был едва различимым и вряд ли позволил с неблизкого расстояния определить что-то кроме того, что он альфа. Все чаще его принимали за бету, если не старались изначально вынюхать правильный пол. — Сань Лан, это… нормально, — попробовал его успокоить Се Лянь. Да, стыдно, но бояться ему нечего. Этот альфа к нему не прикоснется, — чтоб не пугать тебя, я прямо сейчас уйду. — Нет! — внезапно в его голосе появилась сила, которая удивила Се Ляня. Он едва успел подняться с циновки и против воли повернулся к звуку, замечая размер проблемы. Сань Лан мучился, потому что чувствовал запах альфы слишком остро и реагировал на него так, как того хотела бы природа. Колени омеги были плотно сжаты, а бедра перекрещены, он хотел всеми силами исправить свое положение. От подбородка и до ног он прикрывался белым одеянием, глядя в сторону Се Ляня мутным взглядом в свете луны. — Тебе станет легче, если я уйду, — объяснился он, пробуя договориться с омегой. Се Лянь не знал, почему его запах вызвал такую бурную реакцию, но раз он был причиной, то стоило убрать его подальше. Выйти во двор показалось лучшим решением. Потом он будет думать о том, почему именно Сань Лан оказался настолько чувствительным к запаху. — Нет, если гэгэ меня оставит, то будет хуже, — возражал Сань Лан очень слабо, но отчаянно. Один оставаться он не хотел ни в коем случае. Се Лянь не знал, как ему поступить в таком случае. Это ведь он своим запахом создает такую атмосферу, которая доводит омегу до плачевного состояния. Если они не будут ночевать рядом, то не будет этого раздражителя, который заставляет сейчас Сань Лана хныкать. Что в таком случае делать им? Альфа тоже чувствует чужие феромоны и, чем дольше они сидят на одной территории, тем отчетливее он понимает, что сам начинает отзываться на запах. Так быть не должно. Его самодисциплина никогда не давала сбой, а сейчас он очень хотел втянуть больше чужого запаха. Он благоухал сладкими цветами, становясь все настойчивее и навязчивее в инстинктивном желании показать альфе возможности своих феромонов. Он звал не только ими, но и тихими сдерживаемыми звуками затрудненного дыхания. Се Ляню было очень жаль, что его присутствие вызывает у Сань Лана такую неподконтрольную реакцию тела. Не зная, как это выдерживать дольше, альфа поднялся с циновки, отходя подальше от места, где Сань Лан сжался на ложе, спрятав лицо в белой верхней одежде. Помещение храма было единым и выход был только на улицу, но Сань Лан слезно просил не оставлять его, поэтому Се Лянь свое слово не нарушил. Он отошел в другую часть комнаты, преодолевая тяжесть в голове. Омега своим запахом не оставил в голове иных мыслей. Альфа хотел верить, что так он меньше будет дразнить чужое состояние. Он хотел спать до того, как попал в это неловкое положение. Даже сидя за столом, у Се Ляня получилось задремать, оперевшись на локоть, даже показалось, что Сань Лану стало легче без присутствия альфы под боком. Сквозь дрему запах стал приближаться, а когда Се Лянь открыл глаза, то обнаружил распахнутые красные одежды. — Сань Лан, вернись обратно, — попросил он, сдерживая дыхание. Если так будет продолжаться, то они оба испортят друг другу ночь, мучаясь без шанса мыслить трезво. Сань Лан помотал головой. Он сел на стол боком к Се Ляню, смотря виноватыми глазами. Свой запах он не мог заглушить, как бы не старался, однако с каждой следующей минутой самоконтроль и какое-то чувство приличия покидали его голову. Красный наряд скатился с плеч, открыл нижнюю светлую рубаху. Ноги омега тоже перестал зажимать, совсем не сдерживая свое тело. То, что он уселся прямо на стол, только усугубляло ситуацию, в которой оказался он и Се Лянь. Альфа подскочил, желая отойти от этого демона-искусителя, но Сань Лан схватил его за рукав с необъяснимой силой и потянул к себе. Се Лянь едва не повалился на него, но успел поставить руки на стол. Так или иначе он оказался к омеге ближе, чем когда-либо. Сань Лан поднял на него глаза, туманные и полные желания, и потянулся к альфе, забыв о приличиях. Близко. Слишком близко. Тело не хотело реагировать, паника заставила замереть на месте, а когда теплые губы соприкоснулись, то стало совсем поздно. Язык, горячий и мокрый, нагло вторгся в рот альфы, а Сань Лан обнял за шею, стирая границу. Как они ни боролись с собой, природа оказалась сильнее, усугубив реакцию на феромоны друг друга. У Се Ляня не получалось его оттолкнуть. Сладкий запах, мучивший его всю эту ночь, наконец стал приносить удовольствие. Возбуждение прокатилось по животу, сводя в напряжении каждую мышцу. Омега сладко вздохнул, нежно урча и потянул на себя, желая прильнуть и слиться телом с Се Лянем. — Пожалуйста, гэгэ, — он едва отстранился, горячее дыхание касалось губ альфы, — не прогоняй меня. Я не могу… Гэгэ такой… самый лучший. Я очень хочу гэгэ. Сань Лан поднял к нему свои руки, взял за лицо и снова прижал к своим губам в глубоком жадном поцелуе. Се Лянь потерялся. Его впервые влекло настолько сильно к человеку и с каждым мгновением все труднее было сопротивляться этому желанию. Ничего подобного с его телом не происходило. Быть может только раз. Перед ним был словно уже не омега, а лис-соблазнитель, который коварно действовал на силу воли, сломив и подчинив. Се Лянь был слаб перед ним и его просьбе отказать не смог. Он проявил инициативу, ответив на поцелуй, нежно сплетая языки. Сань Лан удивился, но с одобрением подхватил его начинания. Омега принялся стягивать одежду. — Гэгэ, это мой первый раз. Се Лянь опешил. Для него это тоже первый раз и неизвестно, кому из них будет сложнее и хуже. У омеги от предвкушения блестели глаза. Он верил, что его страдание прекратится, как только он соединится телом со своим избранным. Опустив глаза вниз, альфа даже в полутьме увидел на светлых штанах влажное пятно. Как же сильно он заставил мучаться этого бедного невинного омегу. Насколько же сильно он его покорил, если тот так хотел для него раздвинуть ноги. Сань Лану нужна ласка и нежность прежде, чем они станут единым целым. Се Лянь не знал, за что браться. Собственная боль в возбужденном теле не казалась ему важной, когда перед глазами был заведенный Сань Лан. Тот был неопытным, хотя подсказывал Се Ляню очень смело. Он говорил, куда положить руку, где его тронуть и как облегчить это непростое положение. Омега точно знал, как управляться с его телом, чтоб ему было приятно. От таких знаний Се Лянь растерялся, представляя, что у Сань Лана было достаточно времени наедине с собой, чтоб узнать об эрогенных зонах. Определенно он умел себя удовлетворять и получать удовольствие до того, как вступит в брак с альфой. Это смутило и возбудило одновременно, Се Лянь очень сильно старался не думать о том, как Сань Лан самостоятельно искал способ для ублажения тела. Распахнув рубашку, Сань Лан приложил к своей груди руки альфы, без слов прося сделать с ней что-то. Се Лянь опустил глаза на светлую кожу без изъяна, на темные соски. Стоило их чуть потереть пальцами, как омега выгнулся, подтолкнув себя еще ближе к теплым рукам. Он был смущен и растерян от собственной реакции, ведь свои прикосновения никогда не доводили до такой стимуляции. Се Лянь не сразу разобрал, было ли это болью или излишней чувствительностью, нужно ему остановиться или продолжить. Сань Лан его не отталкивал и не уворачивался от прикосновений. Се Лянь продолжил. Соски затвердели под ловкими пальцами. Хоть Се Лянь действовал по наитию, омега реагировал бурно, показывая, что ему именно нравится. Постепенно омега избавил себя от одежды. Он остался в одних только штанах, которые вот-вот были готовы свалиться со стройных бедер. Сань Лан подсказывал, как его ласкать. Постепенно Се Лянь от поглаживаний груди зашел дальше, гладя и спину, и ноги, все, что омега хотел ему предоставить. — Я могу раздеть гэгэ? — его сладкий голос стал чуть хриплым после стольких жадных поцелуев. Сань Лан обожал, когда альфа проникал в его рот, когда его касался горячий язык. Се Лянь растерялся. Он вовсе не вспомнил о том, что ему нужно снять одежду, которой было не так много на теле. Верхнюю он снял, когда они с Сань Ланом пытались лечь спать. Альфа хотел уже снять нательную, но Сань Лан взял его за запястья и остановил. Се Лянь убрал руки в растерянности, омега сам взялся за ткань, стягивая ее с сильных плеч. Он захотел самостоятельно раздеть альфу, в чем Се Лянь ему и не отказал. Се Лянь не чувствовал смущения, пока не заметил, как в упор смотрит на него Сань Лан. Тот разве что не облизывался, неуверенно протянув руку, чтоб коснуться мышц груди и живота. Это была уже не ласка, а чистое любопытство. Омега его щупал и гладил, надавливая кончиком пальца посильнее, чтоб ощутить твердость мышц. Кажется, он едва не пищал от восторга. Это не могло не вызвать улыбку. — Я хочу посмотреть туда… — он неловко кивнул вниз на бедра альфы. Се Лянь опустил глаза, с удивлением осознавая, что он давно был уже твердым и его достоинство натягивало ткань штанов. Сань Лан мог гордиться собой, что он единственный омега, перед кем тело Се Ляня сдалось. Он сумел пробраться к желающей близости сущности альфы и покорить ее. Получив позволение, Сань Лан смело потянул руки. Было волнение, было предвкушение. Все вместе это создало удивительный настрой, не дающий расслабиться и забыться даже на мгновение. Альфа позволил себя изучить. Сань Лан погладил его по бедрам и постепенно поднялся к тому месту, которого больше всего и жаждал. Он взялся двумя ладонями: одну сжал на головке, другую возле основания, где должен будет появиться узел, пока он с трудом мог нащупать и представить, как это будет. В животе и между ног горело от возбуждения, так что омега совсем скоро избавился от штанов насовсем. Внизу было мокро, а стоило снять штаны, так манящий запах стал совсем невыносимым. Тело омеги вовсю старалось привлечь к себе и очень хорошо с этим справлялось, ведь Сань Лан, раздвинув ноги, держал в руке твердый член и без доли сомнения направлял его внутрь себя. Он раскрывался для альфы, но даже от большого желания делал это с трудом. Се Лянь совсем не спешил. Он не был похож на других альф, мечтающих покорить и подчинить, использующих запах для того, чтоб напомнить омеге его место. Сань Лан приходил в восторг с того, что он может отдаться человеку, который полностью следует его желаниям. — Помедленнее. Гэгэ такой большой там… — он прикусил губу и посильнее сжал плечи альфы руками, предоставив ему возможность двигаться самому. Замерев, Се Лянь посмотрел вниз, где соединялись их тела. Он не вошел даже на половину, однако уже чувствовал, насколько же горячим был омега. Едва толкнувшись, он услышал слабый стон и влажный звук. Вход был мокрым и растянутым вокруг члена. Очень медленно и кротко продвигаясь, альфа спустя время смог оказаться внутри. Сань Лан дрожал в его объятьях, уверенность и желание чуть отступили, выведя на поверхность волнение и страх. — Сань Лан, мне перестать? Все хорошо. Ты справился. Остановимся? — Се Лянь обеспокоенно пытался вытянуть из него хоть слово. — Нет. Не останавливайся, гэгэ уже внутри меня... Ах, — он поднял лицо и снова прижался к губам альфы, вместе с тем двинул бедрами, с наслаждением сжимаясь на члене. Се Лянь все чувствовал: его омега нуждается в ласке, его омега хочет продолжения и вместе с тем боится, что ему будет сложно или больно. Однако его тело истекало таким количеством смазки, что бояться не было причины. Член скользил легко, поэтому вскоре Се Лянь стал двигаться без малейшего труда, хотя все еще было довольно туго. Он удивился тому, насколько это оказалось приятно. Ничего другого за всю долгую жизнь не могло сравниться по удовольствию с единением тела альфы с омегой. Сань Лан отпустил контроль, источая сладкий запах желания, обнимая за плечи и разводя ноги. Сперва он пытался сжать коленями чужую талию, но теперь подтягивал их к себе, еще больше раскрывая свое тело для Се Ляня. Забылось все, кроме этого жаждущего омеги. Он застонал протяжно и громко, а затем уткнулся лицом в плечо Се Ляню, сдерживая голос. Ему было слишком хорошо, было очень сложно не заскулить позорно, Сань Лан не справлялся со своими эмоциями: с радостью и восторгом близости. Постепенно от плеча его нос переместился к шее альфы, облюбовав ее. Повязка мешала поцеловать или укусить сюда, поэтому Се Лянь был защищен от возможных следов. Однако ногтями омега уже успел пометить его плечи, потому что ритмичные ровные толчки заставляли крепко хвататься за альфу, который его имел прямо сейчас. Сань Лан казался ему особенно идеальным. Он двигал бедрами в такт с ним, тихо скулил возле уха и весь содрогался от блаженства. — Если гэгэ продолжит, я не смогу сдержаться, — шепотом сказал он, едва не захныкав. Глаза были влажные, Сань Лан с трудом контролировал слезы, — я хочу узел… но если это слишком, гэгэ… Он с трудом это говорил, потому что даже так движения внизу не прекращались. Се Лянь с трудом осмысливал просьбу. Омега слезно клянчил его узел, стыдливо заглядывая в глаза. Возможно это будет ужасное решение, о котором на трезвую голову он пожалеет, но отказываться он не хотел. Не этому омеге уж точно. Сань Лан от него получит все, что только пожелает. — Да. Если ты хочешь, — прошептал Се Лянь, находя ртом чужие губы и снова увлекая в поцелуй. Дальше все слилось в одну череду пошлых мокрых звуков от движения и поцелуя, их хриплых совместных стонов и скрипа стола, на котором все занятие любовью находился омега. Се Лянь не успевал волноваться, в его голове остались одни инстинкты, которые просили лишь скорее повязать желающего этого омегу. Сань Лан был именно таким и нуждался в том, чтоб скорее согреть в себе узел. Тот с каждым толчком становился больше и плотно засел внутри, заставляя кончить сперва омегу, чтоб тот стиснул еще больше горячее нутро, а затем и альфа излился и все же отпустил припухшие красные губы. Сань Лан скулил, привыкая к тому, что теперь его заполняет член с узлом, а тепло разливается внутри живота. Омега только крепче обнял Се Ляня руками и ногами, хотя был уже физически привязан к его телу. Постепенно разум стал проясняться. Взяв омегу на руки, Се Лянь перенес его и уложил на свою грудь, а сам опустился на циновку. Омега ему ничего не сказал и только закрыл глаза. Запах постепенно затихал, пряча это жуткое возбуждение за удовлетворенностью, и Се Лянь успокаивался. Тело омеги не отпускало его, но даже потом Сань Лан остался спать в той же позе, в какой его уложили, накрыв сверху белым одеянием. Если кто-то застанет их на полу храма в таком виде, то будет весьма неловко. Об этом он будет думать с утра.