Дневник журналистки: В страну трехголовых змей

      Еще одной из ненавидимых Надей вещей была акклиматизация. Так, в первые дни пребывания в северной столице самым тяжким испытанием для нее стали белые ночи. У себя в Якутии Надя привыкла к полярным дням, однако питерский погодный феномен — это было что-то с чем-то. Как будто бы мерзкий белый кисель вползал в окна, двери и в каждую щель, оседал на стенах и предметах в комнате липкой молочной пенкой, забивался в глаза, уши и ноздри… За всю первую ночь в Питере Надя так и не смогла сомкнуть глаз. Впрочем, в этой ситуации был и несомненный плюс: за время бессонницы она как следует подготовилась к вступительным испытаниям в СПбГУ. И, хотя на экзамен пришла едва стоявшая на ногах от усталости, но сдала все на «отлично» и без проблем прошла на бюджет.       Но все же к жизни в Питере Надя как северный человек привыкла довольно-таки быстро. А вот в Москве она первую неделю не могла даже нормально сходить в туалет. Мочевой пузырь будто бы сдавливала чья-то невидимая рука и наружу просачивалось медленно, по нескольку капель. Что уж было говорить о нескольких адовых днях в Сочи. Однако день в плену у Сингалора обещал запомниться Наде как пожалуй самый кошмарный день в ее жизни.

***

      Поток солнечных лучей из зарешеченного окошка, достигший того угла, где сидела Света, стал расползаться и по остальной площади камеры. Еще пара минут — и помещение стало напоминать раскаленную сковороду. Солнце будто бы светило отовсюду, из каждого угла, со всех сторон. Задыхаясь от страшной жары, отчаянно жмурясь, Надя вертелась во все стороны, но скрыться от палящих лучей было некуда. Переползти же в угол с тенью она не могла: оттуда зловеще посверкивала глазами-бусинками ненавистная соседка-рептилия.       В полном отчаянии Надя обхватила голову руками и, прильнув к матрасу, беззвучно закричала. «Только бы все закончилось, господи, только бы поскорее!..» — повторяла она про себя.       Спасение явилось пару часов спустя с неожиданной стороны. В замке загремел ключ и дверь распахнулась. Поток свежего воздуха заполнил камеру и Надя тут же с жадностью подалась к двери. А в следующую секунду замерла на месте. По спине у нее побежала мелкая дрожь.       В дверном проеме застыл индус настолько свирепого вида, что его можно было хоть прямо сейчас брать на роль злодея в новом фильме бондианы. Справа от него стоял мужчина чуть поприятнее. Загорелый, но явно европейской внешности, плечистый, с блестевшей от пота лысиной. Дополняли образ черная гарнитура на ухе и маленькая нагрудная сумочка с молнией. «Не иначе какой-нибудь бизнесмен средней руки», — подумала Надя. И тут же бегавшие по камере маленькие серые глаза незнакомца вперились в нее. — Ты еще кто такая? — заговорил он таким тоном, словно бы совсем не ожидал увидеть в камере вторую девушку. Голос мужчины был густым, в русской речи совсем не слышалось акцента. — Зачем в Фатех приперлась?       «Тот самый угрюмый русский, что в кафе присматривал за Светой», — догадалась Надя. Это было хуже, чем она предполагала, сослаться на незнание языка не получилось бы. Похоже, оставалось только прикинуться дурочкой — а вдруг бы прокатило? — Э-э, здрасьте, — заговорила она тоненьким голосом, невинно хлопая ресницами. — А я Надя. Приехала сюда, в Индию… достопримечательности посмотреть. Всякие там памятники, архитектуру. Ну и сюда тоже заглянула… просто так, увидеть, как простые люди живут. Ну и по рынкам побродить, я слышала, там все дешево.       Еще не дослушав, лысый принялся говорить в гарнитуру. Надя едва сумела понять, что он переводит ее слова на английский. «С кем это он балакает, с Сингалором?» — подумала она и внутри у нее все похолодело. Кажется, ее судьба решалась прямо здесь и сейчас… — А Катю ты зачем искала? — продолжил спрашивать лысый, выслушав ответ невидимого собеседника. — Можешь не отпираться, я знаю, что ты везде о ней вынюхивала! — Ах, Катю Суворову! — затараторила Надя. — Ну да, я просто узнала, что она сейчас как раз в Индии, и здесь поблизости тоже была. А телефона ее у меня не было, и во «Вконтакт» она тоже не заходила, вот я и стала всех подряд спрашивать о ней. Очень уж хотелось пересечься, мы ведь еще со времен универа с ней не виделись! Слушайте, а что вообще случилось? Зачем вы меня сюда посадили, я же вроде ничего такого не сделала? Может, отпустите меня уже?       «Поверил или нет?» — думала она, глядя, как угрюмый соотечественник снова переводит сказанное ей человеку на другом конце провода. По бесстрастному лицу лысого ничего нельзя было понять. Секунды тянулись в томительном ожидании. Жирная зеленая муха, сделав круг по камере, опустилась прямо на лысину посредника, но тот будто даже не заметил этого, продолжая говорить. Затем он замолчал. Ну же, что дальше?..       Послушав босса пару минут, лысый с неизменным выражением лица произнес «Good» и, дотронувшись до нагрудной сумки, где у него, видимо, лежал телефон, сбросил вызов. Вот-вот, сейчас все решится… Сердце в груди Нади прыгало как бешеное, грозясь поломать ребра, по спине струился холодный пот… — Отпускать не станем, — прогудел наконец лысый. — Посидишь еще пару деньков без воды и еды, может, тогда и расскажешь всю правду.       Надя едва сдержала облегченный вздох. А в следующую секунду лысый с неимоверной скоростью дернул рукой. Раздался звонкий хлопок и Надя так и взвизгнула. Гнусно ухмыльнувшись, посредник отнял пятерню от лысины, щелчком пальцев сбросил на пол мертвую муху.       Из угла раздалось зловещее шипение. Скосив глаза, Надя увидела, как змея, приподнявшись на хвосте, грозно раздувала капюшон. Затем она заструила гибкое блестящее тело вперед с явным намерением пообедать мушиной мертвечиной. Надя так и вжалась в стену, подобрав ноги.       Внезапно суровый индус, так и не произнесший с самого появления ни слова, сделал шаг вперед. В тот момент, когда змея вцепилась в муху, он протянул мускулистую волосатую руку и схватил рептилию голой пятерней пониже капюшона. «Сейчас будет меня ею пытать, — с ужасом подумала Надя. — Засовывать куда только можно…» Однако бесстрашный охранник сдавил кулак до жуткого хруста, а затем закинул мертвую змею на спину, словно моток бечевки, и, повернувшись, покинул камеру. За ним ушел русский, дверь со скрежетом захлопнулась и два раза повернулся в замке ключ.       Без сил вытянувшись на матрасе, Надя громко и шумно задышала. Света же молча смотрела на нее из своего угла с какой-то странной ленцой. Надя и сама не горела желанием разговаривать с ней. Да и, кажется, лед между ними еще не до конца стаял, чтобы можно было спокойно болтать на какие-либо темы. «Теперь я готова сколько угодно терпеть эту жуткую жару. Главное, что змеи здесь теперь нет».       Однако вскоре Надя поняла, что угроза лысого не кормить и не поить ее была не пустым звуком. Эта пытка выходила похуже, чем если бы ей в штаны запустили живую кобру. Самое главное, что в последние несколько часов она, шокированная всем услышанным от Светы, и думать забыла о еде и пище. А теперь, после слов лысого, навязчивые мысли словно нарочно принялись лезть в ее голову.       «Я не хочу есть и пить, все хорошо, смогу вытерпеть», — мысленно уверяла себя в ответ Надя, но ужасная реальность являла собой обратное. Желудок сводило от голода, а от страшной жары во рту была самая настоящая пустыня. В отчаянии Надя копила на языке слюну, а затем сглатывала, но это помогало с трудом. Вдобавок к этому все тело начало жутко чесаться: в последний раз она принимала душ вчерашним утром. Света же, будто бы издеваясь над соседкой, отвернулась к стене и вскоре тихо засопела. Решив последовать ее примеру, Надя постаралась прикорнуть тоже: все же во сне переносить голод и жажду было легче. Однако ей не удавалось. Мысли в голове страшно путались, но одна из них неизменно вылезала наружу, пульсируя ярче других: «Есть, пить, мыться». Вскоре Надя уже всерьез начала жалеть, что не попросила охранника оставить мертвую змею в камере: сейчас она с удовольствием съела бы любое мясо.       «Интересно, через сколько времени меня здесь найдут?» — задумалась она. С Ниной они договорились, что та забьет тревогу через сутки после того, как Надя перестанет выходить на связь. Сколько еще потребуется на поиски? Наверное, не меньше двух дней, с учетом всяких бюрократических проволочек. Но до этого срока, она, наверное, уже не дотерпит. Еще одни сутки без воды и пищи — и расскажет мучителям все. А после этого ее, скорее всего, как Катю, бросят крокодилам.       За тяжелыми мыслями Надя все же задремала. Когда она проснулась, солнце все еще жарило, будто бы не сдвинувшись по небосводу ни на сантиметр. Не спала уже и Света, сидевшая в углу с подогнутыми коленями и смотревшая в пространство отрешенным взглядом.       Ощутив впервые за этот день потребность сходить в туалет, Надя заковыляла к жестяному ведру в углу. Опасения, что в новом климате, да еще и рядом с чужим человеком ей не удастся выдавить из себя ни капли, не оправдались: струя зажурчала довольно бодро, хоть и быстро иссякла — сказывалось отсутствие питья. У Нади мелькнула было мысль припасть губами к краю ведра и отхлебнуть собственной мочи, но быстро исчезла. Нет, пожалуй, к истязанию себя в стиле выживальщика Беара Гриллса она была пока не готова.       К вечеру, когда жара спала и лучи солнца начали понемногу меркнуть, Надя все же решилась заговорить с подругой по несчастью. Молчание стало для нее в тягость. Хотя и разговор был рискованным: после него жажда могла только усилиться. — Слушай, а ты не знаешь, почему Катя вообще начала следить за Сингалором? — спросила Надя. — Что их связывало? Может, она рассказывала тебе?.. — Рассказывала, конечно, — оживилась Света, будто бы только и ждала этого вопроса. — Хочешь знать? Сейчас…       Она вновь уселась на матрасе с подогнутыми ногами и начала говорить четко и без запинки, будто бы читала стихотворение в Доме пионеров, как сама Надя в семь лет, в последний год существования Советского Союза: — Дед Кати, Велиор Суворов, ушел на фронт в сорок первом, в самом начале войны. Успешно воевал на нескольких фронтах, был дважды ранен, награжден медалью «За отвагу». В сорок третьем попал в плен под Житомиром, и с этого момента многие данные о нем теряются. Но кое-что Кате в последние дни все же удалось разузнать… — Эй-эй, подожди, не так быстро! — осадила ее сбитая с толку Надя. — Шпаришь как по книжке! И вообще, откуда ты так подробно все знаешь? — Ох, прости… — смутилась Света. — Я тебе сразу не сказала, но у меня гипертимезия. Ну то есть фотографическая память. Некоторые разговоры и факты могу запоминать прямо-таки дословно. Вот и тот Катин рассказ тоже запомнила.       «Неужели это правда? — не поверила ушам Надя. — Или она соврала и откуда-то еще знает про это?» Но потом она вспомнила, как четко, с весьма точными подробностями вроде времени или количества населения города Света рассказывала ей о своей жизни, и цепочка сложилась. Похоже, эта странная девушка жила в какой-то необычной, отличной от Надиной реальности, и многие вещи, на которых простые люди не привыкли заострять внимание, для нее были как бы самими собой разумеющимися. Надя кивнула, призывая рассказывать дальше. И Света продолжила: — Так вот, Кате удалось разузнать, что ее дед в плену согласился сотрудничать с немцами. Его отправили в составе «восточного батальона» на строительство укреплений Атлантического вала, в Нормандию. Однако на самом деле Велиор Суворов был идейным коммунистом, никогда не предававшим Родину. Он просто понимал, что в действующих войсках принесет больше пользы, нежели в концлагере. И вот, он занялся пропагандой в батальонах из советских военнопленных. Призывал их сдаваться и дезертировать. Разумеется, немцам это не понравилось. В гестапо Велиора несколько раз избивали до потери сознания. У него, кажется, после этого совсем не осталось зубов…       Надя так и содрогнулась, как и каждый раз, когда слышала истории о зверствах фашистов. А Света как ни в чем не бывало продолжила: — Каким-то чудом Велиору тогда удалось выжить. Но он попал в Руалье, такой концлагерь во Франции, где содержались в том числе русские эмигранты и члены Сопротивления. А дальше его следы окончательно теряются. Лагерь был ликвидирован к концу сорок четвертого, всех оставшихся в живых узников перевезли в Германию. Должно быть, Велиор погиб в дороге, а может, еще раньше, не знаю. — Постой, а откуда Катя обо всем этом узнала? — перебила Надя. — К юбилею Победы Катя начала искать информацию о своем деде и его судьбе, — Света все еще чесала без запинки, как по бумажке. — Уж не знаю точно, какие методы она использовала, но ей как-то удалось проследить весь боевой путь Велиора до самой Франции. И вот тут начинается самое интересное. Оказывается, Велиор с первого дня в армии вел дневник. Писал в тетрадях, блокнотах, на газетных листах и вообще на любой доступной бумаге. В Руалье ему тоже удалось достать тетрадку. Туда он не просто записывал. Каким-то невероятным образом к нему в руки попал фотоаппарат, он сделал несколько снимков и даже сумел их распечатать, а затем вклеить на страницы.       Внезапно Света замолчала. Оглянулась на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и лишь убедившись, что все тихо, заговорила полушепотом: — Там Велиор и встретил Сингалора. Он, совсем еще молодой, служил в легионе «Азад Хинд», индийском подразделении вермахта, и состоял в охране концлагеря. Велиор сам был свидетелем тому, как Сингалор лично расстреливал узников, порой даже без приказа. Сами немцы то и дело поражались его жестокости… — Ого, так вот все и сходится! — Надя даже подпрыгнула на месте. — Катя нашла улики преступлений Сингалора, и тогда… Кстати, где теперь та тетрадка? — Велиор сумел передать ее одному французу, жившему неподалеку от лагеря. И Катя после долгих поисков нашла этого француза. Ему было уже под сотню лет и он мало что соображал, но дневник Кате передал в целости и сохранности. — Так где же он теперь? — замирающим голосом спросила Надя, уже предчувствуя ответ. — Увы, Катя мне этого не сказала, — развела руками Света. — Должно быть, не до конца доверяла. Скорее всего, он лежит у нее дома, где-нибудь в тайнике. Такая улика невероятно ценна в расследовании.       «Еще бы», — подумала Надя, у которой отлегло от сердца. Что ж, по крайней мере, Сингалор тоже не знает, где находится компромат на него. — После того как Катя узнала страшную правду, она отправилась в Москву, — вновь заговорила Света. — Там девятого мая Сингалор собирался встречаться в ресторане «Эспада» с… — Это можешь не рассказывать, я примерно знаю, что там к чему, — вновь перебила Надя. — Хотя один вопрос остается: что именно Катя хотела сделать с Сингалором? — Кажется, она собиралась в разгар празднества явиться туда вместе с уликами, — ответила Света. — Для нее было важно именно взглянуть в лицо этому палачу, именно насладиться сполна его реакцией, да еще при полном параде, под прицелом телекамер. Но точно я не знаю, она об этом говорила лишь намеками. — Теперь все становится ясно… — протянула Надя. — Хотя постой, зачем же Катя тогда отправилась в Индию? — Просто потому что захотела, — развела руками Света. — Это ведь все-таки ее любимая страна. И потом, она так хотела записать здесь свой первый трэвел-блог…       «И если бы не эта тварь Елена, все бы с Катей было в порядке. Да и я бы тут не торчала, — мысленно закончила Надя. — Да уж, воистину глупое стечение обстоятельств. Сингалор, должно быть, выследил Катю и решил, что она копает под него и здесь, в этом Фатехе… Стоп, а как же он ее выследил, она ведь ехала секретным маршрутом? Хотя пожалуй сейчас это неважно».       Куда сильнее Надю теперь интересовал тот самый дневник Катиного деда. Где его искать? И главное — как передать информацию о нем Нине, не имея под рукой никаких средств связи?       Дневной свет меж тем померк окончательно и в камеру начала заползать… нет-нет, ее начала укрывать мгла — мягкая, бархатная и в то же время по-тропическому непроглядно-черная. Внезапно Света встала и подошла к оконцу у потолка. — Давай подсажу тебя, — сказала она, складывая руки ковшом и принимая стойку готового к старту бегуна. — Сможешь выбить два крайних прута решетки? Просто когда меня сюда только привели, это окошко еще было застекленным. И люди Сингалора, дабы по-быстрому превратить подвал в камеру, вынули стекло и вставили в раму прутья. Они их поливали раствором и только два крайних слева укрепили наспех, простой глиной. Мы с Катей по очереди пытались их выломать, но сил у нас не хватало, хоть прутья и заметно шатались. — И ты об этом молчала с самого утра?! — так и выпучила глаза Надя. — Тише ты! — шикнула на нее Света. — Я ждала, пока стемнеет. К тому же сегодня днем была смена у Хуссаина, такого бородатого и очень злого, от него еще чесноком все время воняет. Было бы хорошо, если б к вечеру пришел Лакшвар. Он в это время обычно укладывает маленькую дочку спать и слегка задерживается. Думаю, минут пять лишних у нас бы было. Но кажется, Лакшвар сегодня… — Ладно, ладно, я поняла! — зашипела в ответ Надя. — И знать ничего не хочу про этого Лошкара! Подсаживай давай меня уже!       Она поставила левую ногу на сложенные руки Светы, а правой уперлась в стену. Затем подпрыгнула и, ухватившись за прутья решетки, приняла более-менее устойчивое положение. В лицо ей повеяло свежим воздухом. Окошко, кажется, располагалось прямо на уровне тротуара.       Надя ухватилась за два крайних слева прута, потянула их на себя. Держались они в пазах действительно кое-как, глина вокруг них была аккуратно соскоблена. — Пожалуйста, не тяни их, — попросила Света. — Я так могу и не удержать тебя. Попробуй лучше выбить.       Надя осознала, что ее лишний вес мог действительно стать досадной помехой в плане побега. Еще в школе ее дразнили Ватрушкой — как из-за фамилии, так и из-за полноты. Правда, месяц назад она начала питаться правильно, ходить в бассейн и даже подумывала об абонементе в спортзал, но весы в последний раз, когда она на них вставала, огорошили ее цифрами «65». Конечно, последняя нервная неделя и целый день голодания могли стать причиной сгорания килограммов, но все же… Да, действительно, куда логичнее было выбить прутья.       Надя ударила по самому крайнему ладонью. Потом еще и еще раз. Прут выходил из паза с трудом, а руки Нади довольно быстро покрылись волдырями. — На́ вот, возьми, — Света протягивала ей снизу обломок каменной кладки с острыми сколотыми краями. Надя взяла камень, попробовала бить им. Дело пошло быстрее, прут стал вылезать из глины уже по полсантиметра с каждым ударом. Одно плохо: звон стоял такой, что слышно было, наверное, во всем доме. И действительно, вскоре сверху раздались шаги и сердитый голос, кажется, на хинди. Черт, нужно было спешить! Еще пара ударов — и прут окончательно расстался с пазами. Надя примерилась ко второму слева, ударила несколько раз… — Все, не могу тебя больше держать! — взмолилась Света. — Отпускаю!..       Надя со всей силы стукнула по пруту еще два раза. На втором камешек в ее руках разлетелся на несколько кусков. Прут не вылетел из пазов, но заметно согнулся. А в следующий миг Света со стоном разжала руки и Надя спрыгнула на пол. В замке тем временем уже гремел ключ…       «Дура! — мысленно обругала себя Надя. — Надо было всего лишь упереться обеими ногами в стену и тянуть прут на себя — чего уж проще!» — Подсаживай меня! Я худая, я пролезу! — зашептала Света.       Не медля, Надя сложила ковшом саднящие ладони, и Света, оттолкнувшись от них ногой, легко подскочила вверх. Она и правда весила совсем ничего — килограммов сорок пять максимум. В тот момент, когда подошвы ее кроссовок скрылись за окошком, дверь в подвал распахнулась. Обернувшись, Надя успела увидеть лишь свет фонарика и смуглое усатое лицо. А затем наверху загремело. Хрупкая на вид Света, вцепившись обеими руками во второй прут, вырвала его окончательно. — Надя, лезь! — раздался ее истошный вопль. — Я помогу!       Дальше все решали секунды. С короткого разбега Надя подскочила вверх, одной рукой вцепилась в третий прут, другой — в каменную кладку. Позади нее со злобным воплем метнулась тень и левую лодыжку обхватила сильная потная рука. Вспоминая ненавистные школьные уроки физкультуры, Надя подтягивалась и отчаянно отталкивалась свободной ногой от стены. Света тянула ее наверх за плечи.       «Надо живот втянуть, а то не пролезу в раму!» С этой внезапно ударившей в голову мыслью Надя выпустила из легких весь воздух, утапливая пупок в сторону позвоночника. Оттолкнулась правой ногой со всей силы (хоть бы усатый урод не успел схватить и ее тоже!) и потянулась вверх, кое-как протискиваясь в дыру и извиваясь ужом (это хоть и змея, но не опасная!).       Еще пара рывков и… есть! Оставив левый кроссовок вместе с носком в руках охранника, Надя вывалилась на теплый асфальт, проехалась щекой по чему-то липкому и очень вонючему — кажется, коровьей лепешке. «Священное индийское животное, как же, — подумала она с усмешкой. — Ходят тут где хотят, да и срут тоже». Впрочем, эту мысль сразу же вытеснили другие, невероятно радостные. Они на свободе, теперь бежать, как можно скорее прочь отсюда!       Света уже мчалась куда-то в кромешную тьму. Неловко опираясь о землю болевшими руками, Надя поднялась, побежала вслед за ней. С одной босой ногой это выходило у нее с трудом, ступня сбивалась об асфальт. Но голос Светы, указывавшей дорогу, придавал ей сил. — Здесь часть дороги с гравием, осторожно! — то и дело выкрикивала она. — Впереди белье развешано, пригнись! Теперь налево!.. Еще три квартала, и будет полицейский участок!       «Откуда она это знает, ни черта же не видно! — подумала Надя, в самом деле то ощущая кожей мелкие камешки, то видя колыхавшуюся прямо перед носом белую простыню. — Ах да, фотографическая память. Ну значит, тому ее рассказу про Катю точно можно верить».       Стопа болела уже невыносимо, а в боках начало покалывать. Надя остановилась, переводя дух. Обернулась назад: ни топота, ни криков слышно не было. Кажется, враги их потеряли, ура! — Давай, отдохни чуть-чуть, и побежим дальше. — К Наде подошла Света. Глаза у Нади понемногу привыкали к темноте, и она уже различала черты совсем не выглядевшего усталым лица товарки по несчастью. — Сейчас по местному двадцать три сорок одна, но нас в полиции должны будут…       Не договорив, она тоненько вскрикнула. За мгновение до этого Надя успела рассмотреть что-то невероятно быстрое и блестящее, бросившееся из-за угла ближайшего дома прямо под ноги Светы. «Бросок кобры», — пронеслось почему-то у Нади в голове название недавнего голливудского боевика. А в следующую секунду она поняла: действительно, кобра. Черт, она же во время бега совсем забыла, что змеи тут на каждом шагу!       Боясь пошевелить даже мизинцем, Надя скосила глаза. Гигантская, раза в два больше той, что была в камере, кобра, не иначе королевская, приподнялась на хвосте, со злобным шипением раздувая капюшон и сверкая из темноты глазами-бусинками. Сейчас точно бросится второй раз. И вопьется Наде прямо в израненную стопу. Змеиный яд плюс сепсис — смерть наступит в два раза быстрее…       Надя оцепенела. Страх самой настоящей ядовитой змеей пополз у нее внутри от самых пяток к макушке. Снова перед внутренним взором встали якутский детсад и королевский питон, лежавший на полу так же близко, как и нынешняя кобра. Вот только нападать и кусать он тогда не собирался, в то время как…       А в следующую секунду Надя с неожиданной для самой себя скоростью и ловкостью протянула вперед руку. Схватила кобру за горло так, чтобы та не смогла вцепиться в руку зубами и крепко сжала. А потом со всей силы ударила ее головой об угол дома. Еще и еще раз. Смертоносная рептилия вначале зашипела так громко, что слышно было, наверное, даже на соседней улице. А затем безвольно обвисла в руке своей убийцы. Надя брезгливо отшвырнула мертвое тело змеи и кинулась к Свете. Та сидела, привалившись к стене, и тихонько постанывала. Засучив штанину, Надя увидела на ее лодыжке два сочащихся кровью следа от змеиных зубов. Кожа вокруг них на глазах опухала и темнела. — Тебе нужно в больницу, скорее! — Надя вдруг представила, как они со Светой ковыляют по улице, — одна припадает на одну ногу, вторая на другую, — и, если бы не вся серьезность ситуации, то наверняка бы громко рассмеялась. — Пешком мы вряд ли дойдем, а вот если поймать такси или просто попутку… — Не выйдет, — простонала Света. — Ближайшая больница в тысяче шестистах семи метрах отсюда. А яд подействует быстрее…       «Черт, и тут она не может без своих цифр!» — разозлилась про себя Надя. Однако Света была права, дойти и даже доехать до больницы вовремя они вряд ли успеют. Выход один — звать «скорую», а до ее приезда как-то помочь Свете собственноручно. Но ведь ни у одной из них даже мобильника нет, не говоря уж о доступе в интернет!       Подбежав к окну ближайшего дома, Надя изо всех сил заколотила кулаком в раму. Израненная рука отозвалась тупой болью до самого локтя, но она, стиснув зубы, продолжила стучать. — Помогите!!! — что было мочи заорала она. — Хэлп! Плиз!..       Гардина на окне колыхнулась в сторону, створка распахнулась. Немолодой перепуганный индус, похожий на Митхуна Чакраборти, выглянул наружу. — Хэлп! Плиз! — снова выкрикнула Надя. Она все пыталась вспомнить нужное слово, и вот каким-то чудом оно всплыло у нее в памяти. — Эмбуланс! Плиз хэлп! Май френд даинг!..       Индус с взволнованным видом набрал номер на мобильнике, что-то быстро заговорил. Затем сбросил вызов и обратился уже к Наде. Из его сбивчивых объяснений та кое-как поняла, что «эмбуланс», то есть «скорая», приедет через двадцать минут. Двадцать минут! Да за это время… Нет-нет, отставить подобные мысли!       Надя принялась объяснять индусу, что до приезда «скорой» Свете нужно было оказать первую помощь, но тот лишь развел руками. То ли не понял Надин английский, то ли просто никогда не сталкивался со змеиными укусами, что выглядело необычным для его страны. — Мобил фон! — закричала тогда Надя. — Гив ми ёр фон! Нид ту колл! Вери квикли!       Поколебавшись несколько секунд, «Митхун», как назвала его Надя про себя, протянул через окно телефон. Схватив его, Надя набрала единственный номер, который помнила наизусть — номер Иры Обуховой. Бесконечно долгие гудки в трубке только усиливали нервозность. Если в Индии сейчас полночь, то сколько в Питере? Где-то около девяти вечера. Ирка, поди-ка, укладывает спать дочку, читает ей сказку. Или колыбельную поет? Сама Надя в своем суровом детстве была лишена подобных радостей, поэтому плохо в этом разбиралась. — Алло! — раздался наконец в трубке голос подруги. Наверное, сильно удивилась, получив звонок с иностранного номера. — Ира, это я! — едва ли не взвизгнула Надя. И принялась торопливо объяснять ситуацию. Уже под самый конец ее внезапно прервал громкий детский плач с Иркиной стороны — ну точно, укачивала Марьяну. «Ни за что в жизни не заведу детей», — со злостью подумала Надя. — Тише, Марюша, тише, — зашептала Ирка, судя по всему, покачивая кроватку. А затем выкрикнула так, что Надя на другом конце провода аж вздрогнула: — Сережа! Сережа, скорее сюда! Надечка, подожди, пожалуйста, я сейчас посмотрю все в инете!       «Вот я дура! — обругала себя Надя. — Можно же было просто попросить «Митхуна» узнать все по телефону «скорой»! А так только зря побеспокоила людей в другой части света! И… черт, какой же будет долг на балансе у «Митхуна» после моего звонка! Мне расплатиться не хватит!» Плач Марьяны понемногу стих — похоже, Ира переместилась в другую комнату. А затем раздался быстрый стук клавиш. — Вот, нашла! — крикнула Ира. — Первая помощь при укусе ядовитых змей! Обездвижить конечность, лучше даже примотать ногу бинтом к другой… ты записываешь? — Я запомню! — прокричала в ответ Надя, с ужасом понимая, что писать ей сейчас нечем и не на чем. Придется применять мнемонику, как в детстве, для заучивания стихов. Примотать ногу к другой… одну ногу к другой… Нога к ноге… Прямо как тогда, когда она бежала посреди оленьей упряжки… — Дальше… — продолжила Ира, но ее прервал голос мужа: «Ира!» Похоже, Сергею никак не удавалось успокоить дочку. И вновь все пространство сотовой связи заполнил громкий непрекращающийся плач…       «Ну зачем, зачем, я же только мешаю людям! — Надя уже едва ли не билась в истерике. — Еще пять секунд — и разрываю связь, найду другой способ!» — Дальше нужно приложить холод! — заговорила взволнованная не меньше Ира, как только Надя досчитала в уме до четырех. — Чтобы замедлить действие яда! И давать обильное питье! Перекисью тоже можно промыть!       Надя отчаянно запоминала. Холод — тут понятно, в Якутске только он и был. Давать питье и перекись… Вода и водород… Черт, да у нее весь этот день мысли только о воде! — Запомнила! — крикнула Надя в трубку. — Ир, спасибо тебе большое! И, прости, пожалуйста, что так внезапно!       Даже не дослушав ответ подруги, она сбросила вызов. И заковыляла к Свете. Нога у той уже распухла до невероятных размеров, а лицо стремительно темнело, но в глазах еще был блеск. — Do you need any help? — Надя так и вздрогнула, когда за ее спиной незаметно возник вышедший из квартиры «Митхун». — Бинты нужны! — принялась она объяснять аборигену, отчаянно жестикулируя. — Бинты… Черт, как же их… Потом холодное что-нибудь… И питья много! Вотер! И еще перекись водорода!.. Черт, мы на английском такого совсем не учили!..       Внезапно Света, приподнявшись, заговорила с индусом на удивление спокойным, непрерывающимся голосом. И на весьма беглом английском, словно диктор «Би-би-си». Выслушав ее, «Митхун» кивнул и убежал обратно в дом.       А Света вдруг обмякла и глаза ее начали медленно закатываться. Как будто бы длинная речь на чужом языке выбила из нее все остатки сил. — Эй-эй, Светка, ты чего? — кинулась к ней Надя, принявшись хлопать ее по щекам. — Не засыпай, слышишь! Смотри на меня, говори со мной, только не вздумай отключаться! — Четвертое февраля девяносто пятого, — ровным бесцветным голосом произнесла вдруг Света, смотря прямо на Надю и в то же время как бы сквозь нее. — Трасса Ярославль — Кострома. Автобус, семнадцать ноль восемь. Пятнадцать погибших. Девятнадцатое апреля девяносто седьмого, Нерехта. Три автоматные очереди в ларек на улице Ивановской.       «Бредит, — сообразила Надя. — Вспоминает, наверное, даты и обстоятельства гибели родителей. Тяжело ей, должно быть, пришлось тогда. А ведь Нина, кстати, тоже осиротела в девяностые. Или раньше?.. Черт, ну почему у меня нет такой идеальной памяти, как у Светы?..»       Сзади послышалось шлепанье мягких домашних тапочек — вернулся «Митхун». В руках он нес две бутылки с водой (со свежей изморозью, должно быть, только что из холодильника), флакон с перекисью водорода и пачку бинтов. Вдвоем с Надей они принялись за дело. Стянули ноги Светы бинтами, обработали рану перекисью, одну бутылку прижали к лодыжке, из другой все время поили Свету. И вскоре щеки у той порозовели, взгляд стал осмысленным, дыхание выровнялось.       Надя облегченно перевела дух. И тут же, будто бы только этого и дожидаясь, мрак улицы прорезали яркий свет мигалок и звук сирен. Машина «скорой» резко тормознула метрах в десяти от троих людей, свет фар блеснул, отразившись в гладкой медной коже мертвой змеи.       «Я сделала это, — поняла внезапно Надя лишь сейчас. — Преодолела свой страх, не оцепенела перед опасностью. Убила своего дракона практически в буквальном смысле».       И также только в этот момент она ощутила страшные жжение и сухость в горле. За последние несколько часов она как-то совсем позабыла о сильной жажде — было не до того. Даже когда держала в руках бутылки с ледяной водой. А теперь у нее прямо-таки скулы свело. — Воды… Дринк… — только и вымолвила Надя, протягивая руку к бутылке. Но так и не взяла ее. Все кошмары уже прошедшего дня, накопившись внутри нее, сделали свое черное дело. Сознание Нади затянула зыбкая мгла.