маленькая подлость большого подлеца

      стоя посреди комнаты в чём мать родила, хамелеон мотает боксёрский бинт на свою тренерованую кисть. клим наблюдает за ним пристально, попутно отмечая, как кровь отступает от связанных рук. верёвка тянется от запястий к турнику в проёме, образуя на нём тугой узел. в отличии от мужчины перед ним, он – абсолютно одет.       — ох, боже, не говори, что мне можно только смотреть..       тео ухмыляется нагло, слегка, показывая привлекательную ямочку на щеке. единственное, пожалуй, что доказывало его земное происхождение.       — ну почему же... — опускаясь на пол, потягивается, точно кот, протягивая руки под разведённые ноги клима. — я тебя потрогаю...       пронзительный взгляд гипнотизирует, пока хам опускается ниже, ведёт языком по шву на дизайнерских джинсах до самого колена. клим отводит глаза, знает, что может спустить от одного вида. взгляд его цепляется за изувеченную спину. всё, от лопаток до поясницы усеяно размашистыми шрамами, напоминая о нелёгкой судьбе мужчины, что сейчас, проводя носом, поддевает его футболку и двигается вверх. оставляет влажную дорожку на прессе, замыкая сосок в ямочке языка и далее, по границе подмышки и до предплечья. слышится треск разрезанной ткани и футболка лешего разъезжается в стороны, обнажая грудь.       — охх, бляя.. хами, чёрт..       хам блуждает по его телу, водит руками по прессу, проводит пальцами по ключице и впадинке аккуратно, тянет волоски на затылке и ощупывает большим пальцем верхний ряд белоснежных зубов, раздвигая губы. клим стонет прерывисто, забывая дышать и сходит с ума от тёплых рук и твёрдой ткани бинтов.       лэш приходит в себя только тогда, когда хамелеон внезапно прекращает такие издевательские ласки. вместо них он устраивается на груди сидящего клима и обвивает его тело руками. укладывает голову на его грудь и, прислушиваясь к гулко грохочущему, так явно сгорающему от возбуждения сердцу напарника намеревается... спать. дьявол во плоти, не иначе.       — блядь, ну конечно... как же я мог допустить мысль, что останусь без коварной мести.. — на выдохе. — ты что, серьёзно спать собираешься? сейчас..? — скулит клим, подаваясь массивными бёдрами вверх. член трётся о нижнее бельё и неясно, приносит ли это больше удовольствия, чем сводящего скулы отчаяния. ему остаётся только водить голодным взглядом по сведённым стройным ногам хамелеона и слушать его мирное сопение. «и правда ведь спит, подлец...»