3 года спустя

Чем больше я слушал, тем сильнее мне хотелось расплакаться. Даже не знаю от чего больше: осознания того, что Ваня действительно не причем, или того, что он так легко отпустил наши отношения. Конечно, если бы не та предсмертная записка, то и я, возможно, забыл бы. Но вышло как вышло и винить его в этом никак нельзя. — Извини, — прозвучало тихое напротив. Я лишь пожал плечами. Даже не знаю, что говорить. Попросить прощение за то, что зря на него злился и обвинял? Или просто продолжить молчать и послушать, что же он скажет еще? А может вообще начать злиться на то, что он забыл нас? Забыл обо мне. А я помнил все эти годы и морально умирал. — Скажешь что-нибудь? Пришлось через «не хочу» поднять голову. — Нет, наверно… — Злишься? — Нет, — отчасти так оно и было, но злость я держал не на самого Ваню, а на его маму. — Я не злюсь, но и не сказать, что рад слышать все это. — Понимаю, самому бы такое не понравилось. Еще некоторое время тишины. Сидим неподвижно, только стопа Вани продолжала нервно поддергиваться. — Так что насчет фильма? — еще один вопрос. — Давай в другой раз. Я правда устал за день, еще и информации куча, — нервно улыбнулся и встал с дивана. — Ты обещал дать мне шанс. — Раз не выгнал тебя из дома, значит обещание сдерживаю. Мне просто нужно привести мысли в порядок. Ваня прошел следом за мной в комнату. Я закрыл двери и принялся рыться в шкафу в поисках дополнительного одеяла или хотя бы пледа. Стеснять никого не хотелось, да и под одним одеялом мы нормально не уляжемся — я слишком люблю обнимать вторую половину. — У тебя такое лицо, будто умер кто-то, — Ваня уже успел раздеться до трусов. Вещи аккуратно сложил на стул возле тумбы, а сам терпеливо стоял и ждал, пока я наконец разберусь с беспорядком в шкафу и найду то, что мне нужно. — До сегодня так и было, — наконец легкое одеяло было освобождено из-под нескольких подушек. И кто только додумался до такого. — Я похоронил тебя, Вань. И все эти три года жил с мыслью, что тебя больше нет. Не просто ты оставил меня, а что тебя вообще нет. Нет у родителей, нет в городе, нет в школе, нет у меня, нет нигде. Будто тебя и не существовало вовсе. Мы стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Я поспешил отвести их сразу, когда понял, что вот-вот и по щеке спустится слеза. Позволил ей скатиться стоило мне накрыться своим одеялом и лечь у самого края. Ваня выключил свет и лег у стенки. Не знаю, смотрел ли он на меня или вообще отвернулся, но я поворачиваться к нему не хотел. Продолжил смотреть в стену, освещенную светом с окна. Глазами водил по извилистым узорам и не торопился смахнуть слезы. Ночь обещает быть веселой. Перед сном даже в телефон не залез как бывает обычно. Скорее всего Антон устроит шумиху на утро, но надеюсь, что к тому времени Ваня соберется и будет на пол пути к дому. Утром будет еще более неловко, чем сейчас. Закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но мысли все возвращаются к недавнему разговору. Как бы не пытался переключиться на что-то другое, к примеру, на блюющего Антона в машине, а голова забита совсем другим. В темноте так и рисуются картинки того, как били Ваню, как его контролировали и как он постепенно забывал меня. Забывал нашу любовь и обрел новую с этим Ильей. Хотя по рассказу и не скажу, что у них хорошие отношения, но это дебильная фраза с его губ: «Люблю, все-таки» … Чувствовал, как по щекам скатывается новый поток слез. Ловлю несколько капель языком и стараюсь сильно не шмыгать забитым носом. Дышать становилось труднее, пришлось немного приоткрывать рот и выравнивать дыхание, чтобы не сорваться на всхлипы. Этого мне еще не хватало. Горло начало драть не от боли, а от обиды. Почему все эти три года страдать пришлось только мне, когда тебе хватило и пары месяцев если не меньше, чтобы забыть обо всем. Тебе нисколько не было жаль, что мы больше не увидимся? Мы ведь знакомы не один месяц как с этой Мартой, а несколько лет. Мы встречались несколько лет, и ты просто взял забыл? Тебе хоть было больно от мысли, что мы больше не поговорим, не останемся на ночь друг у друга? А мне было больно. Мне было больно несколько чертовых лет. Ты хоть знаешь каково это, когда все вокруг такие счастливые, а тебе приходит сраная предсмертная записка. И ты без возможности узнать подробности просто продолжаешь существовать с этим фактом. Именно не жить, а существовать, потому что твоя жизнь закончилась где-то там, еще в 14 лет. Я пытался забыть, но у меня не получалось. Хотя, казалось бы, с мертвым человеком нам точно никогда не встретиться. Так почему я даже по мертвому тебе сходил с ума, а ты с живым мной предпочел взять и положить на все хуй. У нас же все было так хорошо… Вместе фантазировали о будущем, так почему?.. Сдерживать всхлипы становилось все труднее. Просто надеялся, что Ваня не почувствует моих подергиваний от беззвучных рыданий. Пришлось кусать с силой губы, чтобы не издался ни один звук. А по правую сторону была тишина. Надеюсь, что ты думаешь о том же, о чем и я. Сделаешь хоть какие-то выводы. Не помню, как уснул. Через какое-то время проснулся от копошения сбоку. Видимо, во сне я все-таки позарился на чужое одеяло, и Ваня пытался тихонечко его забрать из-под моей ноги. Бок затек, пришлось аккуратно перевернуться. Слезы кончились, сейчас хотелось только спать и ничего больше. Но стоило мне лечь лицом к Ване, как я приметил телефон в его руках и открытую переписку. Аккуратненько прикрываю глаза и читаю имя собеседника. Илья. Илья: Ты там совсем ахуел? Иван: С чего бы? Иван: Я предупреждал, чтобы ты меня не ждал дома. Иван: Сам явился хуй пойми во сколько и мне что-то говорит. Илья: Ты не говорил, что будешь ночевать у какой-то шлюхи. Иван: Не у шлюхи, а у друга. Иван: Ты сам не ахуел, дружок? Спишь непонятно где, бухаешь непонятно с кем и видят тебя хуй пойми с кем. Иван: Мне еще приходится его оттаскивать от какого-то мужика со стояком. Илья: Ой бля, истеричка. Илья: Это было ну два раза, че приебался. Сам не белый пушистый. Иван: Я, в отличии от некоторых, своему парню рога не ставлю. Илья: Все пиздуй нахуй, говорить с тобой не хочу. Илья: Ночуй где хочешь, мне поебать, можете там и потрахаться. Иван: Спасибо, обойдусь без ваших наставлений, учитель. Иван: Спокойной ночи. Илья: Ага, пососи хуй, еблан. Иван: У тебя недотрах или че? Илья: Ну да, ты же предпочитаешь трахать каких-то шлюх, а не меня. Иван: Так поебись с первым встречным на улице, тебе же не в новинку. Иван: Все нахуй, иди проспись, психушка. Послышался очень злой вздох. Телефон перекочевал под подушку, а сам Ваня так же злостно развернулся на бок лицом ко мне и почти уткнулся своим лбом о мой. Я делал вид, что сплю и не предпринял никакой попытки отодвинуться, пусть такое желание и возникло поначалу. Ваня сам сначала собирался отодвинуться, но завис на секунду и вернулся в то же положение. Так, уже прижавшись лбами и едва касаясь пальцами ног друг друга, мы уснули. По крайней мере я точно заснул с одной мыслью: Илья не достоин Вани. — Доброе утро, моя любовь! Из сна меня вырвал радостный голос Антона. Твою мать, а мне такой классный сон снился, но уже не вспомнить — от резкого пробуждение он стирается в мгновении ока. Я еще не успел повернуться в сторону двери, как уже мог почувствовать прогнувшуюся кровать под его весом. Только в этот раз его туша приземлилась не на меня. — Ебать нахуй, ты че творишь! — Ваня от неожиданности и испуга скинул моего друга с себя на пол. Что ж, так уж вышло, что сплю я всегда предпочтительно возле края кровати. Этот раз не стал исключением, но ночью, когда я отошел в туалет, вернувшись обратно обнаружил тушу Вани на своей половине. И сколько бы его не будил все бестолку — спит себе и даже не подозревает, что я его ударить по ноге успел. Пришлось ложиться возле стенки и повернуться спиной к живому миру. — Не понял, — Антон сел на маленьком коврике. Я все же повернулся и приподнялся на одном локте, чтобы лицезреть ахуевшее лицо друга. — А че вы вместе спите-то? — Так получилось, — Антош, обещаю, расскажу все не при свидетелях, а пока умоляю тебя не творить никакой хуйни. — Малыш, а я не думал, что ты так скоро приведешь кого-то третьего в нашу кровать, — блять, мысли читать он так не научился. Антон перелез через Ваню, с не менее прихуевшим лицом, и лег на средину. Притянул меня к себе своими руками и принялся тормошить волосы. Обычная утренняя процедура. Дальше под мои неудачные попытки вырваться с его захвата, в ход пошли его зубы, которыми он принялся кусать мои плечи и вопить, что пришел с намерением меня проглотить целиком. Все ничего, я бы и внимания не обратил, только посмеялся, но была тут лишняя пара глаз, наблюдавшая за всем этим представлением. Сука. — Мне казалось, что тебе Женя нравится, — нашел куда вставить свои пять копеек. — О нет, Вадимка всецело любит только меня одного. Да, любимый? — и чмокнул куда-то в скулу. — Антон бляха муха, отвали, — все-таки отцепил от себя эту любимую, в дружеском плане, занозу. — С чего ты взял? — обратился уже к Ване. Друг все же успокоился и просто лег на спину прикрыв глаза. Принялся слушать и готовился вставить слово. — Он много рассказывал о парне, который вроде что-то к нему чувствует, но при этом отвергает. Вчера вы еще и целовались, вот я и… — О, так целоваться это обычное дело, — Антон… — Ты не представляешь сколько раз мы сосались по пьяне. Да и не по пьяне тоже… но не важно, — Антон перевернулся на бок лицом к Ване. — Вадимка не только с Жекой сосался, но и со всеми нашими. Даже с Саней, а тот вообще гомофоб от головы до пят. Видел бы ты, что они вдвоем творили на День Рождения Маши… — Антон! — шлепнул этого болтуна со всей силы по плечу. Тот замолчал, не забывая при этом показать обиженную мордашку с выпяченной губой. — Ладно-ладно, сам расскажешь, если захочешь. Или покажешь. Сегодня собираемся у Жеки. — В честь чего это? — Вроде у его младшей сестры днюха, — тут уже заговорил Ваня. Выглядел он при этом… ну, нормально? Не знаю, лицо обычное, а в голове явно крутится всякое. Пиздец. Сам ночью ныл о том, какой он козел, и при этом Антон спалил не самые приличные детали нашей компании. Хотя, Жека явно поведывал его в некоторые наши движения, да и со временем бы узналось, но не так же. В это раз бабушка пришла с подносом еды на двоих, а вот булочку с маком принесла специально для ее любимого Тошеньки. Быстро позавтракав, мы принялись собираться. В планах был поход до ближайшего магазина за выпивкой и едой, а потом можно завалиться к Жеке и начать понемногу согреваться. — Слушай, а тебя искать не будут? — спрашиваю у Вани, пока тот натягивал на себя шорты. Антон уже выбежал на улицу вывозить велосипеды на дорогу. — Кто? Я же не с родителями живу. — Ну, парень твой. Илья этот, или как там его. — Да пофиг как-то. — Вы разве не встречаетесь? — Встречаемся, — я протянул ему свои черные носки. — Скажем так, у нас не все гладко сейчас. А ты не встречаешься с Антоном? — Боже упаси, нет конечно, — покрутил пальцем у виска. Вот еще, нечего мне делать, как встречаться с лучшим другом. На секунду показалось, что Ваня выдохнул с неким облегчением. Даже брови перестали хмуриться. Видимо и правда думал, что между нами что-то есть. Интересно. Антон уже наготове стоял возле своего железного коня, а рядом с ним стоял такой же, только не красного, а зеленого цвета. У моего еще звоночек был, но это так, мелочи. Проблема была в следующем: велосипед один, а нас двое. Конечно, у меня имелся багажник, но везти кого-то своими хиленькими ногами я навряд ли смогу. — Давай я повезу, у тебя колени еще в норму не пришли, — хоть кто-то умеет читать мои мысли, спасибо. Ваня запрыгнул на сидение, я на багажник за ним. Сначала какую-то часть дороги держался за сидение, а позже, когда руки окончательно заебались, развел их в стороны и представлял, что лечу. — Смотри не упади, дурик, — комментировал Антон. Сам при этом ехал без рук. Дорога была более чем спокойная, пока мы не подъехали к одному старенькому дому с синей заржавевшей калиткой. Только возле него мы заметили лохматую рыжую макушку возле лавки. — Ой, Жужик…