Три веточки сирени

Наушники «Денон»

О нас думают плохо лишь те, кто хуже нас, а те, кто лучше нас, им просто не до нас. Омар Хайям Сынмин всегда был скучным. Так говорили близкие друзья и блеклые одноклассники, лица коих он даже не помнил. Стоило в голове вспыхнуть воспоминанию: «Ким Сынмин, ты просто ничтожество» — становилось моментально грустно. Мальчик не был особенным или выделяющимся, но уж точно не серым и не примечательным. Нечто среднее и его это всего устраивало. Он любил не то, что остальные, но и от популярных вещей полноценно не отказывался. Учился не на отлично, но и не отстающий. Говоря кратко, Ким всегда был средним, поэтому никому особо и не нравился.. Он любил гулять в зеленеющих парках и ни за что не убирать наушники с ушей. Приятные мелодии незнакомых исполнителей, — в целом, на них было наплевать — разряжали атмосферу тихих утренних улиц. По неровной кладке плиток на газоне становилось понятно, что над ней даже не старались. Как и над всем окружением, исключая деревья. Мелкие камешки ударялись об каменные ячейки и издавали приятный звук весеннего восхода солнца, а распускающиеся почки навевали аромат цветения. «Может сливы?» — подумал Ким, остановившись у одного дерева с небольшими белыми цветочками. Кора слегка поблескивала от первых лучей, нежно переливаясь и купаясь в них. На лепестках и листьях была роса, которая то и дело скатывалась с них и попадала на тёмную макушку. В наушниках играла приятная фортепианная мелодия, завлекающая идти дальше, но что-то его останавливало. В такое время парк был практически пустым. Как всегда говорила мама: «Никакой нормальный человек в 7 утра в парк не попрется, особенно в выходной». А потом она умерла. Сынмин долго плакал и извинялся, что проводил свои выходные в окружении зелени и незамысловатых мелодий. Но после окончания школы, стал ходить туда каждое утро перед институтом. Извинялся перед мамой и оставлял небольшие подношения местным белкам, которых она любила — единственных, среди всего окружения парка. Из-за горечи от потери мальчик окончательно забылся и совсем не заметил, когда ушёл отец. Тогда Ким уже не плакал и даже на похороны не пришёл, думал, что это лишнее. Оказался прав. Они с отцом никогда близки не были, лишь были некими сожителями, не обращающими внимания на существования друг друга. До 11 лет маленький Минни пытался привлечь внимание этого черствого мужчины, но это было бесполезно. Любил Ким старший только свою жену и дачу, где проводил последние годы жизни. Так Сынмин остался один. Без друзей, семьи и самого себя. Среднячок, что никому не нравился, лишь потому что был обычным. Слишком обычный для такого "цветастого" мира. Оставались у него лишь парки, всё новые и новые, но был один любимый — что на окраине города у спального района, где жил его первый и единственный друг. Ким не помнит, как его звали, как-никак прошло уже больше 15 лет с тех пор, как они перестали общаться. Помнит лишь, что тот был тёмным брюнетом с широченной улыбкой и тёплыми руками. Тот парень ему нравился, причём так сильно, что он не мог это скрывать и признался. Громко и отчётливо за углом школы на ухо. Память старалась стирать все плохие воспоминания, включая имя и цвет глаз. И реакция того парня тоже практически испарилась из головы. За исключением того, что тот отшатнулся и убежал. Они больше не виделись, а мальчик перевёлся в другую школу. Ким его даже не искал. Первая и последняя любовь не то чтобы исчезла, просто убежала и скрылась от обычного Минни. Тогда он и перестал светиться. Забился в угол со своими новыми «Градо» последней модели и молчал. Сейчас, надевая на голову «Денон» и посматривая на телефоне дату, — «8 апреля, 2010 год» — он глубоко вздохнул и поднял глаза к небу. Среди густой сливовой кроны проглядывались голубые проплешины. Лучи солнца не проникали сюда —поэтому кепка на голове выглядела неуместно — и лишь обжигающе кусали спину, приветливо хихикая. Во влажном воздухе можно было уловить сладковатые нотки мякоти. Мысли метались между приходами смерти, первой влюблённостью и лепестками будущих плодов. Что-то внутри грохотало, словно пару минут и сломается, а в горле стоял ком. От одиночества хотелось плакать. Парень закрыл глаза и томно выдохнул, будто неся огромный груз на плечах. 28 лет за спиной, а жизнь ощущалась словно патока — густая и тёмная. Перед закрытыми веками неожиданно заиграли искорки и появились новые очертания. Кто-то положил руку на плечо Сынмина. Она была теплее кусачего солнца. Казалось, словно прожигает кожу через теплую бежевую толстовку, оставляя красные отметины. Не больно, скорее неожиданно. Чтобы услышать неизвестного, на случай, если тот захочет что-то сказать, Ким оттянул один наушник и прислушался. За спиной что-то шуршало. Напоминало листву. Вдруг он закопошился, выключил музыку на недавно купленном телефоне и оттянул второй наушник, опуская их на шею. Стояла тишина, но не пугающая, а до приятного непонятная. — Сирени не хотите? Голос мужской и от чего-то знакомый. А рука всё такая же тёплая. Тем временем парень не успокаивался. — Ну, пару веточек сиреньки, для любимой или мамы, я просто так подарю. Ким отчетливо слышал приятный голос. Утром какого-то чудика занесло раздавать сирень в пустынном парке. До того интересный случай, что даже не верится. Развернувшись к собеседнику лицом, он произнёс: — Мама умерла и нет у меня любимой. Парень, на вид чуть младше самого Сынмина, смотрел карими глазами, казалось, в самую душу. В руках у него действительно было 3 веточки свежей сирени, а на губах лёгкий блеск. Он не улыбался, лишь о чём-то думал. Волнистые волосы у него белые-белые и если бы не шоколадные глаза, Ким подумал, что перед ним альбинос. Одет он был просто, а отойдя на метр и сильно не всматриваясь, можно было подумать, что перед ним стоит школьник. Просто чуть выше и в строгом чуть грязном пальто. Наверное, пока сирень рвал, испачкался. Небольшие капли вперемешку с сиреневыми лепесточками лежали на плечах, но прекрасно вписывались. — Тогда я подарю её тебе. — Просто так? — на всякий случай поинтересовался Сынмин, хитро прищуриваясь. — За услугу. На губах парня расцвела приятная улыбка. Настолько, что где-то в глубине заиндевевшего нутра что-то приятно ëкнуло. Минни тоже улыбнулся, но не так явно, лишь уголками губ. — Предложи, а я подумаю, соглашаться или нет. — Проведи со мной день. — Как? — изумился Ким. — Я даже твоего имени не знаю. — Ян Чонин, любитель сирени и тёплых разговоров, — протянул руку Нинни, улыбка так и не сходила с его лица, а глаза блеснули заинтересованностью. — Ким Сынмин, среднячок, шатающийся по паркам в наушниках, — он принял тёплую ладонь и обжёгся, но рукопожатие не разорвал. Они стояли под большой цветущей сливой с сиренью в руках, и наблюдали за крошечными изменениями в выражениях лиц друг друга. «Милый» — мелькнуло в темной голове. Минни встрепенулся, чтобы отогнать наваждение и отпустил чужую тёплую ладонь. — Что делать дальше? — спросил Ким. — Гулять, знакомиться и разговаривать. Парень помешкался, надел капюшон и пониже натянул рукава толстовки, зацепив края пальцами. Поежился от утреннего холода и задумался. — Зачем я тебе вообще понадобился? — Ким спрятал губы в изголовье толстовки и посмотрел щенячьими глазами. — Ещё и на целый день. — В смысле? — Ян скривил улыбку и усмехнулся. — Все поступки совершаются по определённым причинам: нравится человек «почему-то», дружат «почему-то» и тому подобное. — У чувств не должно быть причин, Минни. Можно? Тот кивнул. А Чонин продолжил: — Ну так вот, любовь необъяснима, как и дружба. Этим утром я просто так пошёл в этот парк, просто так нарвал холодной сирени и просто так подарил её. А сейчас просто так хочу узнать тебя. — Не думал, что такое возможно, — хмыкнул Ким, тайно улыбнувшись. Спустя какое-то время они наконец сдвинулись с места и медленно пошагали в неизвестном направлении. И каждому было совершенно наплевать, выйдут ли они за пределы парка или останутся в нём до самых сумерек. Пешеходная дорожка перестала казаться такой потрескавшейся и Сынмин даже подумал, что она красивая. Пока парни шли от одного дерева до другого, Чонин неожиданно предложил: — Давай в догонялки! Наушники приятно охлаждали кожу и бренчали от бега по тропинкам между деревьями. Минни в прыжке срывал новые листья и легко приземлялся на ступни с огромной улыбкой. Сзади обрушались комплименты: — Как ты высоко прыгаешь! Прямо кузнечик! В кустах, недалеко от судьбоносной сливы, кто-то жалобно поскуливал и ворочался. Когда мальчики подошли ближе, там лежала недовольная трëхцветная кошка, елозя по земле спиной. Она жмурилась и мяукала, до того печально, что Ким вызвался взять её домой, ведь ему давно одиноко и хотелось иметь хотя бы одно живое существо в холодной пустой квартире. Тогда Ян не мог не сказать: — Ты такой добрый, Минни. Как назовешь? — Нинни. Чонин протянул руку, снял кепку — надев её на кошку — и погладил по голове. Сначала аккуратно, практически невесомо провёл по чуть пушистым тёмным волосам, а после стал их ерошить, наслаждаясь их мягкостью. Ким смущённо вздохнул и улыбнулся ещё шире: — Такая улыбка красивая и волосы мягкие. Они ходили с кошкой по парку. Новая черепаховая королева жизни Кима не отходила от парней ни на шаг. Ходила рядом и терлась об ноги. Даже когда Нинни достал из кармана бумажный свёрток, где лежали бутерброды и дал кошке, та не отставала и громко кричала, чтобы про неë не забыли. Сынмин постоянно улыбался и не натянуто, как много лет назад после неудачного признания, не так, как на похоронах мамы, а по-настоящему. Он за день услышал столько комплиментов и приятных слов, интересных историй и тёплого смеха милого мальчика. — Как-то раз я пошёл в поход. — Один? — Конечно! У меня же нет друзей, — Ян усмехнулся. — Так вот, я видел, как один серый заяц сидел у норы белых и его не пускали. Как думаешь, почему? — Потому что он другой. — И это неплохо. — Он же неправильный, белых целая семья, а этот один, — вздохнул Ким, глядя на фонари и поглаживая ломкую кошачью шерсть. — И это не значит, что дело в нём. Вероятно, его не смогли принять таким, какой он есть, — улыбнулся Ян, нежно рассматривая профиль парня рядом. — Поэтому этот серый зайчик теперь живëт у меня дома. Минни повернулся и осмотрел мечтательную улыбку. Блеск в задумчивых глазах напоминал зеркало души — такой же светлый и яркий. Приятная атмосфера ласкала душу, поглаживая её и обнимая. Комфортно. — Мне уже пора, — неожиданно тихо сообщил Чонин. Они осматривали друг друга, но уже без улыбок. Просто запоминали черты лица и малое, но важное количество проведённого времени. Казалось, что катастрофически не хватило дня. Хоть они и встретились ранним утром, а сейчас ночь медленно поглощала пространство вокруг, но хотелось посидеть и встретить новое утро. Желательно, вместе. Сирень завяла, они оставили еë под сливовым деревом, но зато остались Нинни и моменты, приятно щекочущие душу. — Хорошо, — запоздало ответил Ким. Они молча встали со скамейки и, сойдясь на мысли, что нужно уйти резко и бесповоротно — чтобы не возникало мысли остаться — парни развернулись друг к другу спинами и быстрыми шагами стали отдаляться. Сынмин шëл с тяжёлым грузом в своих любимых наушниках. Но музыка не приносила былой радости. Лишь непонятное жгучее чувство внутри, что он ошибается. Черепаховая кошка вновь начала жалобно поскуливать и впиваться маленькими коготками в руки. — Чего ты? — спросил Минни у животного. — Я тоже не хочу от него уходить, но надо. Парень обернулся, но в парковых фонарях не было ни Чонина, ни намёка, что он вообще когда-либо существовал. Ким тяжело вздохнул и грузными шагами дошёл до дома. В холодной квартире было всё также пусто, а разгорячившаяся растопленная душа начала медленно замерзать. Нинни скрашивала одиночество, но все мысли всё равно вились вокруг лишь одного парня из парка с тремя ветками сирени в руках и милой улыбкой. Засыпал он тоже тяжело. Всю ночь мелькали призрачные образы: сливы, лето, Чонин и его мягкие губы. Пару раз он просыпался. То ли от наваждения, то ли от наслаждения. Нервно смеялся и закрывал лицо руками, ведь только к утру понял — он уже соскучился. Все сны и мысли занимал один-единственный парень, что любит тёплые разговоры, ценит доброту и дарит цветы незнакомым людям. В 7 часов утра Сынмин стоял в бежевой толстовке и тёмной кепке, помимо неë на голове красовались «Деноны», а его взор был обращён к густой кроне. Он стоял и надеялся услышать предложение о сирени. Мечтал получить 3 заветных веточки цветов и крепко обнять своего нового особенного друга. Парень прикрыл глаза и глубоко вздохнул, как вдруг на его плечо опустилась рука. С головы на плечи упали наушники, ведь незнакомец лёгким движением руки смахнул их и, когда Ким повернул голову, то увидел счастливую улыбку и услышал голос: — Прости, сегодня сирени я не нашёл, зато могу поцеловать в щеку, — произнёс Чонин и обнял Минни за шею, аккуратно прикоснувшись губами к тёплой щеке. — А ещё, предлагаю больше никогда не уходить друг от друга.