Искра

Шлёп… Она видела это перед своими глазами, словно снова находилась там. В тот момент и тот миг, в том теле и том месте. Внутри самой себя, словно прямо сейчас смотрела на запись из лакримы, представшей прямо в её голове, но… Шлёп… Она ощущала своё тело. По нему, почти голому, струились, словно отлитые из стали, мышцы. Они были обтянуты, загоревшей под палящим солнцем этого острова, кожей. Её оттенок походил на нежный цвет какого-нибудь, отполированного до блеска, металла. Шлёп… Ничего нежного в этой, даже и не камере, углублённой в породу выемке, перекрытой пусть и ржавыми, но всё же стальными прутьями, не было! Трение кожи о шероховатый камень, что стал вполне привычным и даже казался ей достаточно мягким, чтобы на нём спать. Звяк… Противный звук соприкосновения металла с камнем. За окружающими криками его почти не было слышно, вот только для неё это звяканье наполнило весь мир! Оно разнеслось взрывной волной, как от (как мы с ней знаем сейчас он правильно называется) эфирного взрыва, что использовался здесь при добыче нужных пород эфиропроводящего камня, в которых было высокое содержание элементов… Но это не важно. Для неё. Тогда. И сейчас. Как и для меня… сейчас… А тогда-то меня и не было с ней (именно) в одной камере, но… Всё же и там мне было не важно, что будит меня по… ночам?… Когда после тех пыток организм и не терял сознание, из-за чего-то продолжая бороться, и сильно стремился в сон. Но ему словно что-то мешало, одновременно заставляя как проваливаться в беспамятство, так и удерживая сплавленным воедино с окружающей реальностью и её восприятием через все возможные органы чувств, словно все они, как и нервные волокна в моей голове, являлись лишь продолжением литого целого, веточками единого древа реальности. Противный скрежет даже не по полу, а по этой противной влажной поверхности, которая служила им… и нам!… полом. Она просто тащила, переставляя босые стопы. Её взгляд не был направлен куда-либо, хоть глаз и смотрел перед собой. Вот только изображение не поступало в её сознание, теряясь где-то посреди спутанных в узел мыслей?… чувств?… эмоций?… Всего разом? Нет. Это не было ни одним из них. Просто состояние. Отсутствия. Не здесь. Не сейчас. А где-то далеко отсюда и от самой себя. Далеко от этой выемки, как и всего происходящего и здесь… и сейчас… и тогда… и там… и с ней… и со мной… и с нами… со всеми… Отовсюду. И ото всех. Она видит кадр, который, возможно, дорисовало ей её подсознание… сейчас. А тогда… она и вовсе могла не видеть этого, лишь… Её мышцы напряглись, как и сейчас. Волна напряжения прошла столь быстро, что, казалось, это невозможно заметить, да вот только… для нас… это и есть… вся жизнь! Вся жизнь пролетела в её голове в тот момент, но была лишь иллюзией, а то и засыпанными песками времён воспоминаниями о какой-то деревеньке, которой нет уже какое-то количество времени… Она уже и забыла… почти… как та называлась, да и… не всё ли равно? Как?! Она, вслепую тогда, но крайне чётко сейчас, поднимает, как оказалось потом, а было осознано ею и вовсе в той лодке, в которой мы, по счастливой случайности, уплыли… кирку! — Ааааааааааа… Аааааааааа… — протяжный крик, который, словно бы был живым существом, змеёй выползал из её рта, будучи готов укусить!… ужалить!… урвать себе кусок из того проклятого горла, что выкрикивало… Удар! Кирка влетает в подвернувшуюся (как раз кстати!) височную долю! По инерции летит дальше, а тело, чуть старше её, падает в ту же сторону с гулким звуком удара о каменную поверхность, заменяющую здесь пол. Само падение не отпечаталось в её памяти, а лишь оставило после себя два кадра, на первом он ещё стоит, но на втором… уже… Тогда это пролетело меньше, чем за долю секунды, но сейчас… Он лежал полу на боку, полу на спине, а левая половина лица и черепа была залита кровью, кусочки мозга покрывали её, а что-то, во тьме этой недокамеры, чёрное виднелось сквозь проделанную дыру и отлетевшие куски черепа. Какой-то импульс дошёл до меня, когда я… наслаждался!… этой картиной! Я чувствовал её тогдашнее восприятие, но… сейчас она хотела убежать и отстраниться… на время! Не навсегда!… Ни в коем случае не навсегда! Несколько остро заточенных нитей пробили меня в груди, атакуя сердце, а лёгкий жар на их конце сжал, как при сильном чувстве страха (или переполненности приподнятым предвкушением чего-то Великого!), моё сердце! Вроде бы ещё несколько крайне размытых кадров успело пронестись у меня в голове, но… Я попытался «ударить» по печати, которая и позволяла нам на протяжении всего этого времени вместе смотреть… Общее? Нет, только её. Но с одного и того же места, где были и я, и она? Да. Однозначное… ДА! Я перекрутился вокруг своей оси. Твою мать! Подумал я, когда понял, что подсознательно боялся ударить по этой печати и внезапно оказаться где-то в другом месте, как и раньше, когда только начинал осваивать всю эту программистику. Пытаясь не потерять себя в этой бесплотной пучине, что воспринималась намного более разреженной, чем воздух, я, в конечно итоге, сделал, что можно было бы назвать… рывком? И оказался в своём теле. Не полностью. И не сразу. Сначала я чувствовал себя так, словно смотрел на самого себя со спины. Но уже в следующую секунду… я оказался внутри себя. — … Ты слышал? — донеслось до меня. А я сам как раз почувствовал тяжесть своего тела, запах и осязание чего-то, а вернее кого-то, кто прислонилась ко мне сзади. Спина к спине. — Да… — выдохнул я и тут же продолжил — … слышал твой крик. — первое, что пришло в голову, но произнесённое совсем непривычным мне голосом. Никогда его не любил, хоть в голове он и звучал получше. — Я не о том! — возбуждённо произнесла, хоть и должна была успокоиться благодаря печати-фильтру. — А о чём? — спросил, вместе с этим отклоняясь назад, а голову, что сама собой провернулась вправо, повернул влево. Она отклонилась точно также, но сразу повернулась в нужную сторону. Её губы, слегка приоткрытые, дрожали. Еле заметно, но… всё же… — Я… — протянула, а в глазах, в расширившихся зрачках — не смогла… — пересиливая весь этот пляшущий внутри и выплёскивающийся наружу, как вода из ведра, ужас, всё-таки смогла продолжить; я же жадно впитывал взгляд из глубины её тёмных зрачков в себя, словно он орошал живительной влагой моё сердце, душу, нутро и весь внутренний мир! — не смогла… посмотреть своему страху в глаза! — должно быть она повторила «не смогла» три раза, но я слишком увлёкся её (для меня очень вкусным и сладким) взглядом! — Страху? — ответил я через несколько мгновений, а может… несколько секунд? Её зрачки просто взорвались, расширились сверхновой, а голова наклонилась чуть вправо и вниз в каком-то медленном и тягучем движение, что, не смотря на это, произошло мгновенно! — Я тоже не смог посмотреть, мозг просто показывал мне это, пихая и заставляя… — её лицо изменилось, как мне показалось, но голова осталась в той же позе. Я и сам не понимал, не контролировал, что именно я говорю, как и, в принципе, тот факт, что я говорю! Говоря про свой мозг, я и сам улетел куда-то в неведомые дали, видя перед своим внутренним взором, своим сознанием совсем не то, что физически было перед моими глазами и информацию о чём мне доносили в мозг порождённые светом электрические импульсы. В какой-то момент она прикоснулась ко мне рукой, а я сразу повернулся и сделал тоже самое. Получилось как-то… рефлекторно?… инстинктивно?… на автомате и само собой? А к чёрту всё это!… — Я… — я почти не услышал, как она произнесла это, но откуда-то интуитивно понял, что было сказано, как и тот факт, что именно! — Хочешь… — снова слово вылетело из меня самостоятельно, не посовещавшись со мной, не пройдя через мозг, а, как минимум, через сознание… — Да… — прервала, сказав то ли более громко, то ли я стал лучше слышать и внимательнее слушать, но… Мы наклонились, столкнулись лбами, а я про себя произнёс тихое и спокойное… «хорошо» И мы провалились… провалились туда… где она высекла ту первую, а вместе с тем и последнюю… искру!… … ещё раз!