Пионы

      Дождь шел с самого утра. Улицы моего города напоминали Венецию, по которой плыли автомобили и люди. Холодные капли падали с неба и придавливали к земле всех пешеходов, в том числе и меня. Я вышел из своей новенькой машины и поспешил к тротуару, который вел к многочисленным магазинам и высоким многоэтажным домам. Иссиня-черное небо, мрачное и угрюмое, полностью передавало мое сегодняшнее настроение. Я засунул руку в карман пальто и ощутил холодный бархат маленькой коробочки. Хотел ли я открывать ее перед Катей? Сейчас – нет, но я с радостью согласился бы на это полгода назад, когда мы только познакомились и в наших отношениях действительно была любовь, а не влияние ее отца. Но изменить я ничего не мог: наш брак спасет мой маленький бизнес от конкурирующей компании, которой владеет Катин отец. Он обещал, что не станет подминать мою мастерскую под себя и даст воздуха, чтобы развиваться. А затем, когда бизнес вырастет, наши компании объединятся. Но я верил в это с трудом, так как знал, что бизнес не терпит похожих сделок. Но это лучше, чем ничего, особенно при моем нынешнем состоянии.       Хватит уже думать о работе. Сейчас тебя ждет семейный ужин, на котором ты должен улыбаться и есть запеченную курицу Катиной матери. А затем сделать своей девушке предложение руки и сердца. И совсем не важно то, что у тебя в голове и на душе.       Оглядевшись вокруг и оценив улицу, я понял, что никогда не был в этом районе. К дому Кати я ездил по другому пути, более короткому, но из-за сегодняшних пробок, я мог не успеть на ужин, поэтому решил изменить маршрут. Здесь все казалось другим, словно это не мой родной город, где я прожил всю жизнь, а какое-то чужое место, которое хотело вытравить меня отсюда, чтобы я не портил его. Многие магазины были уже закрыты, и это было логичным, ведь я опять засиделся на работе и не заметил, как настал глубокий вечер, но меня все равно не покидало странное чувство, будто я здесь лишний. Ненужный.        Встряхнувшись, я собрался с мыслями и вспомнил зачем вообще вылез из теплого салона автомобиля: я собирался зайти в цветочный и купить букет, ведь надо было произвести впечатление на даму сердца. Увидев несколько «Закрыто» на дверях магазинов, я уже было подумал, что опоздал, и Катя останется без букета, как вдруг на другой стороне улицы я заметил небольшой магазин с ярко-розовой неоновой вывеской «Цветы 24 часа». Что ж, хоть что-то хорошее за весь день.       Я поспешил перейти улицу через пешеходный переход, удерживая зонтик, который под порывами октябрьского ветра так и хотел вылететь. Оказавшись возле магазина, я взялся за старую деревянную ручку и потянул на себя.       Запах цветов застал меня на самом входе. Лилии, орхидеи, розы и прочие растения, которые так легко покоряли женские сердца, казалось, они и их ароматы были повсюду. Магазинчик был стареньким. Полки с множеством горшков уже были перекрашены не раз. А стеклянная витрина с готовыми букетами перетерпела ремонт, следы которого виднелись на раме и плитке на полу. Но все это не убивало интимность данного места, его особую атмосферу, ради которой люди приходили сюда и отдавали большие деньги, чтобы хоть на несколько дней насладиться магией цветов. Я встряхнул мокрый зонтик и сложил его, поставив возле стены, затем обошел стеллаж с мягкими игрушками, где краем глаза заметил большого плюшевого мишку с глазами-пуговицами и подошел к столу, где стояла касса. За ней никого не было. — Здравствуйте, – громко позвал я, заглядывая в сторону кладовки. Возможно это и не кладовка, а просто небольшой закуток с обшарпанной штукатуркой, – есть тут кто-нибудь?       На мой вопрос мне никто не ответил, но вдруг из-за большого куста какого-то экзотического растения, которое стояло возле дальней витрины, выглянула девушка и отряхнувшись, подбежала к кассе. Видимо благодаря такому количеству растений, я не заметил ее. А может она просто не хотела выходить и вела себя тихо, надеясь на мой уход. — Здравствуйте, извините, не заметила, как вы вошли, – улыбнулась она и убрала прядь каштановых волос, упавшую ей на лицо, – поливала цветы. И только тогда я понял, кто передо мной. — Наташа? – удивленно спросил я, оглядывая девушку. Она была в легкой белой футболке и джинсах, фартук, опоясанный поверх, спасал ее от земли и пыльцы. На руках были надеты грязные резиновые перчатки, которые девушка тут же сняла и убрала в сторону.       Она приподняла одну бровь, также оглядывая меня. — Олег? Привет, не ожидала тебя встретить, – ее голос был таким же мягким и бархатным, как и 7 лет назад, только не было в нем больше радости и заботы, как прежде. Только холод.       Я пожал плечами и отвел взгляд. — Я, если честно, тоже не ожидал увидеть тебя.       Наташа надела чистые перчатки и указала на витрину. — Ты уже выбрал что-то, или будем вместе составлять композицию? – спросила она и вышла из-за кассы. По интонации было понятно, что она не намеренна разговаривать со мной на темы, не касающиеся цветов. Но меня задело не это.       «Вместе». Как 7 лет назад. — Да мне не надо полноценный микс, – бросил я и вновь устремил свой взгляд к ней. Румяные щеки и слегка полные губы, темно-зеленые глаза и четко очерченные брови. На голове струилось каре, кончики которого загибались внутрь. Куда делись твои длинные косы? Я помню их как сейчас. Они весело подпрыгивали, когда ты качалась на качелях. — Хорошо, как скажешь, – Наташа пожала плечами и открыла ключиком витрину, из которой тут же хлынул холодный воздух, – а какие цветы?       Какие? А есть ли смысл в их выборе? Катя никогда не любила цветы, все что я ей дарил было принято, но в ответ я всегда слышал язвительные фразы: «Это что, розы? Какая банальщина!», «Тюльпаны? У нас что, завтра восьмое марта?», «Хризантемы? Моей бабушке на юбилей такие же дарили». — Давай, пионы, – махнул я рукой, а Наташа тут же зашла в холодильник и взяла высокую белую вазу с нежно-розовыми пионами. Ее движения были резкими, словно она сдерживала что-то в себе. Злость? Презрение? — Сколько надо? – ледяной голос резал не хуже ножа. Она до сих в обиде? — Пятнадцать, я думаю хватит.       Она кивнула и достав пятнадцать веточек, пошла к столу, чтобы перевязать их. Странно, но я не боялся ее реакции, ведь я знал ее целиком, все ее страхи и тонкости души. Только вот за семь лет не добавилось ли их? И все же я решился спросить. — А ты как тут? – вопрос получился максимально глупым, словно я только что ее увидел, – ну, в смысле, ты же уезжала из города? Наташа кивнула, но не подняла на меня взгляда. — Уезжала, а вот около года назад вернулась. Думала смогу начать жить заново в другом городе, но не получилось, назад все тянуло. — А как же твоя мечта? Ты же хотела писателем стать? – да, я помнил и такое. Помнил, когда она ночами сидела и печатала. Ведь муза приходит не по расписанию, и надо ловить момент. И в памяти возрождаются все те ночи, когда я засыпал под размеренные звуки кнопок ноутбука, а потом пауза. Затем снова звуки, и снова пауза. Это была своеобразная музыка, которая грела мне сердце. И тут я подумал: а какая мечта у Кати? Мы никогда не разговаривали на такие темы, но почему-то я догадывался, что причина в простом неимении. Странно, но до этого момента я не считал свою будущую невесту такой пустой. — Хотела, но не получилось. Сейчас пишу для себя.       Голос ее вдруг стал сухим, словно вся звонкость сошла на нет. Больная тема? Ну да, я никогда не умел тактично задавать вопросы.       Мой взгляд наткнулся на небольшой стул, стоящий возле стены. Я взял его и сел возле стола. Тут я почувствовал аромат ее духов. Морской бриз и лаванда. Когда-то я шутил, что это запах освежителя воздуха, но сейчас он мне казался таким эфемерным, таким нежным и по-настоящему живым. — А это твой магазин? – вновь задал я вопрос, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, я просто здесь работаю. Никуда больше не взяли. У меня хватило ума не спросить: «Почему?». — А ты не пыталась вновь получить образование? Или хотя бы курсы пройти какие-то? Слышал есть как онлайн, так и офлайн, – я говорил, чтобы она мне отвечала, чтобы я мог слышать ее голос. Я так хотел почувствовать, что я еще кому-то нужен просто за то, что существую. Но я знал, что это зря. Знал, что говорить и объясняться надо было раньше, но я не мог остановиться.       Наташа отрезала кусок алой ленты и отложила ножницы. Совсем скоро она закончит свою работу и мне придется уйти. А может она попросит остаться? — Нет, – глухо сказала она и стала красиво складывать цветы. На какой из заданных мной вопросов ты ответила? На вопрос: счастлива ли? Или может: жалеешь о прошлом? Моя ничтожная гордость еще горела маленькой надеждой на хороший исход.       Я не стал больше задавать вопросов, так как понял: я не тот человек, чтобы раскрывать свою душу и делиться проблемами. Теперь не тот.       Я стал наблюдать, как она умело складывала веточки пионов и вдруг вспомнил, что когда-то она любила заниматься гончарным делом. Ее руки были нежными и хрупкими, но когда она брала глину, то становилась истинным мастером своего дела, руки которого были сильные и ловкие. Я тоже попытался как-то вместе с ней слепить вазу, но из-за неопытности и «деревянности» рук, у меня ничего не вышло, кроме комка. Она еще тогда посмеялась и переделала его в статуэтку, которая вскоре разбилась, когда я переезжал на другую квартиру. Я помню темные вечера, когда она сидела за гончарным кругом, вся перемазанная глиной, и старательно лепила вазы, кружки и тарелки, а я наблюдал за ней, улыбался и думал: «Вот оно, счастье». И почему я его тогда не ценил? Почему задерживался на работе, не отвечал на ее звонки и все свободное время посвящал сметам, отчетам и прочей ерунде? Ведь счастье было вот, совсем близко. Находилось в выученном наизусть номере телефона, в одной квартире, в одной кровати по ночам. Теперь, когда спустя 7 лет я вновь увидел ее, то понял, что потерял. Я ведь все помнил. Запах волос, теплоту рук и звонкий смех. Помнил наши прогулки по лесу возле города, а ведь там сейчас коттеджный посёлок. Помнил, что она всегда любила именно клубничное мороженое. Помнил, что любит она только кофе, причем обязательно без сахара. Моя память хранила много всего. И неважно, что прошло 7 лет. Наше счастье было ярким, словно огонь свечи. Только оно теперь не горит, и даже не тлеет, ведь я задул его. — Может возьмешь открытку? Напишешь на ней что-нибудь? – ее голос вытянул меня из мыслей. Я моргнул и вновь оказался в суровой реальности, где мы – просто продавец и покупатель. А еще меня ждут дома через улицу. — Нет, спасибо, так сойдет. Сколько с меня? – я встал со стула и потянулся за бумажником в кармане. Пальцы задели бархат коробочки, которая все еще лежала в моем пальто, и я поморщился. — Четыре тысячи четыреста девяносто пять рублей, – сказала она и пробила цену на терминале. Я быстро приложил карту и после характерного писка, взял букет, который она мне протянула. — Спасибо за покупку, приходи еще, – выучено сказала она.       «Приходи еще» – словно эхом отозвалось в моей голове. Я хотел бы услышать это не как фразу продавца, а как той, чье сердце отдано мне. Но я понимал, что она уже забрала его обратно и никогда не отдаст такому как я. Я лишь кивнул, бросив на прощанье сухое «До свиданья», и пошел к выходу. Уже открыл дверь, когда вдруг вновь услышал ее голос. — Олег!       Я развернулся в предвкушении теплых слов, или хотя бы того, что она не держит на меня зла за прошедшие годы. Хотя бы банальное «Я была рада тебя видеть», хоть что-то, что согрело бы меня. Но, увы, нет. Она стояла передо мной и протягивала мой мокрый зонт. — Чуть не забыл, – сказала она и на ее лице отразилась мягкая улыбка. — Ах, да, спасибо, – одной рукой я удерживал букет, а второй потянулся за зонтиком.       Наташа отдала мне его, а после развернулась и пошла на свое рабочее место. Вот и все.       «Она не простила тебя, – словно игла уколола меня собственная мысль, – не простила твой автоответчик на телефоне, бессонные ночи, выплаканные слезы, не смогла простить за то, что ей пришлось бросить университет и потерять карьеру, лишь бы не видеть тебя. Она просто не смогла смириться с тем, что потеряла того, в кого была влюблена».       Дождь все также шел, казалось, будто он даже усилился. Редкие пешеходы укрывались под зонтами и плащами, но не я. Я подставил лицо под дождь, чтобы тот смыл все, что только что произошло. Или хотя бы часть этого. Вздохнув, я наконец-то преодолел пешеходный переход и пройдя еще пару метров, дошел до своего автомобиля.       Салон пах моим одеколоном, «елочкой» над приборной панелью, а теперь сюда добавился свежий запах пионов. Я аккуратно положил розовые цветы на соседнее сиденье и не стал пока что заводить машину. Меня манил запах и вид цветов. Круглые, пухлые шары бутонов напоминали шарики мороженного, а красная лента крепко удерживала ветки, чтобы они не раскатились. А запах был таким чувственным и нежным, что я невольно млел перед ними. И тут я понял, почему взял пионы. — Это твои любимые цветы, Наташа, – сказал я вслух и улыбнулся цветам.