два рыжих катëнка

Сигарета дотлела до фильтра — Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал о матери. Если вдыхать медленно, почти ощущаешь запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз комочек пепла. Он упал под ноги Нилу, на трибуны, и тут же исчез, подхваченный ветром. Нил посмотрел на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Он — не впервые — задался вопросом: смотрит ли на него сверху мать? Хоть бы нет. Уж она бы на нем места живого не оставила, если б увидела, как он тут киснет и мается. — Эй! Опять ты со своими сигаретами! Достал уже! — Справа послышался женский голос. — Отстань Мия. — Буркнул Нил. — Нет, не отстану пока ты не прекратишь! — Девушка села рядом с Нилом.— Ты же все таки спортсмен! — Скрип двери оборвал тираду Мии. Парень усмехнулся, на что девушка бросила на него свирепый взгляд. Вскоре показалась из древнего проёма голова Эрнандеса. Нил подтянул свою спортивную сумку поближе. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер сел рядом с близняшками. — Не заметил на игре ваших родителей, — сказал он. — Они в отъезде, — ответила Мия. — Все еще или опять? Ни то, ни другое, но об этому лучше промолчать. Мия и Нил знали, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для них эта ложь была столь же легка, сколь привычна. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе и почему Нил и Мия чаще всего ночуют в школе. Не то чтобы им негде было жить; дело, скорее, в его нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом близняшки тайком облюбовал один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, приходя и уходя, они все равно рисковали попасться. Как только до людей дойдет, что они заняли жилье незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы, так что проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, Мия и Нил не знали и предпочитали не спрашивать. Эрнандес протянул руку. Нил передал ему сигарету. Тренер затушил ее об бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Нилу. — Думал, сегодня они сделают исключение. — Кто же знал, что эта игра — последняя? — отозвалась Мия, глядя на поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Раз — и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, однако Мия не отводила взгляда. Экси — игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное — и по жесткости не уступает хоккею. Близняшки обожали в этом виде спорта всё, начиная от высокого тема и заканчивая агрессивностью. Экси — единственная часть их детства, от которой он не смог отказаться. — Позвоню им позже, сообщу счет, — добавил она под пристальным взглядом тренера. — Скажу, что ничего интересного они не пропустили. — Пока, может, и не пропустили, — туманно произнес Эрнандес. — Тут к вам кое-кто пришел. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нил и Мия тут же вскочили на ноги и закинули сумки за спины, но звук шагов сзади подсказали, что драпать поздно. Рывком развернувшись, они увидел в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз — пристальным. Близняшки его не узнал, а значит, мужчина был не местным. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Мии и Нилу с их секретами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, заметно усложняло жизнь, однако они рассчитывал, что местный менталитет послужит еще и защитой: по идее, слухи о чужаке должны были добраться до него раньше, чем сам чужак. Но Милпорт его подвел. — я не знаю, — констатировал Нил. — Он из университета, — пояснил Эрнандес. — Приехал посмотреть, как вы играете. — Чушь, — фыркнула Мия. — Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. — Есть такая вещь, называется «карта», — подал голос незнакомец. — Может, слышала? Тренер бросил на Мию предостерегающий взгляд и поднялся. — Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о вас. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит вас показать. Вам говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. — Чего-чего? — Нил вытаращил глаза. — Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, они постараются приехать на игру? — Они хотели, — буркнул Нил. — Не получилось. — Я больше не могу ждать. — Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, вы еще не определись с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужны нападающие, вам — команда. Подписываете бумаги, и на ближайшие пять лет вы в моем распоряжении. Со второй попытки Мия выдавила: — Вы же это не всерьез? — Еще как всерьез. К тому же дико тороплюсь. — Незнакомец бросил свою папку на трибуну, где сидела Мия. На обложке черным маркером были жирно выведены имя и фамилия Нила и Мии. Они уже хотел открыть папку, но потом подумал: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель близняшки окончат школу, а через шесть будут далеко отсюда, сменят и место жительства, и имя. Неважно, что им понравилось быть Нилом и Мией Джостенами. Они так здесь слишком задержались. По большому счету, к такому образу жизни им не привыкать. Последние восемь лет они провели в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени их отделяло двадцать два фальшивых, и они знали, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь. Стать членом университетской команды — значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше близняшкам просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт — верный билет в будущее, которое ему не светит и о котором он мечтает до боли. На краткий миг Нил и Мия возненавидели себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя им было возвращаться на поле. Говорила же мать, что он должен завязать с экси. Предупреждала, чтобы «болели» издали, а они не послушали. Но что еще им было делать? После смерти матери они приткнулись в Милпорте, потому что не знали, как жить дальше, вот и все. У них не осталось ничего, кроме экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, они уже не представлял, как от нее отказаться. — Пожалуйста, уходите, — сказал Нил. — Понимаю, все это немного неожиданно, но имей в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает. Сердце Нила ухнуло. Он оторвал взгляд от папки и посмотрел на чужка. — «Лисы». Университет Пальметто. Мужчина — Нил уже догадался, что это тренер «лисов» Дэвид Ваймак, — заметно удивился его сообразительности. — Значит, ты видел сюжет в новостях, — произнес он. Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышал Нил, — Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “лисов”», — бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил. «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили — все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, — однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ — Комитет по регламенту экси. А потом к команде присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Нила и Мии — причиной, по которой они не могли принять предложение Ваймака. Близняшки не видели Кевина уже почти восемь лет и не горели желанием встретиться с ним снова. Не все двери стоит открывать; в случае близняшек от этого зависела их жизни. — Не стоило вам приезжать, — сказала Мия. — И все же я здесь, — парировал Ваймак. — Ручку дать? — Нет, — ответила Мия. — Я не буду играть за «Лисов». — Я ослышался? — Вы взяли Кевина. — А Кевин предложил взять вас, так что… Дальше Нил слушать не стал — рванул вверх по трибунам к раздевалке прихватив с собой сестру. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ними вдогонку? Нил не оглядывался. К черту окончание школы, к черту Нила и Мии Джостена. Они удерут сегодня и будут бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из его головы. Они опоздали. На полдороги к выходу из раздевалки до него дошло, что в помещении он не один: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка — стоявший замахнулся, — а затормозить Нил уже не успевал. Деревянная рукоять ударила ему под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Он не помнил, как упал, и просто обнаружил, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Нила получилось вздохнуть, его бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось. — Нил! — Мия села рядом с Нилом.— Ты как? В порядке? Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъяренного Ваймака и его сестры, только звучали они неразборчиво, словно с большого расстояния. — Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. — Да ладно вам, тренер, — прогудел кто-то над головой у Нила. — Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно? — Он и не пригодится, если ты его переломаешь! — По-вашему, надо было дать ему сдернуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький. В глазах у Нила потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость — в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Он вдохнул так резко, что закашлялся. Казалось, от этого мучительного кашля он сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Нил исподлобья бросил свирепый взгляд на нападавшего. Ваймак уже назвал того по фамилии, однако близняшкам это было без надобности. Слишком часто они смотрел на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндрю Миньярд с виду не представлял собой ничего особенного — светловолосый паренек ростом всего-то под метр пятьдесят два, — но близняшки знали, сколь обманчива внешность. Первокурсник Эндрю был голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов». Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндрю бросался на других. Он провел три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежал второго срока. Вдобавок Эндрю был единственным, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана — действующих чемпионов страны. Кевин и Рико даже устроили прием в его честь, но Миньярд отчего-то предпочел неудачников-Лисов. Свой выбор он не комментировал, но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю его семью: в том же году к «Лисам» присоединились Аарон, близнец Эндрю, и их двоюродный брат Николас Хэммик. Ну, и недавний переход Кевина тоже относили на счет Эндрю. Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ему спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что он восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кевин вдруг перебрался в Пальмето, где стал помощником Ваймака. А три недели назад он подписал контракт и с нового сезона официально вошел в состав «Лисов». Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кевину только одно: голкипера, некогда презрительно отвергшего его предложение. Всю весну Нил собирал информацию об Эндрю, желая понять, что же такого разглядел в этом человеке Кевин. Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Коснувшись пальцами виска, Эндрю с улыбкой отсалютовал Нилу: — Ничего, в другой раз повезет. — Пошел ты, — отозвался Нил. — У кого клюшку спер? — Не спер, а одолжил на время. — Эндрю перебросил клюшку Нилу. — Держи. — Господи, Нил, ты как? — Подошедший Эрнандес и Мия схватили его за локти и помогли ему подняться. — Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, — заметил Ваймак, вставая между парнями. Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение. Он вскинул руки — дескать, я что — я ничего, — и удалился. Проводив его глазами, Ваймак осмотрел Нила. — Что-нибудь сломал? Нил осторожно прижал ладони к ребрам и вдохнул; мышцы протестующе вспыхнули болью. Он перенес достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделался. — Все нормально. Тренер, нам надо идти. Пустите. — Сказала Мия — Мы еще не закончили, — возразил Ваймак. — Тренер Ваймак… — начал было Эрнандес, но тот его перебил: — Я недолго, хорошо? Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечного, затем отпустил его. — Подожду снаружи. Мия прислушалась к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Мия заговорила: — Мы уже дали ответ. Мы не будем подписывать контракты. — Ты даже не выслушала мое предложение полностью, — сказал Ваймак. — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на вас, ты могла бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? Кровь отхлынула от лица Мии так внезапно, что закружилась голова. Она отшатнулась от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Спортивная сумка ударила ее в бедро, и она обмотала ремень петлёй вокруг ладони, желая ухватиться хоть за что-нибудь. — Только не говорите, что взяли его с собой. Ваймак устремил на нее суровый взгляд. — Какие-то проблемы? Открыть правду Мия не могла, поэтому сказала: — Я недостоина играть на одном поле с чемпионом страны. — Вот именно, хотя сейчас это неважно, — раздался голос, и у близняшек перехватило дыхание. Они обернулись — помимо собственной воли. Следовало бы догадаться раньше, как только они увидели Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если тот играет в нападении? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку. Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Мии. Прошли годы с тех пор, как Нил и Мия с Кевином находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах отец близняшек раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Они знали лицо этого парня, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следил за возрастающей популярностью Кевина, пускай и издалека. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним — тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у близняшек приступ тошноты. Кевин ходил с ней и тогда, давно, просто был еще слишком юн, чтобы набить настоящую татуху. Он и его сводный брат Рико Морияма черным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Они в то время еще не понимали, что Кевин и Рико с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звездами. И оказались правы. Оба играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обоих приняли в национальную сборную. Оба завоевали чемпионский титул, а Нил и Мия… Нил и Мия запутались в клубке лжи и безысходности. Кевин не мог их узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть. Кроме того, они маскировались при помощи темной краски для волос и коричневых контактных линз. Но тогда с чего вдруг Кевин Дэй явился на них поглазеть? Ни одна университетская команда не падет так низко, даже «Лисы». В личном деле близняшек указано, что они играют в экси все год, и весь этот год они тщательно косили под «чайника», прошлой осенью даже затарились разнообразными мануалами и повсюду таскали их с собой. Учитывая, что они восемь лет не держали в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Нил занимал другую позицию на поле и теперь ему пришлось практически переучиваться по новой. Кривая его обучения завидным образом ползла вверх, однако он по-прежнему прилагал массу усилий, чтобы не выделяться. Неужели они где-то прокололись? Неужели предыдущий опыт, о котором они умалчивали, все-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, они привлекли внимание Кевина Дэя? Если Кевин высмотрел их с такой легкостью, то для людей отца Джостены, должно быть, и вовсе живая мишень. — Что ты тут делаешь? — процедил она сквозь онемевшие губы. — А что твой братец рванул? — задал вопрос Кевин. — Я первая спросила.— Тренер тебе уже ответил, — с легким раздражением произнес Кевин. — Мы ждем, когда вы подпишите контракты. Хватит уже тратить наше время. — Нет, — сказала Мия. — Слушай, тысячи нападающих только и мечтают, что о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь? — Мы просмотрели все анкеты, — вступил в разговор Ваймак, — и выбрали вас. — Мы не будем играть с Кевином, — пробурчал Нил. — Будете, — сказал Кевин. Ваймак равнодушно пожал плечами. — Ты, наверное, не понял, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся вашего согласия. Кевин считает, что вы нужены команде, и он прав. — По-хорошему надо было выбросить письмо вашего тренера, не читая, — продолжал Кевин. — Ваша анкета — полное убожество, и мне салага в команде не нужен. Это идет вразрез нашим планам на новый сезон. По счастью, вашему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели вас в деле. На поле вас бьешься не на жизнь, а на смерть. Салага? Если бы Кевин их узнал, то понял бы, что сведения в анкете — сплошное вранье. Он ведь знает, что близняшки играл в Малой лиге, и не мог забыть тот жесткий мач, прерванный из-за убийства. — А, вот в чем дело, — тихо произнес Нил. — Только такие инсайды нам и нужены. От облегчения у них едва не скрутило живот. Значит, Кевин их не узнал и все это — просто дурацкое совпадение. Вероятно, таким способом мир показывает им, что может произойти, если они будут чересчур долго засиживаться на одному месте. В следующий раз за ними придет не Кевин. В следующий раз придет отец. — На самом деле нам даже на руку, что вы из такой глуши, — заметил Ваймак. — Ни в команде, ни в вашей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом ваша фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся вас во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности — поэтому до начала сезона в августе вы обязаны молчать о том, что вошли в состав «Лисов». Мия снова всмотрелась в лицо Кевина: может, все-таки узнал? — Это плохая идея, — сказал она. — Твое мнение принято к сведению, — сухо сообщил Ваймак. — Еще вопросы или подпишем уже наконец бумаги? Лучший выход — исчезнуть. Даже если Кевин их не узнал, затея все равно хреновая. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кевина станут уделять еще больше. Близняшкам попадать в фокус ни к чему. Надо разорвать контракт Ваймака на мелкие кусочки и валить. Сбежать — значит выжить, но ведь Нил и Мия и без того заняты исключительно выживанием. Их жизнь — это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осел — собираешь вещи и подрываешься. А прошлом году, когда умерла мать, они остались в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плыл по течению, не зная, куда их вынесет. Не знали они и того, смогут ли во второй раз отказаться от экси. Игра — единственное, благодаря чему они ощущали себя живым. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальным еще какое-то время. Ваймак сказал, это на пять лет, но их необязательно оставаться на весь срок. Они могут смыться, как только пожелают, так ведь? Мия снова посмотрела на Кевина. Тот ее не узнал, но, возможно, где-то в подсознании вспомнил девчонку, с которым был знаком много лет назад. Ее прошлое заперто на замок в памяти Кевина. Это доказательство существования близняшек, как и экси. Кевин — подтверждение реальности Мии и Нила и, пожалуй, самый верный ориентир: если они будут находиться рядом с ним, если они будут играть в одной команде, они не пропустят момент, когда Кевин начнет что-то подозревать. Как только пойдут лишние вопросы или косые взгляды, они исчезнут. — Ну так что? — поторопил Ваймак. Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием, и эта борьба повергала Мию в бессильную панику. — Нам надо поговорить с мамой, — сказал Нил просто потому, что не нашел другого ответа. — Зачем? — не понял Ваймак. — Вы ведь совершеннолетние, так? В личном деле указано, что вам девятнадцать. На самом деле восемнадцать, но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать, пусть так и будет. — Все равно надо посоветоваться. — Она за вас порадуется. — Наверное, — тихо согласился Нил, хотя это тоже было неправдой. Узнай мать, что он хотя бы задумался над этим предложением, она пришла бы в ярость. Может, и к лучшему, что она ничего не узнает, только разве к «лучшему» должно отзываться в груди нестерпимой болью, как от удара ножом? — Я поговорю с ней сегодня вечером. — До дома подбросить? — Не надо, мы сами. Ваймак обернулся к Кевину. — Ждите меня в машине. Кевин собрался бумаги и соскользнул со своего насеста. Эндрю, стоявший за дверью, покинул раздевалку вместе с ним. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на Мию со всей серьезностью. — Хочешь, мы побеседуем с вашими родителями? — предложил он. — Не надо, мы сами, — снова сказала Мия. Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью. — Родители вас бьют? Мия уставилась на него в полнейшем недоумении. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить. Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил: — Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю вы ночуете здесь. Он думает, у вас дома не все ладно, поскольку вы не уходите вместе со всеми и не позволяете никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про вас — решил, что вы мне подойдете. Понимаете, да? Вам известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у вас проблемы с родителями, мы можем устроить ваш переезд в Южную Каролину пораньше. — В смысле? — не поняла Мия. — Эндрю с братьями на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у нее нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можете перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван — на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина — нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности вашей жизни меня не касаются, а сам я не стану приставать к вам расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. Обрести голос Нилу удалось лишь со второй попытки: — Зачем это вам? Ваймак с минуту молчал. — Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый — главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Они не раз слышали, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В душе близняшек недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На его месте они давным-давно бы отказались от «Лисов». Выждав короткую паузу, Ваймак спросил: — Так с родителями все-таки проблемы? Нил понимал, что рискует, но соблазн пересилил. Кивнув, он испытал болезненный укол, однако еще острее его кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую Нил порой улавливал в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть Нилом, какой ценой он каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе его жизнь, но от других Нил не получал даже такой малости. Ему пришлось отвернуться. — Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, — наконец прервал молчание Ваймак. — В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить вас в аэропорту. Мия едва не брякнула, что ни на что не соглашалась, но слова застряли у нее в горле: она вдруг осознал, что все решено. — Оставь бумаги у себя. — Ваймак снова протянул ему папку, и на этот раз Мия ее взяла. — В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Мия не ссмоглавыдавить из себя себя ни звука и продолжал сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошел искать Эрнандеса. Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Мии сдали. Она метнулась к туалету и едва успела влететь в кабинку, прежде чем ее вывернуло наизнанку, брат придерживал волосы хотя желудок был пуст. Мать бы просто взбесилась, если бы узнала, что они наделали. Память о том, как она драла их за волосы, была еще свежа. Столько лет они скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря Мии и Нилу,все их труды пойдут насмарку. Она знала: мать ей этого не простила, — и потому грудь стягивало обручем еще сильнее. — Прости меня, — шептала она, давясь и кашляя, — прости, прости. Спотыкаясь, Мия добрела до раковины. Прополоскав рот, подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черные волосы, карие глаза — обычная, заурядная внешность; в толпе не заметят, не запомнят. Именно этого они и добивались, но сработает ли маскировка против репортерских фотокамер? Слегка поморщившись, она склонился ближе к зеркалу и оттянул несколько прядей. Убедилась, что светлые корни пока не отросли, облегченно выдохнула и подалась назад. — Университет… — пробормотал она себе под нос. Звучит как мечта, а на как пепел. — Звучит как мечта, а на вкус как пепел. — Озвучил Нил мысли Мии. Она дернула молнию на спортивной сумке и сунула в нее контракт. В раздевалке их ждали оба тренера. Не проронив ни слова, они направились к выходу. Когда они шел мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулся Эндрю Миньярд; его губы растянулись в издевательской улыбочке.— Слишком круты для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядете? Нил скользнул по нему взглядом и ускорил шаг, а дойдя до конца парковки, перешели на бег. Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибал к земле.