Вечерние разговоры

Птица вышёл под вечер на маленькую кухоньку, где вместо люстры висела (повесилась) одинокая лампа на проводе и тени расползались по стенам, как в дешёвом артхаусе; под старыми советскими обоями бегали тараканы, по трубам − мокрицы и сороконожки… м-да, атмосферно. Птиц неодобрительно цокнул, разглядывая интерьер нового обиталища. Он надел две пары вязаных носков и завернулся в новый плед поверх пижамы и древнего свитера с совами, когда Олег посмотрел на него с молчаливым удивлением, тот пробурчал крайне недовольно: «Серёже холодно, он постоянно мёрзнет». − А как ты… ? − Олег не договорил, Птица перебил его. − Эти гадкие таблетки выветрились уже давно, Серёжа даже не сопротивлялся мне. Из−за них он постоянно спит и чувствует себя, как овощ. Олег, а они ему точно помогают?! − плевался ядом Птиц, занявший место первого пилота, а Волков залип на его аккуратные острейшие когти, в обрамлении чёрных перьев, завораживающе опасно, смертельная красота хтонической сущ(ч)ности. −Ярар*, не начинай, я найду ему нормального врача. Син алма пирогы белән чәй эчәсеңме? * — Птица кивнул, отбивая коготками ритм по столу. − Скатерть не порть, − попросил Олег. Волков разлил на двоих чёрный чай с душицей, подал Птице чашку и блюдце с шарлоткой. Тот быстро накинулся на выпечку и вскоре доел всё. − Как дела у Серёжи? − Олег вообще не притронулся к пирогу и пил только чай с мёдом. Птица задумчиво хмыкнул. − Он в плохом состоянии, вновь тряпка и вечно рыдает из−за чувства вины… боится, что ты его ненавидишь. − Прошу, верни его в тело, нам нужно поговорить. − Хм−м, а толку−то, он забьётся в угол и, рыдая, начнёт извиняться, вы не услышите друг друга, − вторая личность Разумовского поморщилась от недавних воспоминаний. − Всё настолько плохо? − Ему хреново, бывало и хуже, например в тюрьме, но с ним был я, к счастью, − напомнил Птиц, потянувшись за третьим куском пирога, Олег машинально подлил ему чая. Впервые, за время их знакомства, они мирно беседовали и не вгрызались друг дружке в горло (заскоки и пафос Птицы не в счет). − Спасибо, что бережешь его, − Олег отвел взгляд от собеседника. − Он мой друг и создатель, не лезь в мои мотивы! − нахохлился обиженно хтонь, заняв защитную позу. − Вам не нравиться в этой квартире, верно? Хотел обсудить с Серым, где он хотел бы жить, но меня он избегает. − Волк, тут холодно и скучно, Серёжа тот ещё мерзляк, очень бедно, нам даже выходить нельзя на улицу, мы же прячемся и вынуждены сидеть, как мыши. Знаешь, иногда тут хочется повеситься, − равнодушно пояснил Птица, с интересом рассматривая потолок кухни. − Хорошо, найду нормальное место. Возможно, стоит отправиться за город, в глубинку? — После ответа Птицы по спине пробежал холодок, Олегу обеспокоился состоянием кукухи его рыжего чуда. − Только если там будет интернет, Олег! − раздражённо зашипел Птиц, нависая над собеседником, его огромные крылья были полураспахнутые, а когти удлинились. − Куплю максимум телефон с поддельным номером, надеюсь вы помните, что не стоит светиться, и тем более, скачивать тиндер или устраивать срачи в твиттере, − закатил глаза брюнет, на что Птиц раздражённо цокнул. − Волков, ты ещё не за*бался с нами?! Как ты можешь оставаться с тем, кто всадил в тебя пять грёбанных пуль, ты ж чуть не сдох тогда! − тени сгустились, одинокая лампочка над ними начала мигать, а Олег подавил зевок. Эта мистика и странная аура вокруг хтони уже не удивляли. − Я знаю, что это сделал не Серёжа. Под твоим дурным влиянием всё и произошло, я почти простил его, − глухо ответил Олег. − Ха−ха, глупый − глупый Олежа, неужели ты думаешь, что это я все сделал? − с показательным сочувствием спросил Птица, сверкая янтарными глазами, − − не только я управлял ситуацией, твой драгоценный Серёжа, пошёл на риск ради ставок, он понимает, что виновен, а ты пытаешься обелить его мотивы. Думаешь, что злой Птица все сделал сам, хех… Да, я ненавидел и ненавижу тебя, Волков, ты лишил меня Серёжи. Из−за тебя он предал меня забвению. …Ты не знаешь, каково это годами быть бессильным наблюдателем без права действовать, я лишился всего из−за тебя. Мы были не разлей вода с Серёжей, я защищал его от хулиганов и помогал во всем, а он проводил время со мной. Всё было прекрасно, пока не появился ты! − глаза Птицы заволокло тьмой, голос сочился ядом, − да, я мечтал тебя убить, ненавидел годами и лелеял планы мести, и были бы снова я и мой друг, Волк, кто тебе мешал спокойно умереть и не лезть к нам, после твоей похоронки я снова обрёл силу, но ты все испортил, с н о в а! Влюблённый волк уже не хищник, ты бегаешь за ним словно комнатная собака, самому−то не противно? − брезгливо скривился Птиц, но Олег продолжал молча сверлить его тёмным взглядом. Не реагируя на подначки и не показывая и тени эмоций на своем непрошибаемом лице, равнодушно ли? − Прощаешь, спасаешь его из тюрьмы, помогаешь отомстить Грому, а сейчас, после всего, что было в Венеции ещё пироги готовишь и возишься с ним. Да что с тобой не так?! − Довольно, я услышал тебя! − прорычал Олег, сжимая кулаки, Птица насмехался, не боясь нападения. Вскрывая когтями зажившие корочки на свежих ранах, чтобы обнажить больше нежной ткани и пронзить их своими болезненными фактами. Голая правда, как сотни лезвий, быстро входила под кожу и раскрывала рану еще больше. Он знал, что делает и наслаждается психологической пыткой, прищурив хитрые глаза и внимательно отслеживая реакцию жертвы. − Волк, ты здесь лишний, я всегда был рядом с Серёжей, ему никто кроме меня не нужен, и если бы не я… — хрипло прокаркал Птиц. − Я люблю его, доволен − рыкнул Олег, − даже не надейся что сможешь от меня так просто избавиться, ненавидь дальше, пернатый, − он начал подходить к Птице, тот встал и резко отошёл подальше. − Я никогда не приму тебя, волк! − прошипел он. − Знаю, я тоже, предлагаю поставить Серого на ноги и препираться дальше, останемся врагами, если пожелаешь, − предложил Олег. − Ладно, меня все устраивает, пёс! − ядовито усмехнулся птиц, уходя из кухни, − приходи минут через двадцать с пирогом, выманю Тряпку. Волков крутил в руках опавшее чёрное перо, осознавая произошедшее. Он задвинул размышления о словах Птицы в долгий ящик и пошел ставить чайник, сейчас нужно успокоить Сережу. Он решил закинуть ромашки и мяты, травы точно помогут. С той поры Птица не пытался вцепиться в его шею при встрече, но их общение нельзя было назвать гармоничным, но всё меняется. Уже прогресс, что его не пытаются задушить внезапно при встрече или прирезать после кошмара, с−стабильность. Кто ж знает, что взбредет в голову этой хтони, а так хотя бы относительное затишье. Их перепалки перестали быть в приоритете, Сережа нуждался в их помощи. Ради него стоило забыть о своих разногласиях, оба это понимали.