Im Nebel verschwinden.

— Повернëте направо, там минут десять идти по прямой, а там ворота такие, не пропустить их. — Старик харкает себе под ноги и, взгомоздив лопату на плечи, шархающей походкой возвращается в сторожку. Минута. Огай на прощание кивает, оглядывается в поисках того самого поворота направо. Снег под ногами неприятно хрустит, лишный раз вызывая нервный тик — поворот голову на бок и вздрагивание. С недавних пор он обрёл такую привычку, а избавиться от неё банально лень. Возраст уже не тот, чтобы изменять привычкам. Пускай ему почти тридцать. Пять минут. Дорожку окружают высокие хвойные деревья, закрывающие посеревшее небо. День неизменно клонится к концу, о чем говорит и сама природа. Огай крепко сжимает в голой руке букет белых роз. Десять минут. Проходя сквозь железное ограждение, он не в силах больше повернуть назад. Раз решился, то иди до конца, звучит в голове голос до боли, что в физическом, что в душевном плане, знакомый. Темп Мори постепенно сбавляет, оттягивая, как может, момент встречи. — Ну здравствуй, — подаёт голос Огай, разомкнув обветренные губы на морозе. Он садится на скамейку, печально глядит на цветы. — Уж не ждал меня увидеть? — На молчание тот не обижается, собеседник его всегда был неохотным в разговорах, особенно без смысла. — У меня сын родился. Два года назад. Глаза бусинки. — Он улыбается, но никакой реакции не добивается. — Впрочем, тебе плевать, да? Знаешь, если бы ты хоть раз поинтересовался мной, то всё было бы иначе. — Огай хмыкает и бросает букет на снег, мне бутоны тяжёлым ботинком. — Прощай. — Встаёт и уходит, закуривая одну из любимых и дешёвых сигарет. Одинадцать минут спустя он доходит до сторожки с стариком, навсегда забыая место, где похоронен И.Д.