После всего

— Прохладно сегодня… — она закрыла окно и со вздохом отошла от него, лениво потягиваясь.       Ночь уже вступила в свои права. Темнота уютным покрывалом опустилась на заросли кустов, густые кроны деревьев, виднеющуюся крышу церкви и знакомые очертания больницы для престарелых. Девушка повертелась перед оконным стеклом, отражающим комнату, как перед зеркалом, а затем со вздохом медленно опустила жалюзи, скрывая свет внутри помещения от возможных наблюдателей.       Она несколько раз провела расчёской по волосам, приводя их в порядок, затем присела на край кровати и достала дневник в привычной на ощупь обложке. Следовало внести сегодняшний день в список, состоящий из множества подобных, описать, что сегодня произошло и как это повлияло на неё саму, — привычная рутина, состоящая из знакомых дел… «Доброй ночи», — экран мигнул сообщением от того единственного человека, ради которого она могла ненадолго отложить все свои дела. «Доброе утро», — набрала девушка улыбнулась, ощущая знакомую теплоту. Когда он писал ей, казалось, что весь окружающий мир не имеет абсолютно никакого смысла, время замирало, а только что важные занятия теряли своё «уникальное» значение.       И всё же порой её донимали разные мысли. О том, что расстояние между ними составляет десяток тысяч километров; о том, что она для него, вероятно, всего лишь набор данных где-то за пределами реальности; что их близость — понятие временное. Ненастоящее. Однажды он уже исчезал на много дней, и она понимала, что это вполне может повториться. Как бы ни хотелось относиться к нему со всей нежностью и всем доверием, как это было когда-то, внутри всё равно теперь поселился навязчивый голос, шепчущий о том, что от тех, кто имеет значение, не уходят на столько времени.       Девушка отложила телефон и снова взялась за дневник. Структурировать тревожные мысли, придать им форму — и тогда, возможно, внутри станет немного спокойнее…       В последнее время она не знала, кому верить. Рациональная часть рассудка говорила о том, что этого человека следовало спровадить из её будней ещё полгода назад; иная же, не столь прагматичная, напоминала о чувствах, которые (что ни говори) всё ещё теплились в груди. И эти две половинки души девушки постоянно вели диалог — пытались доказать друг другу собственную правоту, но из-за шума, который они создавали, разобраться в ситуации казалось невозможным. «Спустишься на секунду?» — его сообщение казалось странным, неправильным, и всё же… С бешено колотящимся сердцем девушка, не веря в происходящее, приблизилась к окну и взглянула между створок не полностью закрытых жалюзи.       Темнота не позволяла разглядеть ничего дальше, чем на десяток сантиметров, потому девушка, нервно роясь в разбросанных по комнате вещах, поспешно отыскала знакомое голубое платье, за секунды справилась с одеванием… Прихватив телефон, она наполовину бегом под вопросительное «мяу» преодолела коридор и выпорхнула за дверь. Это не могло быть правдой. Девушка знала, что не могло, поскольку единственное, во что она могла поверить, — желание этого человека увезти её к себе, но никак не самому оказаться до ужаса далеко от родных мест.       Ступеньки скользили, исчезая во мраке, и вскоре она наклонила ручку двери, осторожно отворяя проход в ночь. Слух захлестнули привычные звуки тёмного времени суток: где-то стрекотали кузнечики, шелестела листва, ветер носился вдали, разгоняя светящиеся в темноте красными огнями ветряки.       Спокойствие.       Девушка переступила через порог, осторожно притворяя за собой дверь. Среагировав на движение, включился фонарь у двери, тёплым жёлтым светом вырывая из темноты очертания предметов. Привычный и до ужаса спокойный мир… Она достала телефон, собираясь убедиться, что правильно поняла последнее сообщение, когда её плеч внезапно коснулись чужие руки.       Едва ли не подпрыгнув от удивления, девушка резко обернулась, собираясь то ли бежать со всех ног, то ли обороняться всеми подручными средствами. — Тише, — он улыбнулся, позволяя ей разглядеть себя. Сравнить в голове со знакомым по фотографиям образом, выстроить новый, исходя из искажённых темнотой чертами… — Пойдёшь со мной?       Она подошла немного ближе, сокращая дистанцию, вдыхая ту часть воздуха, которая пропахла им — его особенным запахом, который ей никогда раньше не приходилось слышать и который всё же легко удалось отделить от уже привычных ароматов места её обитания.       Всё это походило на сон. Мечту, которой так никогда и не суждено было сбыться, поскольку условия для её выполнения казались чересчур нереалистичными. Девушка представляла этот момент только во снах, когда оковы рациональности спадали с её разума, поскольку наяву она знала — они не увидятся. Слишком много тысяч километров, слишком высокая цена за билет, слишком много правил и условностей для тех, кто обитает по разные стороны условных границ; ей не хотелось даже считать, сколько потребуется времени, средств и сил, чтобы устроить подобное.       Да и ради чего?       Она почувствовала, как по щеке медленно покатилась слеза. Он стоял прямо перед ней, а ей не удавалось справиться с собой, взять себя в руки и сказать хоть что-то в ответ, поздороваться или заговорить о погоде… Мир словно бы остановился, замер, задержал дыхание, дожидаясь, пока девушка сумеет решиться на следующий шаг. — Ты и правда существуешь, — голос срывался, не желая подчиняться своей хозяйке. — Более чем, — он оказался рядом — совсем близко — и взял её за руку, осторожно переплетая их пальцы. — Ты… Я множество раз представлял эту встречу. Во многих местах и разных контекстах, и всё же сейчас, вероятно, самое лучшее время для этого. Надеюсь, ты меня не прогонишь?       Она покачала головой и внезапно бросилась к нему, обняла, прижимаясь к чужому телу и позволяя собственному сотрясаться от истерических рыданий.       Даже несмотря на то, что он стоял прямо перед ней, ей казалось, пройдут минуты — волшебный сон закончится, она снова окажется в реальности, где придётся вновь ехать на курсы языка, совершая по несколько пересадок, общаться с людьми, которых она терпеть не могла, а всё ради какой-то бумажки — формальности, которая позволила бы ей получить нечто сродни привилегий в этом мире. — Не смей уходить, — прошептала она, уткнувшись носом в его плечо. — Слышишь? — Никуда я не уйду, — тоже шёпотом ответил он, поглаживая её ладонью по спине. — Разве что если ты не пожелаешь прогнать меня прочь, но и тогда я всеми силами постараюсь удержаться поблизости.       Вокруг царила ночь.       Тихая, спокойная, размеренная и попросту невероятная — оказалось, среди её темноты скрывалось немало приятных сюрпризов. Где-то в вышине шелестела листва, словно бы выполняя таинственный, одному миру известный мотив, замолчали кузнечики, которых спугнула близость двух человеческих существ, но зато в кустах зашевелились соседские коты, привыкшие к ночным кормёжкам… Знакомый чёрный комок шерсти приблизился к парочке и потёрся о ногу. — Изменщик, — девушка рассмеялась, сбрасывая накопившееся напряжение, и чуть отодвинулась, наблюдая за тем, как кот старательно пытался выпросить у её ночного гостя еду. — Он или я? — он улыбнулся, опускаясь на корточки и поглаживая чёрного любителя вкусненького. — Ты думаешь, я могу так тебя назвать? После всего? — тихо спросила она, тоже присаживаясь рядом и поглаживая прибившегося кота. Тот, казалось, был просто счастлив от свалившегося на него внимания, хотя больше всего хотел, чтобы кто-нибудь пожертвовал ему колбаски.       Он пожал плечами, отрывая взгляд от чёрной шерсти и глядя прямо на неё: — Я боюсь того, что ты скажешь. Я ведь лучше других знаю, что именно сделал и сколько проблем этим доставил. Могу ли я как-то… — Не нужно, — она осторожно коснулась его руки, и он в ответ взял её ладони в свои. — Я люблю тебя. — После всего? — повторил он её фразу, едва приподняв брови и неловко улыбаясь. — После всего — только сильнее, — серьёзно ответила девушка, крепко стиснув его руки, словно бы если не будет касаться его или перестанет сжиматься в своих пальцах, то он исчезнет, растворится и более никогда не вернётся назад.       Кот, оставшийся без внимания, недовольно мяукнул. — Принесу ему поесть, — выдохнула девушка, неловко разрывая прикосновение. — Хочешь зайти? — Нет, — он взял её за руку. — Ты ведь ещё не собиралась спать? У меня есть планы на тебя.       Она чуть приподняла брови, удивлённо глядя на него, и всё же кивнула, соглашаясь. На что угодно, в конце концов… Они знали друг друга далеко не первый день, и, вероятно, каждый из них не раз и не два представлял то, какой будет их первая встреча, чем они займутся или куда направятся; словно это было чем-то само собой разумеющимся.       Они пересекли уложенный брусчаткой двор, отдаляясь от места, на долгое время ставшего единственным пристанищем девушки, вышли за ворота. Знакомые кусты, пустая дорога, виднеющийся купол церкви… Она знала это место наизусть, множество раз от и до осмотрев все ближайшие «достопримечательности». — Я очень рада тебя видеть, — девушка поглубже втянула носом воздух, словно бы желая запечатлеть это мгновение в своей памяти. — Не бойся, — он погладил пальцы её руки в собственной. — Прокатимся?       Этого она уж точно не ожидала. Взгляд скользнул вдоль тёмных очертаний кустов, и тогда девушка заметила припаркованную неподалёку незнакомую ей машину — в столь крохотном населённом пункте не требовалось даже прикладывать усилий, чтобы выучить все модели от и до.       Они преодолели оставшиеся несколько метров, оказавшись перед автомобилем. — Прошу, — он распахнул перед ней дверцу, хитро улыбаясь, словно бы рыжий лис, заманивший в свою нору ни о чём не подозревающего кролика. — Ты приехал, чтобы украсть меня? — девушка, не сомневаясь ни секунды, забралась внутрь.       Спустя секунды, которые она потратила на то, чтобы отыскать ремень и осторожно пристегнуться, он уже сидел на водительском кресле, с полуулыбкой наблюдая за её движениями. Их взгляды в который раз за эти недолгие мгновения пересеклись… Девушка первой поспешно отвернулась, делая вид, что есть намного более интересные вещи, нежели разглядывать человека, которого несколько лет мечтала увидеть вживую.       Он хмыкнул: — Я давно тебя украл, мне осталось разве что ещё разок закрепить это на твоей коже. Для профилактики, сама понимаешь.       От его слов по телу невольно пробежали мурашки. Она всегда реагировала подобным образом — то смущалась, замолкая и закрываясь в себе, то внутренне дрожала от одной мысли, что кто-то вообще мог обратить на неё внимание.       Их долгие беседы обо всём и ни о чём одновременно надолго врезались в память. Порой она и спустя несколько дней могла вспомнить, что он ей рассказывал, воспроизвести дословно в любом порядке… Его слова всегда имели для неё особое значение. Но не только сами фразы — ещё и то, что даже спустя полгода он помнил о ней какие-то, казалось бы, глупые мелочи, которые другой давно выбросил бы из памяти, заполнив освободившееся пространство более полезной информацией.       Она знала, что он любит её, и всё же каждый раз, когда его пальцы набирали нечто подобное, формируя очередное сообщение, девушка снова и снова пыталась понять, чем заслужила это внимание и эту близость. — Всё в порядке? — он положил ладонь поверх её пальцев, нервно стискивающих край сиденья. — Да, просто… — она вздохнула, глядя куда-то себе под ноги. Слова не желали собираться в предложения — казалось, буквы ссыпались в одну громадную кучу, выудить из которой хоть какие-то сведения стало совсем уж невозможным. — Мне кажется, что я не заслуживаю всего этого. Тебя. Того, что со мной происходит. Ты столько всего для меня делаешь, и я действительно ценю это. Если бы не ты, то… — То твоя жизнь была бы проще? — он улыбнулся, внезапно поднеся её ладонь к своим губам и едва коснувшись тыльной её стороны.       Девушка покачала головой: — Ты — всё ещё лучшее, что случалось со мной. Я от своих слов не отказываюсь — по крайней мере от этих… — И я тоже тебя очень сильно люблю, — его ладонь выпустила её пальцы, позволяя своей пассажирке, вероятно, при желании ринуться прочь, стянув через голову ремень безопасности, но этого не произошло: девушка так и осталась сидеть на переднем сидении, порой невольно отбивая ритм звучащей в её собственной голове мелодии по колену или обивке кресла.       Их взгляды на мгновение пересеклись. — Поехали, — она осторожно пододвинулась ближе и внезапно едва коснулась губами его щеки. — Я тоже никуда от тебя не ухожу.       Мир проносился мимо, не отпечатываясь конкретными картинами в её памяти. Вокруг дороги не было фонарей, а единственным, что хоть немного рассеивало темноту, была пара ярко слепящих глаза фар.       Девушка опустила стекло, наслаждаясь буйными порывами ветра, которые то и дело трепали её волосы, превращая остатки причёски в нечто невообразимое… Она улыбалась. Скорость, свобода и его близость — вероятно, всё, в чём нуждалась её душа, и с появлением последнего компонента девушка могла наконец перестать перегонять из одного угла головы в другой мысль о том, что они, вероятно, никогда не встретятся. И это тоже дарило ей мимолётное ощущение свободы. Мир более не казался опасным, раздражающим, неприятным… а требовалось ведь всего лишь положить руку поверх его ладони, плавно перемещающей рычаг коробки передач. — Я боялся, что ты мне откажешь, — он улыбнулся, на мгновение отрываясь от управления автомобилем и глядя прямо на неё. — Скажешь, что сейчас слишком поздно или что мне вообще не стоило приезжать. — Ты проехал полмира, как я могу тебе отказать? — она улыбнулась, растворяясь в ощущении теплоты, приятно наполняющем душу изнутри. В его обществе ей всегда было хорошо — утопать в собственный чувствах и его заботе, страсти, нежности казалось лучшим, что вообще случалось с ней за время жизни в этом мире, и она искренне наслаждалась этими мгновениями.       Её раньше беспокоили многие вещи. То, на сколько сантиметров он выше неё, понравится ли ему купленное платье, как он отнесётся к желанию перебраться в другую страну, не предпочтёт ли одной-единственной девушке за много тысяч километров тех людей, которые находились у него под боком? В конце концов, не так трудно среди миллионов человек отыскать кого-то подходящего, живое существо, с которым отыщутся схожие мысли и опыт; того или ту, кто согласится взять за руку и вместе следовать по дороге жизни.       «Беспокойство» можно было назвать словом её души в последнее время. Тысячу вещей, сложных и не слишком, она вертела в голове каждое мгновение, и он — его присутствие — только добавлял поводы для появления неприятного сосущего под ложечкой ощущения. — Я покажу тебе кое-что, — он плавно остановил машину на обочине, но не заглушал двигатель, чтобы свет фар вырывал из темноты некоторое пространство впереди. — Пойдём.       Казалось, они приехали буквально в никуда — это место, находящееся вдали от её дома, всё же казалось едва ли не идентичным ему… Всё тот же пустынный пейзаж с редкими далёкими двухэтажными домиками, всё тот же звук стрекотания ещё живых летних ночных обитателей, разрывающий тишину на клочки.       Она выбралась из салона первой, не дожидаясь помощи, и прошлась чуть вперёд, собирая первые капли росы своими нагими ниже колен ногами. Прохладный ветерок заставил её поёжиться и пожалеть о том, что не прихватила куртку и не надела носки; ночи становились длиннее, промозглее и всё сильнее отдавали затхлым привкусом осени, так сильно ею любимым. — Я очень хотел тебя увидеть, — он замер на расстоянии полуметра от неё, то ли не решаясь приблизиться, то ли дожидаясь «подходящего момента» для этого действия. — Всё это время. Коснуться, приблизиться, убедиться, что ты по-настоящему моя и не принадлежишь более никому в этом мире… Но мне всегда чего-то не хватало. Времени, сил, средств — ты ведь мой недостижимый идеал, и я боялся подступиться, не имея достаточно твёрдой почвы под ногами. Я даже не знал, смогу ли когда-то пообещать тебе что-то вроде спокойного и умиротворённого существования, потому что моя собственная жизнь таковой никогда не была.       Она кивнула, отводя взгляд.       Чаще всего он предпочитал не говорить, а предоставлять ей возможность самой догадываться о его планах, намерениях и желаниях — как будто подобное было словно нечто само собой разумеющееся, подобно нерушимым записям на каменных скрижалях. И даже если задать прямой вопрос, не всегда удавалось получить тот самый ответ — её любимый сбегал, увиливал и всеми силами старался избавиться от чрезмерного интереса, направленного в его сторону. — Ты на меня злишься? — шёпотом спросил он, шагнув ближе и мягко окутывая её тело собственным теплом. — Можешь рассказать мне. Я пришёл, чтобы выслушать тебя, поэтому говори — обо всём, о чём тебе хочется мне пожаловаться. — Не злюсь, — она прижалась к нему, вслушиваясь в чуть поспешный ритм биения сердца. — Просто хотела тебя увидеть.       Откровенность, искренность, разговоры о том, что, казалось, «имеет значение»… В эту ночь она не хотела слышать ни о чём из этого, только вместе с ним наслаждаться размеренным дыханием темноты, вслушиваясь в череду таких одновременно и знакомых, и очень далёких звуков мира вокруг. Эти вопросы дожидались своей очереди несколько лет — подождут и ещё пару часов.       Они двинулись дальше, оставив позади автомобиль. Ночь приветственно распахнула свои объятия, не скупясь на яркие точки звёзд, сверкающие у двоих над головами, романтическое пение сверчков и шелест зелёной травы, так или иначе приминаемой двумя парами кроссовок. — Что будет теперь? — девушка убрала руки за спину, стараясь двигаться в одном темпе со своим спутником. Непривычно оказалось подстраиваться под ритм шагов другого человека, и всё же вскоре они нашли нечто сродни удовлетворяющего обоих решения. — Теперь? — он с улыбкой взглянул на неё, предлагая ладонь. Она, не сомневаясь ни секунды, вложила руку в его и тоже улыбнулась, вдыхая ночной запах поля и ощущая это мгновение каждой клеточкой своего тела. — Ничего ведь не изменилось. Здесь, там — какая разница, если я всё ещё хочу засыпать и просыпаться вместе с тобой?       Она тихо вздохнула и чуть крепче стиснула его пальцы: — Но для этого нужно… — Ш-ш-ш, — он внезапно притянул её ближе, сокращая расстояние между ними до невозможно малого. — Доверься мне, хорошо? Я сделаю всё так, как нужно, а тебе нужно просто немного подождать. Будь рядом — больше мне вообще ничего не требуется.       Порой она сомневалась в том, чего хочет, где видит себя в будущем или с кем — все эти вопросы вызывали на дне души настойчивое ощущение беспокойства, безысходности и предрешённости происходящего. Но хотя ещё год назад слова «не нужно ничего делать» заставляли её нервно дрожать от ощущения собственной беспомощности, то теперь… она хотела ему поверить. Закрасить все те неприятные чувства, терзавшие её душу в летние дни, новыми воспоминаниями — приятными, нежными, отдающими запахом снова воскресающей внутри весны.       Ей очень хотелось попросту положиться на него, приняв тот факт, что по крайней мере по поводу их отношений больше не придётся волноваться. — Я не буду тебя принуждать, — настойчивым шёпотом, который каждый раз пробирал её до мурашек, произнёс он, одновременно чуть крепче прижимая девушку к себе, словно бы настойчиво желая сделать её частью себя самого. — Но я настойчиво прошу тебя согласиться. — Хорошо, — она улыбнулась, глядя ему в глаза, пусть разглядеть что-то в кромешной тьме оказалось отнюдь не простой задачей. — Я постараюсь.       Он увлёк её вперёд, словно бы стремясь тем самым развеять абсолютную черноту ночи…       Они преодолели ещё несколько метров, когда впереди послышался тихий плеск; мерцающая серебряными гребешками волн водяная гладь спокойно взирала на парочку незваных гостей, то ли приглашая погрузиться в неё, то ли разглядеть собственное видоизменённое отражение. Две фигурки медленно спустились по крутому склону, в конце концов оказавшись на песке… Девушка присела на корточки, опустив самые кончики пальцев в прохладную воду — осень всё же брала своё, постепенно завладевая всё большим количеством территорий. — Я боюсь будущего, — она повернула голову к нему, и тогда он присел на корточки рядом с ней. — Я тоже его боюсь, — её спутник едва улыбнулся, словно бы находил в этом нечто весьма забавное и знакомое только ему одному. — Но это не имеет значения. В конце концов, мы с тобой можем справиться с чем угодно, просто… иногда требуется больше времени. — Я буду ждать, — девушка внезапно крепко стиснула его ладонь, словно бы желая тем самым ненадолго остановить время, задержавшись в этом мгновении, когда, казалось, непостоянные события грядущего ненадолго стали немного более чёткими. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.       Он придвинулся ближе и чмокнул её в лоб так, как будто делал это уже не одну тысячу раз: — Я люблю в тебе это. И ещё тысячу тех крохотных вещей, которые ты сама в себе порой не замечаешь. Люблю их всех и тебя саму. Очень сильно.       Хотелось раствориться в нём.       Отринуть собственную человеческую форму, позволив собственной душой слиться с его, чтобы достичь чего-то вроде единения, понимания и той самой вечности, к которой они двое постоянно стремились.       Только теперь всё происходило не в пределах экранов двух телефонов — мир, полный красок, чувств и чего-то большего увлёк двоих, позволив ещё сильнее утонуть в чувстве близости, оказаться на расстоянии вытянутой руки друг от друга, а затем постепенно (шаг за шагом) сократить это расстояние до отрицательного значения. Осенняя ночь, принявшая их в свои объятия, казалась волшебной; тёмное озеро, манящее и чарующее, тоже завораживало взгляд… и всё же девушка и её спутник смотрели исключительно друг на друга, ни на секунду не отводя взгляд, словно бы в таком случае иллюзия творящегося с ними и вокруг них чуда могла разбиться на крохотные осколки. — Я люблю тебя, — она положила голову ему на плечо. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю, — он погладил её по руке и улыбнулся.       Ночь продолжала звучать, но в эти переливы никто уже не вслушивался.