***
Ли Минхо: Хван Хёнджин, ты че, издеваешься?Хван Хёнджин:
В-в каком смысле?
Дожили. Теперь он перешёл на новый уровень заиканий. Заикается даже в сообщениях! Ли Минхо: В таком! Какого лешего брат ко мне пришёл со сраными билетами на мульт? Ещё и говорит, что это ты их подогнал! Ты его должен был позвать! А не дать ему билеты, чтобы он меня запряг! Я НЕ ХОЧУ ИДТИ НА ЭТОТ СРАНЫЙ МУЛЬТИК. И со своего барского плеча я передал эту участь тебе! А ты что?Хван Хёнджин:
Феликс должен был пойти со своей подругой…
Ли Минхо: А с ней-то какого чёрта? Ты что его на свидание позвать не можешь?Хван Хёнджин:
Нет! 😫🙇
Простите!
Я не смог!
😢😥
Ли Минхо: Ебучий случай! 😠 Уже на блюдечке ему всё подал… Бери не хочу называется… А он всё запорол! Так и знай! Если я сдохну от скуки на сеансе мультфильма… Ты будешь выплачивать моей семье мои долги. Понял?Хван Хёнджин:
😧😧😧
Из-за сорванного свидания, Джинни и так находился сегодня в крайне паршивом настроении, так теперь на него ещё и накричали (пусть в сообщениях) и оно упало ещё ниже плинтуса. Он сидел в раздевалке после тренировки и оплакивал собственную судьбинушку. И заодно растянутую конечность. От злости неудачно по мячу пнул, и теперь нога болела. А до этого со всего маху врезался в Джисона, и чуть Сынмину, что на воротах стоял, челюсть не выбил полетевшим мячом. В общем, после часа тренировки тренер попросил его покинуть поле, пока Хван кого-нибудь не убил и Джинни решил, что это здравая мысль. Сегодня он явно был нацелен не на игру, а на убийство. А после сообщений от брата краша — на самоубийство. Дверь раздевалки открылась, и кто-то зашёл внутрь. И Хёнджин предположил два варианта событий. Либо это Чанбин пришёл его отчитать или наказать разобраться со своими душевными проблемами и, наконец, начать нормально играть, либо кто-то из сокомандников пришёл подтрунивать над ним. И в последнем случае, Хёнджин пообещал — за себя он не ручается. Его крыша и так подтекает, и он очень зол, так что незавидный конец ждёт того, кто решит насмехаться над ним. Брюнет обернулся на вошедшего и встретился глазами с Чонином. И облегчённо выдохнул. Потому что этот парень отличался спокойствием и нежеланием лезть в чужие дела. Вот и сейчас, лишь смерив Хвана взглядом, он прошёл к своему шкафчику и начал доставать оттуда предметы для душа, а потом и раздеваться, скидывая мокрую от пота форму на лавку. Он не хромал, рука не была забинтована, голова тоже в порядке и Джинни сильно удивился его местонахождению тут. Обычно Со Чанбин отпускает пораньше с тренировок только по уважительной причине, а парень вполне себе выглядел здоровым. Может у него дела какие-то? Немного прошуршав собственными вещами и закрыв шкафчик, Чонин обернулся на Хвана, оценил его удрученный вид и спросил: — Я могу чем-то помочь? — Если только у тебя завалялся где-то хребет для бесхребетного меня… От такой штуки я бы не отказался, — устало выдыхает Джинни. — Хребета нет, но могу дать лечебный и животворящий подзатыльник. Или пинок под зад. Разрешаю выбрать, — усмехнулся Ян. — Лежачего, вообще-то, не бьют, — заметил Хван и оба хохотнули. — Может ещё не всё потеряно? — улыбнулся Ян. — Мне кажется, я потерял уже всё. Я так и не смог позвать его в кино, его старший брат меня ненавидит… Что может быть хуже? — Нуууууу…. — как-то загадочно протянул Ян и отвёл глаза в сторону. — Что «ну»? — нахмурился Джинни. — Толпа твоих фанаток за дверью с бинтами и прочими прелестями для твоей пострадавшей ноженьки. Джинни громко простонал и стукнулся лбом об свои колени, затем резко поднялся и, прихрамывая, направился к душевым кабинкам. — Ты куда? — удивился внезапностью действий Ян. — Пойду утоплюсь в душе. Чонин рассмеялся и покачал головой. Попросил не совершать необдуманных и поспешных действий, сказал, что поможет избежать встречи с фанатками, а на вопрос Джинни: а что делать с неудавшимся свиданием, успокоил тем, что всё образуется. Хёнджин был очень благодарен ему за помощь и поддержку. И захотел поверить в то, что и правда всё будет отлично.***
В выходные дни мама Джинни вытащила сына на прогулку. На улице заметно потеплело, и женщина хотела подобрать себе новую одежду на приближающийся сезон. И ей требовалось, как она сама выразилась, молодёжное мнение со стороны. Хван, хоть и не любил особо шляться по магазинам, но матери в её просьбе раз в полгода отказать не мог. Ему было не так сложно, а маме приятно. Так они оказались в торговом центре, где прямо сейчас, совсем скоро начнётся тот самый мультфильм, на который футболист так и не решился пригласить Феликса. Теперь очень переживал по этому поводу и с сожалением бросал взгляды сквозь стеклянные стены бутика в сторону лестниц, что вели на самый верхний этаж, где и располагался кинотеатр, пока его мать скрылась с кипой вещей в примерочной. Периодически она выглядывала оттуда, чтобы продемонстрировать сыну собранные образы и он, либо одобрительно кивал, считая, что ей очень шло, либо морщил моську и говорил что-то вроде «Так себе», из чего женщина делала вывод, что эту шмотку лучше оставить в магазине на вешалке. За зеркальными стенами бутика Джинни вдруг уловил знакомый силуэт. Этот силуэт принадлежал человеку, что воплощал собой траур, печаль, отчаяние в чистом его виде: постное, замученное, недовольное лицо, вялая походка, опущенные плечи. Со стороны, оценив внешний вид молодого мужчины, можно было подумать, что у него случилось нечто очень плохое в жизни, может с работы уволили или умер кто-то из близких, но только Джинни знал, что тот просто отправлялся на премьеру мультфильма. Это был старший брат Феликса и испугавшийся не на шутку Джинни стремительно отвернулся в сторону примерочных, в надежде, что Ли Минхо просто пройдёт мимо, не заметив его. Но чуда не случается. Минхо его заметил и сразу направился к нему. Хван это спиной почувствовал. — Слава богам и святым яйцам! Я рад видеть, что ты не растерял остатки совести, Хван Хёнджин! — выдал парень вместо приветствия, опустив свою ладонь на плечо вздрогнувшего Джинни, а потом резко поднял его за шкирку и потащил на выход из бутика, — Я уже мельком подумал, что ты, и правда, бессовестная скотина, и реально решил кинуть меня на верную погибель! Но ты всё же пришёл! — Н-но в-всё не так! Там моя мама..! — попытался сообщить Джинни и заодно продемонстрировал сумку женщины, что прижимал двумя руками к своей груди. — Мама? Ты с мамой? Футболист кивнул. — Она красивая? Брюнет ещё раз кивнул, правда, в этот раз с небольшой заминкой. Не потому что считал, что его мама некрасивая, а потому что не понял, почему для Минхо это так важно. — Не беспокойся, я составлю ей компанию! — пообещал Ли-старший, втаскивая Хвана на эскалатор и забирая из его рук сумку. — В-в каком смысле? — обалдел Хёнджин, на что Хо ответил ему хитрой улыбкой и подмигнул. — Не это должно волновать твою головушку! Думай лучше о предстоящем свидании! — потрепал он парня по тёмной макушке и притянул к себе за плечи, чтобы всё дальнейшее, что он собирался сказать, Хван услышал наверняка, — Когда подойдём к Ббоки — ни писка! Когда увидишь его, начинаешь вести себя как наглухо отбит… кхм, по уши влюблённый я имел в виду! Улыбаешься, светишься от радости, испускаешь из задницы радугу, а в глазах демонстрируешь сердечки. Понял меня? Джинни не уверен, что в своём нынешнем напуганном состоянии будет способен на такое, но всё равно кивнул, чтобы не злить старшего ещё сильнее. Пока эскалатор поднимал их наверх, телефон Минхо подал признак жизни. Он лениво достал его из кармана, увидел адресата, что писал ему и усмехнулся. — Хах! Твой краш уже негодует! — поделился он с Джинни и включил голосовое от братишки, чтобы брюнет его оценил. Феликс, на довольно повышенных тонах и с преобладанием матов в своём лексиконе поинтересовался, где же Минхо ходит и когда планирует подойти, ведь в зал уже пускают, а трейлеры предстоящих премьер пропустить — это как отказаться от десерта после ужина. Вроде и наелся, а настроение не то. Так что Ликс пообещал, если брат не явится в ближайшие несколько секунд, то отныне они не братья и Ли-младший более разговаривать с ним не будет никогда! Минхо посмеялся и дал ответ, записав голосовое: — Лечу на крыльях любви, Ббоки! — и на этой фразе хитренько глянул в сторону побледневшего и посеревшего Хёнджина. Ликс что-то ответил на это, но Минхо более не желал слушать нецензурную брань в свою сторону, поэтому заблочил телефон и, бросив его в карман, обратился к Хвану: — Мы сейчас поднимаемся, и ты сразу идёшь и покупаешь на премьеру сраного мультика шоколадный попкорн, а после всего — шоколадное мороженое. И обещаю, Ликси станет шёлковым! И про газировку не забудь! Понял? Хван, помня о предупреждении не пищать, слабенько кивнул и к этому моменту они добрались до нужного этажа. Любовь своего сердца Джинни заметил ещё издалека. Такой потрясающий, милый и красивый Феликс, с убранными в хвостик на затылке синими волосами нервно расхаживал туда и сюда, записывая целую кучу гневных голосовых сообщений адресованных, скорее всего, игнорирующему его Минхо. И когда Ли-младший обернулся, то сначала заметил брата и только потом, сжавшегося в трогательный комочек Хвана, которого Ли-старший тащил за собой. Агрессия вмиг сменилась на удивление и непонимание. — Что? — воскликнул он, когда парни подошли к нему, — А Джинни тут откуда? — Пришёл смотреть с тобой твой сраный мультик, — просто ответил Минхо, как нечто само собой разумеющееся и понятное. — Не смешно, Хо! — возмутился Ликс, вновь испытывая неловкость и стыд за выходки своего брата перед звездой университетской футбольной команды. — Слушай, чего ты разорался? — нахмурился Минхо, — Мы с ним очень даже похожи. Смотри. Рост у нас почти один, его патлы только слегка обкорнать, в блонд перекрасить и почти что я. Не настолько красавчик, конечно, но пойдёт. — А это вдвойне не смешно! — насупился Ликс, который был совершенно не согласен с данным утверждением. Джинни, по его мнению, был в разы симпатичнее! Но брат не стал слушать его возмущений. Вместо этого он пожелал приятного свидания, а сам свалил вместе с сумкой матери Джинни в сторону эскалатора. Ликс ещё несколько минут продолжал кричать ему в след о том какой он придурок и что Хо будет за все свои выходки в аду гореть, но Ли-старший конечно же этого не услышал, или сделал вид, что не услышал, растворившись в толпе. Затихший и бледнющий Джинни перевёл, полный отчаяния, взгляд в сторону возмущённого Ликса, который, заметив это, сразу же сменяется в лице и теперь выглядит крайне смущённым и виноватым, нежели злым: — Слушай, я знаю, ты устал это слушать уже, но я сильно извиняюсь за своего брата! — он сложил руки в извиняющемся жесте, — Он вытянул тебя с прогулки, да? Ты с кем-то пришёл в ТЦ? Хван робко покивал и Ликс снова разозлился: — Брат придурок! Если захочешь подать на него в суд, я тебя поддержу обязательно! Джинни неловко посмеялся, думая, что то было не более чем шуткой, а Ликси грустно посмотрел на вход в зал кинотеатра и на билеты в своей руке. Он очень хотел на мультфильм, а идти одному как-то грустно. И раз брат кинул его, то ничего не остаётся, как пойти домой, набрать его номер и ныть в трубку пол вечера, ночи и утра, пока тот не скончается. Или хотя бы не оглохнет. Потому что нельзя так со своим младшим братишкой поступать! — Ты можешь по своим делам идти, если хочешь. Я не держу тебя, — невесело улыбнулся Хвану Феликс, — Спасибо тебе большое за билеты и жаль, что они пропадут из-за одного полудурка, который своего слова держать не умеет! Последняя реплика была направлена на кинувшего его брата, конечно. Ликси вложил билеты в руку Джинни, слегка помахал рукой на прощание и повернулся в сторону эскалатора. Хван проводил его спину печальным взглядом и подумал о том, как ему лучше будет поступить дальше. С одной стороны он мог спокойно вернуться к маме, продолжить день шоппинга и ничего ему за это не будет. А с другой — он мог впервые взять себя в руки и сделать один смелый шаг вперёд, рискнуть и кто знает, может за свои старания он получит в конце в качестве бонуса, красивую историю любви, как в дорамах? Он мог прямо сейчас окликнуть Феликса, сходить с ним на мультик, потом возможно прогуляться и, по сути, побыть как будто на настоящем свидании. Но для второго варианта Джинни должен обладать неким внутренним стержнем или некто должен его пнуть под зад, потому что Хёнджин — робкое и несмелое существо, когда надо добиваться краша. Так что ему легче представить, как он возвращается сегодня домой и рыдает полночи в подушку, проклиная себя за упущенные возможности, которые ему на блюдечке преподнёс старший брат Ликси, чем сделать этот смелый огромный шаг. Повесив голову и опустив плечи, Хван поплёлся к лестницам. Телефон в его кармане пиликнул, сообщая о пришедшем сообщении. Писала ему мама. Парень подумал, что увидит от неё СМС с вопросом о том, куда же он пропал, но каково было его удивление, когда он прочитал совсем иное. Мамочка: Сынок, удачи тебе! Ты всё сможешь! 😤🤗 Хорошего вам свидания! «Минхо! — резко понимает Хван, — Это всё он!» Этот парень всё же добрался до его матери! Страшно представить, что он ей там наплёл, конечно, и как вообще объяснил отсутствие её сына рядом и нахождение её сумки в своих руках, но в любом случае сообщение от матери придало некой уверенности и стало тем самым пинком под зад. Потому что прийти понурым к ней, когда она знает, что он упустил, будет очень неловко. Не такого сына она растила. Не такому его учила. Она всегда была смелой и сильной женщиной. Не боясь чужого осуждения, решилась воспитывать сына одна без мужа. Взяла на себя заботу о своей постаревшей матери. Она одна тянула их семью, и Джинни надо брать с неё пример! Ничего не бояться и не упустить свою единственную возможность! Поэтому постояв так ещё немного и зажмурившись, парень с шумом выдыхает и резко срывается с места. Он преодолевает первый пролёт эскалатора и смотрит вниз, заметив парой этажей ниже синюю макушку, которую тут же окликает: — Феликс!!! Но тот его не слышит, наверное, воткнул наушники в уши. Тогда Хван, громко извиняясь перед другими людьми, которых, случайно, так или иначе толкал, продолжает перескакивать ступеньки эскалатора и преодолевает ещё несколько этажей, где наконец нагоняет парня и касается его плеча рукой. Ликси, вздрогнув от неожиданности, выдирает из ушей наушники и оборачивается назад. А запыхавшийся Хван выпаливает: — Мы ещё успеваем на мультфильм! И даже на трейлеры! Они ведь самое классное, да? — улыбается он, пока его сердце бьётся где-то в горле.