Две лилии каллы

«Д.

Свет мой, где же ты? Я так скучаю, знаешь.

Прости, мой дорогой, за всё. Я каюсь, солнце, правда.

Ах, видел ненависть твою, сгорал и я в огне твоём,

Но я прошу тебя, вернись, я ведь умираю.

Мы пережили многое, не выдержали горе.

Я лишь побыть хочу с тобой и может так закончить.

Я люблю тебя. Возвращайся скорее, я боюсь умереть тут один, пока ты соизволишь прийти».

Письмо было аккуратно сложено в конверт. С другой стороны был адрес его квартиры. Концы не загнуты и бумага абсолютно ровная. Почерк был красивый и разборчивый, будто каждую букву выводили, стараясь не ошибиться и не развести грязь. От самого же письма веяло такими привычными и родными лилиями каллы. Но как только отведёшь глаза от слов любви и раскаяния, можно лишь увидеть горы, море... Чужой город, от которого не веет ничем родным. Ни запахом вина, ни ветром, несущий семена одуванчиков, ни свободой. Но встреча произойдёт совсем скоро. Лишь через пару дней Ли Юэ будет позади. Но в сердце ныло, от слов о смерти. Какой тут повод для волнения... Но может что-то случилось? А есть ли время? А может это лишь для поддержания рифмы, образа стихотворения и письма? Но покоя это душе не давало и, оставив своё путешествие, он желал лишь вернуться раньше. Раньше, ради по-настоящему чего-то родного–Кэйи. И Дилюк собирается. Берёт все свои вещи, открывает карту и выбирает куда лучше направится. Путь не маленький... От этого хотелось кричать, ведь он готов был сейчас побежать домой, что есть силы, но знает, что долго так не протянет и приходиться идти спокойно, лишь прибавив шагу. Только сейчас он понимал как скучает по дому, по Кэйе. Вернуться хотелось сейчас как никогда. Будто что-то именно сейчас начало толкать его обратно. Скалистая местность и наличие водоёмов–это подарок гео архонта, но сейчас все эти пейзажи лишь мешали двигаться. Тропинки крутились вокруг всего этого и путь становился всё больше, а время бежало. Как ни крути, день, а то и два, уйдут. Солнце уходило за горизонт, но Рагнвиндр не останавливался. В голове лишь крутились строки письма, придумывая всё более страшные исходы. Хотелось верить, что это просто строки. Он простит за это. Лишь бы просто тот был жив. Больше ничего не жаждет он. Рагнвиндр не видел его, казалось, целую вечность. И сейчас он переживал как никогда. Ведь если что-то... Это может быть последняя встреча, а может её и вовсе не будет. И в любых исходах будет боль. Боль, что разольётся по всему телу, врезаясь в каждый уголок, медленно убивая. Поэтому Дилюк продолжает движения, не прерываясь на отдых, сон и еду, ведь им движет то глупое письмо, что заставило попросту сорваться с места. Он ведь и не знал, что там в Мондштате. Да, Кэйа писал ему... Не так уж и недавно. И лишь по делу. А после перестал на время и сейчас это. С Альберихом было вроде всё нормально... Нет, Архонты, как может у человека быть всё нормально, на которого напал собственный брат? И Дилюк тоже готов извиниться перед Кэйей, хоть сотню раз, хоть каждый день повторять слова раскаяния и молить о прощении, которое уже давно подарили. Но в чём же дело? Никто его не предупреждал о том, что есть повод для переживания. Может всё в порядке или не так плохо? Но время шло, Мондштат был близко, но были ли силы? Совсем нет. Тело было истощено, не способное продолжать попросту дышать, и хотелось спать неимоверно. Он шёл, но понимал, что не дойдёт. И как бы он не хотел вернуться, он разбил лагерь и присел отдохнуть. Глаза закрывались сами собой и держаться он уже не мог. Он провалился в сон.

***

Мондштат. С его шумными улицами, свободными людьми. Многие гуляли по городу, что-то покупая. Кто-то направлялся в таверну, для того чтобы выпить. И всё было так спокойно, как запомнилось перед смертью отца. И он видел Кэйю. Совершенно нормального. Он весело общался с людьми, гулял по городу и приветствовал каждого. Подарив закатник мальчику и раздав цветочки девушкам, он продолжал ходить и улыбаться. Волнения ушли прочь, остались лишь родное место и родной человек. Дилюк сделал шаг вперёд, к ветру, к свободе. Ещё шаг, чтобы подойти к Кэйе. Ещё шаг, чтобы просто обнять. А после ещё пару шагов в виде извинений и слов о том, как же он скучал. И ведь всё вышло намного лучше, чем казалось до. Но до Кэйи он не дошел. Его Кэйи не было.

***

Глаза обессиленно открылись, застав пред собой серое небо. Будет дождь. Но это не волновало. Хотелось закрыть глаза и поселиться во сне раз и навсегда. Жить когда всё хорошо. Но хорошо уже не будет никогда. Разве что... Вдруг, по приходу в Мондштат всё будет... –Мондштат...–проговорил Дилюк. И тут стало страшно. Рагнвиндр вскочил и собрал быстро свои вещи, положив всё как попало. После чего сорвался с места и побежал к родным краям, чтобы наконец-то застать город наяву, застать его наяву и убедиться в том, что он зря переживал. Дилюку открылся вид на винокурню "Рассвет". На это нет времени. Ему надо в город. И теперь он срывается с места, бежит, что есть силы. Только их нет. Он истощён, он устал, он просто хочет увидеть Кэйю. Рагнвиндр уже был у ворот. Он ворвался в город, игнорируя удивлённых людей вокруг. Также бесцеремонно врывается в дом, поднимается на этаж и стучит. И Дилюк клянётся, если дверь сейчас не откроется, он её выбьет. Но она отварилась и на пороге стояла Барбара, что потеряла дар речи, при виде старого знакомого. Не спрашивая ничего, она молча отошла в сторону, давая Рагнвиндру пройти. После чего подняла руку, показывая в сторону спальни. Дилюк быстро направился туда. В комнате было темно. Альберих лежал на кровати. Он был перевязан и некоторые бинты были покрыты кровью. Рагнвиндр медленно подошёл к Кэйе и посмотрел на него. Тот смотрел на зашторенные окна. –Кэйа? Альберих повернулся в сторону Дилюка. Его лицо было бледным и будто... не живым. –Я рад, что ты пришёл. Я так скучал,–сказал Кэйа. Рагнвиндр встал на колени, беря Альбериха за руку. Он не мог сдержать слёз. Он понимал, чем это закончится. Дилюк поцеловал кисть и приложил к ней голову, боясь услышать, что будет дальше. –Не молчи, пожалуйста. И не плачь. Всё хорошо. Я буду всегда с тобой,–говорил Альберих.–Знаешь... я ведь герой Мондштадта теперь. –Кэйа... Не оставляй меня, прошу. Я... Я ведь... Я ведь люблю тебя,–Рагнвиндр еле смог произнести заветные слова. Альберих лишь посмеялся и огладил лицо Дилюка. –Я тоже. Рука обессиленно упала на кровать.