back to the old house

« иногда я думаю, что если бы я куда-нибудь делся, то стало бы попроще », — так он часто говорил мне, пока мы сидели на заднем дворе его магазинчика, выкуривая уже бог знает какую по счёту сигарету. на тот момент я уже получил школьное образование, но почему-то так и не понимал, что значит это его «куда-нибудь делся». в конце концов, юнги ведь не был ни пультом от телевизора, ни брелком от ключей, чтобы вот так просто взять и без последствий исчезнуть. **** я бросал рюкзак с правой стороны от кассы, где, кажется, уже целую жизнь стоял деревянный стул, не известно для чего изначально предзначавшийся. возможно, как-раз таки для того, чтобы прогуливающие пары студенты вроде меня, могли оставлять там свои вещи. обычно я приходил одетый в теплый свитер с горлом — этот район плохо отапливался, а юнги ещё и постоянно держал открытым одно из створчатых окон. сам при этом разгуливал в тонкой хлопковой футболке, абсолютно игнорируя свои ледяные руки. но, стоит сказать, что зимой он набрасывал легую кофту поверх, которую я с неизменно тяжёлым вздохом на нем застегивал . теплого в этом небольшом магазине, со старыми пластинками для «истинных ценителей музыки », как юнги любил говорить, была только кружка, по моему мнению, отвратного черного чая без сахара, который он, казалось, пьет днями напролет. в каморке, где юнги проводил обеденный перерыв, всегда пахло чем-то сладким — ванилью, кажется. он притащил туда диван с торчащими пружинами, который вряд-ли бы кто посчитал чем-то, хоть немного пригодным для отдыха. но в моменты, когда меня жутко одолевал сон, он казался мне просто райским ложе. юнги накрывал меня слегка колючим клетчатым пледом, ненавязчиво пахнущим его духами. я ни разу не просыпался от кошмаров. **** у меня была привилегия бесплатно брать пластинки и кассеты — юнги сам выбирал их для меня, основываясь на собственном вкусе. сейчас я понимаю все то, что он хотел мне этим сказать, но тогда я просто слушал хорошую музыку и мысленно представлял как он подпевает слова песни себе под нос и стучит пальцами по столу. эти пальцы я часто видел в своих снах. длинные, тонкие, они блуждали по моему телу, а я ответ целовал их. это было хорошо. я всего раз держал его за руку. мы сидели на диванчике уже после закрытия магазина — он показывал свой новый проектор, мы рассматривали звезды, отображающиеся на потолке. он рассказывал легенды про созвездия, а я внимательно следил за тем, как дрожат его ресницы. тогда юнги незаметно прикоснулся к моей ладони своей, стабильно прохладной, и я почувствовал как быстро у меня забилось сердце. будто бы отбивало ритм очередной песни группы Битлз. тогда я не приходил к нему несколько дней, а когда по итогу появился, он сделал вид, будто ничего не случилось. я здорово его обидел, я знал. синяки под его глазами стали больше. ***** на новый год юнги подарил мне стеклянный шар, со смешным снеговиком внутри и пластинку с записанной на нее «back to the old house» — песню его любимой группы. а я принес ему термос и полосатые перчатки. зелено-черные. я спросил у него, с кем он будет отмечать. а юнги ответил, что не любит праздники. особенно новый год. но я все равно заставил его слегка украсить магазин, чтобы привлечь покупателей. эти блестящие шарики так и остались висеть. **** под прилавком на небольшой полочке всегда лежали несколько книг, которые он читал одновременно. с заломанными уголками и разноцветными закладками. наверное, если я бы хоть раз прочел их, то все бы понял. но я этого не сделал. как и не спросил, для чего был стул, и почему он пьет этот гадкий чай. откуда он взял диван и почему именно ваниль. а главное, что бы было, если бы я не испугался и пришел тогда, и может быть даже поцеловал его. я не говорил ему, что цвет его глаз напоминал мне сосновый лес, в самом глубине которого я потерялся ещё много лет назад, и из которого я уже так и не смог выбраться. я не говорил, что знал наизусть все цвета его футболок, все названия его любимых песен и мог бы по памяти расчертить веснушки на его лице. *** юнги покончил с собой тридцать первого декабря, оставив небольшой конверт для меня, в котором лежало письмо и ключи от магазина. я не заплакал когда приехали скорая и полиция, но когда его мать, возникшая из ниоткуда , спросила меня, хорошо ли я его знал, я зарыдал так, будто планировал задохнуться прямо сейчас. я черт возьми плохо его знал, и эту ошибку я прокручивал у себя в голове вот уже столько лет. про письмо я никому не сказал — в нем были название песни и время, на которое нужно было ее поставить. и один небольшой абзац : «если бы я сочинил все эти песни, то они были бы для тебя. у меня был только лишь этот магазин, и я посвящаю его тебе. передаю смысл моей жизни в твои драгоценные руки. даже если ты не сохранишь его, я буду счастлив. back to the old house — 1:15 » единственное, во что я верил, что он действительно «делся» туда, где бы он смог и дальше попивать свой чай, слушая музыку. я думаю об этом месте даже спустя двадцать лет. и я загадываю попасть туда, каждый свой день рождения.